Загрузка...
Ловец человеков — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Ловец человеков

Автор Евгений Иванович Замятин
12+2009249 читателей
Дата написания1917-12-31
Язык книгиru
СерияБиблиотека Всемирной Литературы
Возрастное ограничение12+

Описание

Книга «Ловец человеков» погружает читателя в сюрреалистический Лондон, где обычная семейная жизнь соседей Краггсов переплетается с абсурдными событиями, происходящими вокруг. Главный герой, органист Бейли, странствует по улицам, встречает странных персонажей и участвует в причудливых шествиях, в то время как мистер и миссис Краггс пытаются сохранить привычный ритм жизни. В финале Лори исчезает, оставляя за собой только шёпот и запах роз, подчёркивая хаос и абсурдность мира.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между привычной семейной жизнью и абсурдными, сюрреалистическими событиями в Лондоне

Ключевые идеи

  • Сюрреалистическое описание Лондона и его архитектуры
  • Взаимодействие Бейли с окружающим миром и подарки Краггов
  • Подготовка к церковному визиту и семейные ритуалы
  • Конфликт с органистом Бейли и недовольство соседей
  • Абсурдные и сюрреалистические сцены в городе
  • Геометрический хаос Лондона как метафора абсурда и потери ориентации.
  • Отношения мистера Крагга и Леди‑Яблоко как символы поиска и утраты.
  • Проблема выживания в катакомбах и лифтах как аллегория современного общества.

Вывод

Книга приводит к осознанию того, что реальность и фантазия часто переплетаются, а абсурдность может стать источником глубоких размышлений

Кому полезна

  • Любители сюрреалистической и абсурдной литературы
  • Читатели, интересующиеся социальными контрастами

Главные темы

  • Сюрреализм и абсурд
  • Социальные контрасты и традиции

Персонажи

  • Мистер Краггс — Успешный бизнесмен, член Общества Борьбы с Пороком, любит крабов, читает газету, дарит жене кружевные чулки, проявляет целомудренность, носит новые брюки. Скептически относится к происходящему, но сохраняет хладнокровие, проявляя иронию и чувство юмора в разговоре с Леди‑Яблоко.
  • Миссис Лори — Тщательно готовит мужа к церковному визиту, реагирует на кружевные чулки, улыбается, пытается смягчить конфликты с соседями. В сцене с букетом роз её действия кажутся странными и абсурдными.
  • Органист Бейли — Бродит по улицам Лондона, восхищается архитектурой, благодарит витрину обуви, путешествует на автобусе, обнимает и целует кондукторшу, затем возвращается домой. Постоянно раздражён, считает, что портит вид из окна, но играет в церкви.
  • Кондукторша — Матерински‑бокастая, добродушная, улыбается, реагирует на поцелуй Бейли.
  • Миссис Фиц-Джеральд — Критически относится к Бейли, часто упоминает «коршун» и «индюшек».
  • Леди‑Яблоко — Внешне спокойна, но её действия в конце главы (разбрасывание роз) показывают внутренний конфликт.
  • Кондуктор — Звякнул дверью, усиливая чувство тревоги.
  • Механические мальчишки — Шнырят и кричат, усиливая ощущение паники.

Цитаты

  • Самое прекрасное в жизни – бред, и самый прекрасный бред – влюбленность.
  • Благодарю тебя за крошечные туфли… И за трубы, и за мосты, и за «Роллс-Ройс», и за туман, и за весну. И пусть больно: и за боль…
  • Надо закрыть окно.
  • Мистер Бейли, вы сегодня играли особенно.
  • – Цеппелины над Лондоном! Экстра-экстренный выпуск!
  • – Бейли! Бейли! – разрушенная миссис Лори стремглав летела по лестнице вниз во двор.

Сводка по автору из Wikidata

1884–1937. Евге́ний Ива́нович Замя́тин. русский писатель, критик и публицист

Читать онлайн

Страница 1 из 6

Евгений Замятин Ловец человеков

1

Самое прекрасное в жизни – бред, и самый прекрасный бред – влюбленность. В утреннем, смутном, как влюбленность, тумане – Лондон бредил. Розово-молочный, зажмурясь, Лондон плыл – все равно куда.

Легкие колонны друидских храмов – вчера еще заводские трубы. Воздушно-чугунные дуги виадуков: мосты с неведомого острова на неведомый остров. Выгнутые шеи допотопно-огромных черных лебедей-кранов: сейчас нырнут за добычей на дно. Вспугнутые, выплеснулись к солнцу звонкие золотые буквы: «Роллс-Ройс, авто» – и потухли. Опять – тихим, смутным кругом: кружево затонувших башен, колыхающаяся паутина проволок, медленный хоровод на ходу дремлющих черепах-домов. И неподвижной осью: гигантский каменный фаллос Трафальгарской колонны.

На дне розово-молочного моря плыл по пустым утренним улицам органист Бейли – все равно куда. Шаркал по асфальту, путался в хлипких, нелепо-длинных ногах. Блаженно жмурил глаза: засунув руки в карманы, останавливался перед витринами.

Вот сапоги. Коричневые краги; черные, огромные вотерпруфы; и крошечные лакированные дамские туфли. Великий сапожный мастер, божественный сапожный поэт…

Органист Бейли молился перед сапожной витриной:

– Благодарю тебя за крошечные туфли… И за трубы, и за мосты, и за «Роллс-Ройс», и за туман, и за весну. И пусть больно: и за боль…

На спине сонного слона – первого утреннего автобуса – органист Бейли мчался в Чизик, домой. Кондукторша, матерински-бокастая, как булка (дома куча ребят), добродушно поглядывала за пассажиром: похоже, выпил бедняга. Эка, распустил губы!

Губы толстые и, должно быть, мягкие, как у жеребенка, блаженно улыбались. Голова, с удобными, оттопыренными и по краям завернутыми ушами, покачивалась: органист Бейли плыл.

– Эй, сэр, вам не здесь слезать-то?

Органист удивленно разожмурился. Как: уже слезать?

– Ну, что, выпили, сэр?

Жеребячьи губы раскрылись, органист мотал головой и счастливо смеялся:

– Выпил? Дорогая моя женщина: лучше!

По лесенке двинулся с верхушки автобуса вниз. Внизу, в тумане, смущенно жмурились, молочно-розовыми огнями горели вымытые к воскресенью окна Краггсов. Солнце шло вверх.

Органист вернулся к кондукторше, молча показал ей на окна и так же молча – обнял и поцеловал ее мягкими, как у жеребенка, губами. Кондукторша обтерлась рукавом, засмеялась, дернула звонок: что с такого возьмешь?

А органист нырнул в переулочек, ключом отомкнул тихонько заднюю калитку своего дома, вошел во двор, остановился возле кучи каменного угля и через кирпичный заборчик поглядел наверх: в окно к соседям, Краггсам.

В окне – белая занавеска от ветра мерно дышала. Соседи еще спали.

Снявши шляпу, стоял так, пока на занавеске не мелькнула легкая тень. Мелькнула, пророзовела на солнце рука – приподняла край. Органист Бейли надел шляпу и вошел в дом.

2

Миссис и мистер Краггс завтракали. Все в комнате – металлически сияющее: каминный прибор, красного дерева стулья, белоснежная скатерть. И может быть, складки скатерти – металлически-негнущиеся: и может быть, стулья, если потрогать, металлически-холодные: окрашенный под красное дерево металл.

На однородно-зеленом ковре позади металлического стула мистера Краггса – четыре светлых следа: сюда встанет стул по окончании завтрака. И четыре светлых следа позади стула миссис Краггс.

По воскресеньям мистер Краггс позволял себе к завтраку крабов: крабов мистер Краггс обожал. С кусочками крабовых клешней проглатывая кусочки слов, мистер Краггс читал вслух газету:

– Пароход… ммм… долгое время вверх килем… Стучали в дно снизу… Нет, удивительный краб, прямо удивительный! Опять цеппелины над Кентом, шесть мужчин, одиннадцать… ммм… Одиннадцать – одиннадцать – да: одиннадцать женщин… Для них человек – просто как… как… Лори, вы не хотите кусочек краба?

Но миссис Лори уже кончила свой завтрак, она укладывала ложки. У миссис Лори была превосходная коллекция чайных ложек: подарок Краггса. Серебряные ложки – и каждая была украшена золоченым с эмалью гербом одного из городов Соединенного Королевства. Для каждой ложечки был свой собственный футлярчик, миссис Лори укладывала ложки в соответствующие футлярчики – и улыбалась: на губах – занавесь легчайшего и все же непрозрачного розового шелка. Вот дернуть за шнур – и сразу же настежь, и видно бы, какая она за занавесью, настоящая Лори. Но шнур потерялся, и только чуть колышется занавесь ветром вверх и вниз.

Исчезнувший мистер Краггс внезапно вынырнул из-под полу, уставился перед миссис Лори на невидимом пьедестале – такой коротенький чугунный монументик – и протянул наверх картонку:

– Дорогая моя, это – вам.

В картонке были белые и нежно-розовые шелковые комбинации, и что-то невообразимо-кружевное, и паутинные чулки. Мистер Краггс был взглядов целомудренных, не переносил наготы, и пристрастие его к кружевным вещам было только естественным следствием целомудренных взглядов.

Миссис Лори все еще не привыкла к великолепию. Миссис Лори порозовела, и быстрее заколыхалась розовая занавесь на губах:

– А-а, вам опять повезло… на бирже – или… где вы там занимаетесь операциями, кто вас знает…

– Угум… – мистер Краггс сосал трубку и, по обыкновению своему не поднимая чугунных век, улыбался на пьедестале победоносно.

Миссис Лори обследовала нежно-розовое, невообразимо-кружевное и паутинное, на одной паре чулок обнаружила распоротый шов и, отложив в сторону, нагнула щеку мистеру Краггсу. Краггс затушил пальцем трубку, сунул в карман и прильнул губами к щеке. Челюсти и губы мистера Краггса мысом выдвинуты вперед – в мировое море; губы сконструированы специально для сосанья.

Мистер Краггс сосал. В окно бил пыльной полосой луч. Все металлическое сияло.

Страница 1 из 6

Назад126Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 102

Назад12102Далее