Загрузка...

AI-разбор доступен после входа

Суть книги, пересказ, главный конфликт, ключевые идеи, вывод, кому полезна, главные темы, персонажи и цитаты можно получить после входа в BookRa.

auto_awesomeПолучить AI-разбор

О книге

В книге рассказывается о бароне Теодоре фон С., который находит загадочный небесно-голубой кошелёк в Тиргартене. События разворачиваются вокруг писем, объявлений и странных встреч, раскрывая тайны и мистические элементы. Автор описывает приключения и внутренние переживания персонажей, погружая читателя в атмосферу загадочности. Книга сочетает элементы исторической драмы и фантазии, создавая увлекательный сюжет.

Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
тайнакошелёкписьмабаронМагияпутешествиепсихологияфантазияисторияавтор

Читать онлайн

Страница 13 из 15

Пятый листок

Этот листок написан рукою принцессы.

"Что за странное состояние, в котором я нахожусь вот уже несколько дней? Что случилось той ночью, когда я вдруг как будто бы отрешилась от самой себя, превратилась в сплошную нестерпимую боль, которая была в то же время страстной любовной тоской? Все мои мысли устремились к нему, моей печали, моей единственной надежде – но какая сила удерживает меня, чьи невидимые руки обхватили меня как будто в восторге страстного желания? И нет сил вырваться, как будто я только и могу существовать во власти этой силы. Она сжигает мне душу, как ярко пылающий огонь, но это пламя – чувства, желания, которых я не умею назвать! Апокатастос печален, опустил крылья и, когда он смотрит на меня, взгляд его полон сострадания и горя. А маг, наоборот, веселится, в радостном и бодром настроении, и мне в моей растерянности часто не удаётся держать его в надлежащих границах. Бедное сердце, оно разобьётся, если это состояние скоро не кончится. Здесь, в этих стенах, вдали от любимой родины…

Я плакала и сетовала вслух. Мария плакала вместе со мной, не зная, в чём моя мука, но тут Апокатастос вдруг встряхнул крыльями, чего давно уже не делал, и громко сказал: "Скоро! Терпение! Настало время для борьбы!" Казалось, он говорит с большим трудом. Потом он подлетел к шкафу, в котором, как я знала, маг держит герметически закупоренную капсулу, хранилище самой чудесной из его тайн. Апокатастос с силой ударил в замок шкафа, так что всё в нём задрожало, зазвенело, загудело. В это время вошёл маг и, увидев, чем занят попугай, как будто очень испугался. Апокатастос поднял такой пронзительный ужасный крик, какого я ещё никогда не слыхала, зашумел крыльями и бросился магу прямо в лицо. Маг, как обычно, зарылся в постель и с головой накрылся одеялом. Апокатастос сказал: "Ещё не время, но скоро, Теодорос". Нет, я не совсем одинока, Апокатастос – вот моя защита, Мария, милое дитя, очень испугалась и сказала, что всё это страшные вещи и ей боязно. Я напомнила ей о ночи Святого Иоанна, тогда она повеселела, уступила моим мольбам и осталась до позднего вечера. Я тоже успокоилась, мы пели, играли, шутили, смеялись. Даже игрушки из бумажника, цветок и лента, послужили нам для развлечения. Ах, радость была недолгой. Маг высунул голову и, только я хотела рассмеяться на его забавный вид ( он опять надел кружевной чепец), как вдруг вновь впала в то же ужасное состояние, маг неподвижно смотрел на меня своим ужасным взглядом, и мне казалось, что я даю кому-то пощёчины. Я ясно видела, что правой рукой непрерывно била по воздуху и ясно слышала звуки пощёчин. Ха, конечно, это подозрительность и злобность мага во всём виновата!

"Талисман сделает своё дело", – крикнул в этот момент Апокатастос. Во мне вновь проснулась радостная надежда. О, Теодорос!"

Из многочисленных записей барона Ахатиуса фон Ф. в этой связи приведём следующую:

"Если происходит что-то несуразное, то, значит, вслед за тем случится какая-то ещё большая дикость. Теодор начал уже приходить в себя от боли и отчаяния, жизнерадостный ритмейстер фон Б. Добился не только того, что он отменил свои планы путешествия в Мекленбург и остался в Берлине, но даже заставил его несколько отступить от своей строгой диеты. Место салями занял хороший итальянский салат и отлично приготовленный бифштекс, вместо пива от Иости появилась рюмка хорошего портвейна или мадеры. Но так как аппетит не был сразу удовлетворён, то два часа спустя в ресторации Ягора ещё раз поели и выпили и нельзя сказать, чтобы умеренно. Единственное, что было одобрено ритмейстером, это ранние прогулки в Тиргартен, которые он, правда, собирался превратить в прогулки конные. Странное состояние барона ритмейстер объяснял глубокой ипохондрией и считал верховую езду лучшим средством против неё, как и вообще универсальным средством против всяких жалоб. Однако барон никак не хотел соглашаться ввиду недавно пережитой катастрофы, а также из-за предостережений Шнюспельпольда. Впрочем, о бароне с полным правом можно было утверждать, что небо не одарило его слишком сильным характером и что он, подобно слабому тростнику, должен был сгибаться перед бурей, чтобы не сломаться. Так случилось, что однажды, когда он как раз отобедал в ресторации Ягора в обществе ритмейстера фон Б. И тот велел привести двух оседланных лошадей, барон дал себя уговорить, сел на лошадь и отправился с ритмейстером в Шарлоттенбург. Всё шло спокойно, без всяких бед. Ритмейстер не уставал хвалить барона за изящную и ловкую еду, и тот был несказанно рад, что наконец оценили и это преимущество, которое дала ему природа и искусство. Друзья с удовольствием выпили прекрасного кофе у мадам Паули и снова сели на лошадей. Совершенно естественно было то, что ритмейстер пытался узнать, в чём собственно причина странных перемен в поведении Теодора, его странного образа жизни, и так же естественно то, что Теодор толком ничего не мог сказать об этом. Не мог и не смел. Он говорил только о том, что все беды и муки, которые ему приходится переносить (имея в виду, вероятно, пощёчины, полученные от невидимой руки), происходят от Натанаэля Симсона и его жадной, корыстной дочки. Ритмейстер, давно уже питавший отвращение к отцу и дочери, принялся с энергией поносить старого еврея, не зная точно, что собственно он сделал барону плохого; барон тоже всё больше распалялся, в конце концов готов был приписать барону решительно всё, что произошло с ним плохого, и решил отомстить страшной местью. Полный горечи и гнева барон приблизился к загородному дому Симсона. Друзья поскакали через владения Хофегера улицей загородных вилл.

В открытом вестибюле дома барон увидел стол, за ним сидели Натанаэль Симсон с дочерью и множество гостей, после роскошного обеда подали десерт. Уже стемнело, зажгли светильники. Тут барона осенила блестящая мысль. "Сделай мне, – сказал он тихо ритмейстеру, – сделай мне одолжение, поезжай не спеша вперёд, а я раз навсегда положу конец мерзким шуткам коварного еврея и его предприимчивой дочери." "Только без глупостей, дорогой брат, довольно позориться перед людьми!" – сказал ритмейстер предостерегающе и медленно двинулся вниз по улице, как и просил Теодор. Тогда барон тихо, очень тихо приблизился к ограде. Свисавшие ветви дерева закрывали его так, что никто в доме не мог его заметить. И он закричал, изо всех сил стараясь придать своему голосу гулкое, глубокое, призрачное и ужасное звучание: "Натанаэль Симсон, Натанаэль Симсон, ты жрёшь вместе с семейством? Яд в твою пищу, проклятый жид! Твой демон зовёт тебя!" Прокричав эти слова, барон хотел одним прыжком оказаться в кустах и скрыться, как дух. Но судьба сулила приключению иной исход. Лошадь вдруг заартачилась, встала на дыбы, и все старания барона заставить её сдвинуться с места оказались напрасными. Натанаэль Симсон уронил от испуга вилку и ножик, гости окаменели, один поднёс стакан ко рту и крепко держал его, забыв, что собирался пить, другой взял в рот кусок торта и забыл проглотить. Потом услышали топот копыт и ржанье лошади, тогда все вскочили с мест и бросились к ограде. "Ах, ах, так это вы, барон? Добрый вечер, господин барон! Не хотите ли сойти с лошади, прекрасный демон?" Все кричали, перебивая друг друга, и хохотали так, что свет такого не видал, в то время как барон в гневе и полном отчаянии напрасно старался спастись от вихря язвительных убийственных насмешек. Ритмейстер, услышавший шум, понял, что с другом случилось новое несчастье и тотчас вернулся назад. Увидав его, лошадь барона сразу же обошлась, как будто с неё спали колдовские чары, и понеслась с бароном к Лейпцигским воротам совсем не диким, а самым обычным галопом. Ритмейстер, не оставляя друга, скакал рядом с ним.

Страница 13 из 15

Вам также может понравиться