Загрузка...
Жизнеописания великих людей — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Жизнеописания великих людей

Автор Александр Степанович Грин
12+6 читателей
Дата написания1912-12-31
Язык книгиru
Язык оригинала0
Возрастное ограничение12+

Описание

В трактире Фаворский, одержимый идеей величия, обсуждает с Чугуновым понятие «набело и начерно», вспоминая великих людей и критически оценивая их влияние. В ходе разговора он демонстрирует свою коллекцию книг о гениях, но в порыве раздражения бросает их в могилу, символически уничтожая знания о великих личностях. Путешествие к кладбищу приводит к дальнейшим размышлениям о поиске величия и внутреннем конфликте.

Главный конфликт / проблема

Внутренний конфликт Фаворского и его разочарование в поиске величия, а также критика поверхностного восхищения великими личностями

Ключевые идеи

  • Погоня за величием и поиск смысла жизни
  • Критика поверхностного восхищения великими личностями
  • Символическое уничтожение знаний о гениях

Вывод

Книга показывает, что поиск величия может привести к разочарованию и критике поверхностного восхищения, а также к символическому уничтожению знаний о великих личностях.

Кому полезна

  • Люди, интересующиеся философией и психологией
  • Критики и исследователи идеализации
  • Те, кто ищет смысл в жизни

Главные темы

  • Поиск величия
  • Критика поверхностного восхищения великими
  • Внутренний конфликт

Персонажи

  • Фаворский — Пьяный и одержимый идеей величия, считает себя несокрушимой силой. Он вспоминает великих людей и стремится к их пониманию, но в итоге разочарован.
  • Чугунов — Одет в меховый пиджак, носит бороду, простоватый человек, который критикует Фаворского за его идеализацию великих личностей.

Цитаты

  • "Набело и начерно! Набело и начерно!"
  • "Мои постоят! Циник - я раздену тебя!"

Сводка по автору из Wikidata

1880–1932. Александр Грин. российский и советский писатель и поэт (1880—1932)

Читать онлайн

Страница 2 из 2

- Что ставишь? Выпей-ка! Во-от!

- Выпил. Нечего ставить мне; все.

- Чего там! Играй. Валяй на гениев, какие они у тебя есть.

- Книжки? - удивленно воззрился Фаворский. - Гм... Однако.

- Однако! - передразнил Чугунов. - Мутят эти тебя книги, голова еловая, вот что! За ними ты, как за лесом, дерев не видишь! Жить бы тебе, как люди живут, без вожжи этой умственной. Эх! не я тебе отец, дедушка.

Злоба и страдание блеснули в глазах Фаворского. Молча подошел он, хватаясь за стены, к полке, где, аккуратно сложенная, желтела пачка тоненьких, четвертаковых книжек, бросил их с размаха на стол так, что, дрогнув копотью, прыгнул огонь в лампе, и грозно сказал:

- Мои постоят! Циник - я раздену тебя!

- Сию минуту. - Чугунов плотно пощупал книжки. - По гривенничку принимаю, ежели ставишь.

- По гривенничку! Хорошо. Чугунов, мечтал ли ты... в детстве... быть великим героем? А?

- Пороли меня, - сказал, тасуя карты, Чугунов.

В натопленной комнате, медленно выступая по холщовой дорожке, появился котенок. Наивно прищурившись на игроков, сел он и стал умываться. За окном белели снежные кресты кладбища. Звонко бил в чугунную доску сторож.

- Лессинга! - говорил Фаворский. - Пять.

- Семь.

- Свифт и Мольер!

- Прикуп. Четыре!

- Очко. Жри.

- Кого еще?

- Байрон. Нет, стой: полтинник. Байрон, Наполеон, Тургенев, Достоевский и Рафаэль.

- Много! Сними!

- Снял... Рафаэля.

- Ну, ладно. Мои: девять.

- Моцарт!

- Шесть!

- Тэн!

- Семь.

- Стэнли и Спенсер!

- Должно, англичане. Пять!

- Два. Мещанин, ты дьявол!

- Нет-с, Чугунов. Мы по лесной части.

- Данте, Гейне, Шекспир!

- Тебе сдавать.

- А где, мещанин, водка?

III

У свежей, еще пустой могилы, вспухшей по краям от мерзлой земли, выброшенной наверх заступом, качался подвешенный к палке фонарь. Могильщик ушел в сторожку подкрепиться; сторож, в складчину с ним, купил рябиновой, а горячая уха кипела на огненном шестке паром и брызгами.

Глухо, тихо было вокруг свежей могилы, ожидающей неизвестного своего хозяина. Под снежными елями войском стояли бесчисленные кресты, напоминая беспомощно распростертые руки странных существ. Мерещились во тьме решетки, следы по снегу вокруг них, покорные следы живых, вздыхающих у могил. Свет фонаря падал на заступ, брошенные тут же рукавицы и мерзлую глину.

Фаворский провожал гостя. Он был почти в бессознательном состоянии; дик и яр был разошедшийся Чугунов. Под мышкой у него торчала пачка выигранных книжек. Деревянный помост шел мимо могилы. Поравнявшись с ней, Чугунов заглянул в дыру и сказал:

- Похоронить разве?

- Кого?

- Я денег не жалею, - сказал, подбоченясь, Чугунов. - Что я выиграл, то это есть удовольствие. А? Могу я распорядиться?

Фаворский, покачиваясь, молчал.

- В яму! - вскричал Чугунов и, взяв пачку, швырнул ее в пасть земли. Вот как есть мое имущество. Как звали-то их?

- Г-гюго...

- Ну вот: в дыру. А еще?

- Гегель...

- В дыру!

- К-кант...

- В дыру! А хочешь, я тебе часы покажу? Вчера задешево купил. - Он наклонился над могилой и ухмыльнулся. - Не смущай!

- Х-хочу! - сказал, заливаясь слезами, Фаворский. - Всего хочу! Чаю, и жратвы, и пирожков! И водочки! И часов! И женщин! Голодный я! Милый! Поедем! А?

- Что ж! - весело сказал Чугунов. - Прогулять разве десятку еще? Позабавил ты меня, Валентин...

Чуть рассвело. Фаворский по розовой от зари снежной тропинке шел через пригородный лесок к кладбищу. В пушистом лесу было чисто и тихо, как в облаках, когда, застыв над полями, белеют они воздушно и стройно. Искристые хлопья снега висели кругом, и ели, ометанные розовыми сугробами, светились под зимним голубым небом.

Наступал праздник, но не для тех, кто рождается раз и умирает один только раз и боится этого. Да и родился ли Фаворский когда-нибудь? Не всегда ли он жил, питаясь великими мертвецами?

ПРИМЕЧАНИЯ

Жизнеописания великих людей. Впервые - журнал "Солнце России", 1913, № 51; с многочисленными изменениями - Литературное приложение к газете "Петроградский листок", 1916, 5 (18) мая.

Четвертаковые книжки - книги, стоимостью 25 коп.

Ю.Киркин

Страница 2 из 2

Назад12Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 15

Назад1215Далее