Загрузка...
Призраки — обложка книги
Дата написания1903-12-31
Язык книгиru
СерияБиблиотека всемирной литературы
Возрастное ограничение12+

Описание

В психиатрической лечебнице за городом живёт бывший чиновник Егор Тимофеевич, который становится покровителем пациентов, взаимодействует с доктором Шевыревым и фельдшером Марией Астафьевной, наблюдая за их судьбами, включая смерть Петрова, и размышляя о своей роли.

Главный конфликт / проблема

Сложность идентичности и роли бывшего чиновника в психиатрической среде, а также конфликт между реальностью и иллюзией, проявляющийся в событиях внутри лечебницы.

Ключевые идеи

  • Психиатрическая лечебница как место изоляции и наблюдения за пациентами
  • Егор Тимофеевич как символ перехода от чиновничества к психическому состоянию
  • Взаимодействие пациентов и персонала как отражение человеческих отношений в условиях ограничений

Вывод

Книга показывает, как человек, оказавшийся в чужом мире, пытается найти смысл и влияние, но сталкивается с ограничениями и трагедиями, которые неизбежно меняют его восприятие.

Кому полезна

  • Люди, интересующиеся психиатрией
  • Историки России
  • Психологи
  • Читатели, ищущие глубокий психологический роман

Главные темы

  • Психиатрическая реальность
  • Проблемы власти и идентичности
  • Судьбы пациентов
  • Внутренний монолог и самопознание

Персонажи

  • Егор Тимофеевич Померанцев — Бывший столоначальник, признанный слабоумным, живёт в частной психиатрической лечебнице. Он изображает себя великим, графом, советником, святым, но остаётся доброжелательным и заботливым покровителем среди пациентов.
  • Доктор Шевырев — Строгий, иногда пьяный, но заботящийся врач, регулярно посещает лечебницу и следит за состоянием пациентов.
  • Мария Астафьевна — Фельдшер, влюбленная в доктора Шевырева, наблюдает за работой в лечебнице, особенно за Егором.
  • Петров — Пациент с дикой бородой, постоянно стучит в двери, боится нападения и переживает страх.
  • Анфиса Андреевна — Пациентка, боящаяся короткого гроба, просит Егора позаботиться о гробе.

Цитаты

  • Стучал дни и ночи, коченея от усталости.
  • Он был жив и хлопотал, а это было ничуть не менее интересно, загадочно и важно, чем умереть и лежать в гробу, и он это сознавал.

Сводка по автору из Wikidata

1871–1919. 列昂尼德·尼古拉耶维奇·安德列耶夫. российский прозаик, драматург, публицист (1871—1919)

Читать онлайн

Страница 9 из 9

И, тихонько плача, она рассказала Егору Тимофеевичу всю скорбную повесть материнских страданий, когда на глазах ее погибал, неизвестно отчего, ее любимый сын и она ничем не могла помочь ему; и снова она оправдывалась в чем-то и что-то хотела доказать, но не могла. И как будто ни для нее, ни для Егора Тимофеевича, спокойно облокотившегося на край гроба, не было здесь покойника, как будто смерть не являла здесь своего страшного образа: старушка так близко к себе чувствовала смерть, что не придавала ей никакого значения и путала ее с какой-то другой жизнью, а Егор Тимофеевич не думал о ней. Но слезы старой, седой женщины трогали его, и то же прежнее беспокойство с силой овладевало им.

— Дайте-ка пульс. Так, хорошо. Не волнуйтесь, все устроится прекрасно. Я сделаю все, что возможно. Будьте совершенно спокойны.

— Вы так утешаете меня, вы так добры… Благодарю вас. — И старушка неожиданно схватила его руку и поцеловала.

— Что вы, что вы? — сконфуженно и возмущенно крикнул Егор Тимофеевич. — Разве у мужчины целуют руку?

Он густо и наивно покраснел, как краснеют только пятидесятилетние морщинистые люди, и быстро вышел. Но в коридоре было темно, и он пошел тише, и уже через несколько шагов возле него появился Николай-чудотворец. Он был низенький, седенький старичок в татарских туфлях с загнутыми носками и с золотым ободком вокруг головы. Егор Тимофеевич шел, понурив голову, и Николай-чудотворец шел, понурив голову, и ступал неслышно, как по войлоку. И очень долго шли они, как будто коридор был бесконечен, шли и оба думали. По бокам белели запертые двери, одни безмолвные, и за ними чувствовался сон, а за другими слышалась ровная, невнятная болтовня беспокойных больных, у которых не было покоя, не было сна. И бесконечен был коридор, и бесконечно тянулись запертые двери.

За одной из них, с левой стороны, слышался негромкий, но твердый и размеренный звук, такой постоянный, что казался тишиною: это стучал больной, на днях вставший с постели и снова принявшийся за свою бесконечную работу.

— Стучит, — сказал Егор Тимофеевич, не поднимая головы.

— Стучит, — ответил Николай, не поднимая головы.

— Хорошо все.

— Хорошо, — согласился Николай. Они шли и оба думали.

— Только отчего вот тут, в груди, под сердцем, бывает иногда так тяжело, так тяжело? Так тяжело, Никола!

— Нельзя же сидеть в сумасшедшем доме и не поскучать порою.

— Ты думаешь? — Егор Тимофеевич повернулся к Николаю. Тот ласково глядел на него, улыбался тихонько и плакал. — Отчего ты плачешь? Улыбаешься и плачешь?

— Ты сам улыбаешься и плачешь.

И снова они шли и думали.

— Стучит, — сказал Егор Тимофеевич.

— Стучит, — ответил Николай.

— Мне жалко тебя, Никола. Такой ты старенький, хворенький, в чем душа держится, а все ходишь, все ходишь, все летаешь, все беспокоишься. Вот ко мне прилетел, не позабыл.

— Я в туфлях. А в сапогах тяжело.

— Стучит, — сказал Егор Тимофеевич. — Полетим куда-нибудь, Никола, пожалуйста. А то скучно мне очень, так скучно. И ноги болят.

— Полетим, — согласился Николай.

И они полетели.

В полутемном коридоре царила беспокойная тишина. Тянулись запертые двери, и за некоторыми слышалась невнятная, тревожная болтовня тех, кто не знал покоя и сна. В конце коридора за безмолвною дотоле дверью послышался громкий крик:

— Ку-ка-ре-ку!

Это кричал больной, который считал себя петухом. С точностью хронометра он просыпался в двенадцать, три и шесть часов, хлопал руками как крыльями, и кукарекал, будя спящих. Но никто из спящих не проснулся и не отозвался, и сам больной, считающий себя петухом, скоро заснул; и только за одной белой дверью, с левой стороны, продолжался все тот же размеренный, непрерывный стук, похожий на тишину.

Ночь убывала, а он все стучал. Уже гасли огни в «Вавилоне», а он все стучал, безумно-настойчивый — неутомимый — почти бессмертный.

11 октября 1904 г.

Страница 9 из 9

Назад189Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 102

Назад12102Далее