Ромелинк, бывший табачный фабрикант, ищет смысл в постоянных путешествиях, но сталкивается с штормом, который приводит к его смерти, оставляя размышления о жизни и неизбежности смерти.

Главный конфликт / проблема

Внутренний конфликт Ромелинка с тоской и страхом смерти, который приводит к его поиску смысла в постоянных путешествиях

Ключевые идеи

Внутренняя тоска и поиск смысла в путешествиях
Непредсказуемость природы и неизбежность смерти

Вывод

Книга приводит к осознанию того, что поиск смысла и принятие неизбежности смерти являются неотъемлемой частью человеческого опыта.

Кому полезна

Читатели, интересующиеся философскими размышлениями о жизни и смерти

Главные темы

Поиск смысла в жизни
Неизбежность смерти

Персонажи

Ромелинк — Сороклетний человек, бывший табачный фабрикант, ищущий смысл в постоянных поездках, испытывающий внутреннюю тоску и страх перед смертью.
Капитан — Объясняет Ромелинку природу коралловых островов и ведёт судно через шторм.
Женщина — Лёгкая, бледная женщина, спасённая в шторме, с которой Ромелинк обменивается взглядами и чувствами.

Цитаты

Барометр.
Скала!

Сводка по автору из Wikidata

1880–1932. Александр Грин. российский и советский писатель и поэт (1880—1932)

Читать онлайн

Страница 3 из 3

V

Очнувшись с тупой болью во всем теле, Ромелинк поднялся на ноги и закрыл глаза, ослепленный дневным светом. Он стоял у самой воды, на берегу небольшого, кораллового острова; лодка, перевернувшаяся вверх дном, валялась невдалеке. У кормы ее, на спине, лицом к Ромелинку, лежала полуодетая молодая женщина.

Он мог бы удивиться, обрадоваться присутствию еще, может быть, живого существа белой породы, но чувство животной радости по отношению к самому себе сделало его в первый момент бесчувственным. Машинально, еще пошатываясь от слабости, Ромелинк подошел к женщине, приподнял ее за плечи и прислушался. Она дышала, но слабо, плотно сжатые губы и необычайная бледность указывали на глубокий обморок, вызванный потрясением.

Усталый от этого небольшого усилия, Ромелинк присел на песок; с закружившейся головой, дрожащей от слабости, он пристально смотрел в лицо женщины. Он помнил ее: она ехала с братом и спаслась, вероятно, так же, как Ромелинк, держась за киль шлюпки. Может быть пальцы их переплетались в то время, когда, оглушенные штормом, они носились в воде.

Ромелинк поднял голову, голос спасенной жизни заговорил в нем, лицо неудержимо расплывалось в улыбку. Он стал смеяться судорожным мелким смешком, все громче, полный полубезумного восторга перед голубым небом, пальмами, пустыней моря. Он чувствовал себя, как человек, родившийся взрослым. Он смотрел на песок, и ему становилось необычайно приятно, следил за игрой волны и покатывался от душившего его счастливого хохота. Он был жив. Казалось, океан выстирал его внутри и снаружи, всколыхнув ужасом смерти все притупленные человеческие инстинкты. Земля была для него в этот момент раем, а существование гусеницы гармоничным, как взгляд божества или полет фантазии. Он не был ни Ромелинком, ни меланхоликом, ни бывшим табачным фабрикантом, а новым, чудесным для самого себя человеком.

Женщина застонала. Ромелинк подошел к ней, нагнулся и употребил все усилия, чтобы привести ее в чувство. Это несколько удалось ему; она открыла глаза и снова закрыла их. Тогда он увидел, что женщина эта поразительно хороша, и странное, быстрое, как полет мысли, чувство бесконечной любви обожгло его душу; он протянул руки…

Что-то тяжелое и холодное разорвало его грудь, горло стянули судороги, странный шум во всем теле, — боль, темнота и смерть.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Шторм продолжался. Скорченное тело Ромелинка носилось в воде, перевертываясь, как пустая бутылка, и через некоторое время тихо пошло ко дну.