Чоп – это станция, на которой заканчивается Советский Союз. Тут по нашему вагону прошел железнодорожник. Он сдвинул коврики в некоторых купе и повынимал огромные болты. Этими болтами вагон прикрепляется к осям с колесами. Потом громадные домкраты подняли весь наш поезд на большую высоту – может, на метр или даже больше. Затем из-под нас выкатили все колеса и вкатили другие, для более узкой колеи. В Чехословакии на железных дорогах рельсы уже, чем у нас.

Все это смотреть было очень интересно, но я все время волновался из-за таможенников. Особенно когда по вагону прошли самые настоящие пограничники в зеленых фуражках. Но они не осматривали, кто что везет, а только проверили у всех паспорта. В каждом паспорте они смотрели на фотографию, а потом на лицо человека. А я всегда удивлялся, для чего на паспортах фотографии. Теперь я понимаю, для чего.

А потом поезд тронулся, но таможенники к нам даже не заходили. Я спросил у дедушки, почему таможенники не осматривают наших вещей. Дедушка ответил, что они не всегда и не все осматривают. Тогда я вышел в коридор и спросил у Анны Федоровны, нашей проводницы, были ли в нашем вагоне таможенники.

– Были, – сказала она. – Как же ты их не заметил? Они и в ваше купе заглядывали. Помнишь, еще спросили, ваши ли это вещи.

К нам, действительно, заглянул какой-то человек, но ни я, ни дедушка, ни бабушка даже не догадались, что это и был таможенник.

– Ничего, – сказала бабушка, – нас еще будут проверять чехословацкие таможенники.

Раньше коробка лежала со всеми вещами на полке, а теперь я ее переставил на столик, чтоб она была на виду. Мне все-таки было очень интересно узнать, что в ней, и если бы таможенники ее открыли, так и я мог бы посмотреть. И я так волновался, что уснул. А когда я проснулся, то мы уже ехали по Чехословакии. И бабушка с сожалением сказала, что чешские таможенники вообще не приходили. Ей, наверное, тоже очень хотелось узнать, что это за сюрприз.

Теперь стало очень модно провожать и встречать. По телевизору и в киножурналах каждый день показывают, как кого-нибудь провожают или встречают. Провожали нас обыкновенно, а встречали совсем как по телевизору – на перроне стояло много людей, некоторые были с цветами, все по очереди стали целоваться с дедушкой и бабушкой, здоровенный дяденька, чешский писатель Иосиф Конечны, – я его знаю, он был у нас в Киеве и потом написал о дедушке в своем журнале, – изо всей силы хлопал дедушку по спине, а дедушка в ответ хлопал его, они все целовались и хлопали друг друга, а мне по-прежнему хотелось пить.

Когда мы только подъезжали, я заметил на перроне такой киоск, в котором продают конфеты, мороженое, колбасу и сигареты. Пока они целовались, я пошел к киоску и сказал продавщице, чтоб она мне налила стакан пива. В Киеве дедушка часто говорил, что в Праге замечательное пиво. Продавщица очень удивилась и сказала, что детям пива нельзя. Я ее хорошо понял. Тогда я попросил воды. Она меня тоже хорошо поняла, открыла бутылку и налила мне стакан лимонада. Лимонад у них совсем такой, как у нас ситро, только в нем меньше сахара, и поэтому он кажется кислым. Я выпил стакан лимонада и попросил еще один. Продавщица удивилась, куда в меня помещается столько жидкости, потому что я по росту предпоследний в классе и очень худой, но все-таки налила мне еще один стакан. Я снова залпом выпил лимонад и заметил, что в бутылке еще немножко осталось. Я попросил еще. Продавщица налила в стакан остатки, получилось еще почти полстакана лимонада, который я тоже выпил.

После этого я вынул из кармана юбилейные пятьдесят копеек и дал их продавщице, но она сказала, что такие деньги не годятся. А других у меня не было. Я совсем забыл, что в Чехословакии нужны чехословацкие деньги. И тут я быстро сообразил, что, пока продавщица откроет заднюю дверь своего киоска и выйдет наружу, я уже успею убежать, потому что на вокзале очень много людей и она меня между ногами ни за что не поймает.

Я так и сделал и сразу же пожалел об этом: у них там все радиофицировано. Не успел я отбежать за несколько шагов, как какой-то дяденька в форме стал кричать на меня. «Позор! Позор!»

Я бросился от него наутек, но тут другой точно так стал кричать: «Позор! Позор!» Потом третий, в общем, кричал весь вокзал. Я очень испугался, побежал к дедушке, который уже кончил целоваться и сейчас разыскивал меня, и сказал ему:

– Пойдем скорей. Уже, кажется, начался международный скандал.

Мы быстро пошли к киоску. Продавщица ничуть не удивилась, что я сначала убежал, а потом вернулся, дедушка заплатил деньги за лимонад, но когда мы отошли от киоска, я услышал, что какой-то человек снова кричит: «Позор! Позор!».

– Мы же заплатили, – сказал я дедушке. – Зачем же он снова орет?

Дедушка странно посмотрел на меня и хмыкнул.

– «Позор», – сказал он, – это по-чешски значит «внимание», «осторожно». Это носильщики просят, чтоб им дали дорогу.

Странный этот чешский язык. В нем есть слова, которые звучат, как наши, а обозначают совсем другое.

С вокзала мы поехали в гостиницу, которая называется «Метеор» и находится на улице Гибернской, недалеко от Пороховых ворот. Бабушка повторила мне адрес десять раз, чтобы я хорошо запомнил. Она уверена, что я обязательно заблужусь, и тогда адрес гостиницы может мне пригодиться.

Позавтракали мы в ресторане при гостинице. Ресторан мне этот очень понравился – он был похож на старый подвал, а на стенах висели рога разных сельскохозяйственных животных. И во время завтрака со мной произошло странное происшествие: мне совсем перехотелось пить. А дедушка как раз предложил мне попробовать знаменитое чешское пиво. И хотя, как я заметил, бабушка дернула его за рукав, дедушка все равно налил мне в стакан немного пива и немного пены.

Если бы я не решил, что буду теперь очень вежливым, на вопрос деда, как мне понравилось пиво, я б ответил, что совсем не понравилось. Оно было горьким и щипало за язык. Но я выпил все, что было у меня в стакане, и сказал, что пиво очень вкусное. Я никогда, правда, не пил нашего киевского пива, но если оно еще хуже этого, то мне совсем непонятно, как его люди пьют.

Сразу же после завтрака мы пошли в Музей Ленина, который находился почти напротив гостиницы «Метеор», по другую сторону улицы. Бабушке и дедушке очень хотелось посмотреть этот музей. В этом доме в самом деле побывал Ленин, когда здесь была Пражская конференция.

Экскурсовод, очень старая женщина в очках, рассказала нам, что в этом здании 18 января 1912 года двенадцать дней проходила Пражская конференция, которой руководил Владимир Ильич Ленин. Затем она нас повела в комнату, где была эта конференция.

Если бы я не увидел этого своими глазами, я бы никогда не поверил, что помещение, в котором проходила такая знаменитая конференция, в действительности самая обыкновенная комната, меньше нашего класса, и даже без трибуны. Там стояло только несколько столов, старые стулья, а в углу – рогатая вешалка для одежды.

Страница 2 из 3

Назад 1 2 3 Далее