Загрузка...

AI-разбор доступен после входа

Суть книги, пересказ, главный конфликт, ключевые идеи, вывод, кому полезна, главные темы, персонажи и цитаты можно получить после входа в BookRa.

auto_awesomeПолучить AI-разбор

О книге

«Едва был создан мир огромный, велелепный, Явился человек, прекраснейшая тварь, Предмет любви творца, любовию рожденный; Явился – весь сей мир приветствует его, В восторге и любви, единою улыбкой…»

Дата написания1970-01-01
Язык книгиru
Возрастное ограничение12+
Жанры
стихи и поэзиялитература 18 векарусская классика

Читать онлайн

Страница 3 из 9

Раиса

Древняя баллада

Во тьме ночной ярилась буря; Сверкал на небе грозный луч; Гремели громы в черных тучах, И сильный дождь в лесу шумел. Нигде не видно было жизни; Сокрылось все под верный кров. Раиса, бедная Раиса, Скиталась в темноте одна. Нося отчаяние в сердце, Она не чувствует грозы, И бури страшный вой не может Ее стенаний заглушить. Она бледна, как лист увядший, Как мертвый цвет, уста ее; Глаза покрыты томным мраком, Но сильно бьется сердце в ней. С ее открытой белой груди, Язвимой ветвями дерев, Текут ручьи кипящей крови На зелень влажныя земли. Над морем гордо возвышался Хребет гранитныя горы; Между стремнин, по камням острым Раиса всходит на него. (Тут бездна яростно кипела При блеске огненных лучей; Громады волн неслися с ревом, Грозя всю землю потопить.) Она взирает, умолкает; Но скоро жалкий стон ея Смешался вновь с шумящей бурей: «Увы! увы! погибла я! Кронид, Кронид, жестокий, милый! Куда ушел ты от меня? Почто Раису оставляешь Одну среди ужасной тьмы? Кронид! поди ко мне! Забуду, Забуду все, прощу тебя! Но ты нейдешь к Раисе бедной!.. Почто тебя узнала я? Отец и мать меня любили, И я любила нежно их; В невинных радостях, в забавах Часы и дни мои текли. Когда ж явился ты, как ангел, И с нежным вздохом мне сказал: «Люблю, люблю тебя, Раиса!» – Забыла я отца и мать. В восторге, с трепетом сердечным И с пламенной слезой любви В твои объятия упала И сердце отдала тебе. Душа моя в твою вселилась, В тебе жила, дышала я; В твоих глазах свет солнца зрела; Ты был мне образ божества. Почто я жизни не лишилась В объятиях твоей любви? Не зрела б я твоей измены, И счастлив был бы мой конец. Но рок судил, чтоб ты другую Раисе верной предпочел; Чтоб ты меня навек оставил, Когда сном крепким я спала, Когда мечтала о Крониде И мнила обнимать его! Увы! я воздух обнимала… Уже далеко был Кронид! Мечта исчезла, я проснулась; Звала тебя, но ты молчал; Искала взором, но не зрела Тебя нигде перед собой. На холм высокий я спешила… Несчастная!.. Кронид вдали Бежал от глаз моих с Людмилой! Без чувств тогда упала я. С сея ужасныя минуты Крушусь, тоскую день и ночь; Ищу везде, зову Кронида, – Но ты не хочешь мне внимать. Теперь злосчастная Раиса Звала тебя в последний раз… Душа моя покоя жаждет… Прости!.. Будь счастлив без меня!» Сказав сии слова, Раиса Низверглась в море. Грянул гром: Сим небо возвестило гибель Тому, кто погубил ее.

1791

Кладбище[30]

Один голос Страшно в могиле, хладной и темной! Ветры здесь воют, гробы трясутся, Белые кости стучат. Другой голос Тихо в могиле, мягкой, покойной. Ветры здесь веют; спящим прохладно; Травки, цветочки растут. Первый Червь кровоглавый точит умерших, В черепах желтых жабы гнездятся, Змии в крапиве шипят. Второй Крепок сон мертвых, сладостен, кроток; В гробе нет бури; нежные птички Песнь на могиле поют. Первый Там обитают черные враны, Алчные птицы; хищные звери С ревом копают в земле. Второй Маленький кролик в травке зеленой С милой подружкой там отдыхает; Голубь на веточке спит. Первый Сырость со мглою, густо мешаясь, Плавают тамо в воздухе душном; Древо без листьев стоит. Второй Тамо струится в воздухе светлом Пар благовонный синих фиалок, Белых ясминов, лилей. Первый Странник боится мертвой юдоли; Ужас и трепет чувствуя в сердце, Мимо кладбища спешит. Второй Странник усталый видит обитель Вечного мира – посох бросая, Там остается навек.

1792

К соловью

Пой во мраке тихой рощи, Нежный, кроткий соловей! Пой при свете лунной нощи! Глас твой мил душе моей. Но почто ж рекой катятся Слезы из моих очей, Чувства ноют и томятся От гармонии твоей? Ах! я вспомнил незабвенных, В недрах хладныя земли Хищной смертью заключенных; Их могилы заросли Все высокою травою. Я остался сиротою… Я остался в горе жить, Тосковать и слезы лить!.. С кем теперь мне наслаждаться Нежной песнию твоей? С кем природой утешаться? Все печально без друзей! С ними дух наш умирает, Радость жизни отлетает; Сердцу скучно одному – Свет пустыня, мрак ему. Скоро ль песнию своею, О любезный соловей, Над могилою моею Будешь ты пленять людей?

1793

Послание к Дмитриеву в ответ на его стихи, в которых он жалуется на скоротечность счастливой молодости[31]

Конечно так, – ты прав, мой друг! Цвет счастья скоро увядает, И юность наша есть тот луг, Где сей красавец расцветает. Тогда в эфире мы живем И нектар сладостный пием Из полной олимпийской чаши; Но жизни алая весна Есть миг – увы! пройдет она, И с нею мысли, чувства наши Лишатся свежести своей. Что прежде душу веселило, К себе с улыбкою манило, Немило, скучно будет ей. Надежды и мечты златые, Как птички, быстро улетят, И тени хладные, густые Над нами солнце затемнят, – Тогда, подобно Иксиону, Не милую свою Юнону, Но дым увидим пред собой![ 32] И я, о друг мой, наслаждался Своею красною весной; И я мечтами обольщался – Любил с горячностью людей, Как нежных братий и друзей; Желал добра им всей душею; Готов был кровию моею Пожертвовать для счастья их И в самых горестях своих Надеждой сладкой веселился Небесполезно жить для них – Мой дух сей мыслию гордился! Источник радостей и благ Открыть в чувствительных душах; Пленить их истиной святою, Ее нетленной красотою; Орудием небесным быть И в памяти потомства жить Казалось мне всего славнее, Всего прекраснее, милее! Я жребий свой благословлял, Любуясь прелестью награды, – И тихий свет моей лампады С звездою утра угасал. Златое дневное светило Примером, образцом мне было… Почто, почто, мой друг, не век Обманом счастлив человек? Но время, опыт разрушают Воздушный замок юных лет; Красы волшебства исчезают… Теперь иной я вижу свет, – И вижу ясно, что с Платоном Республик нам не учредить,[33] С Питтаком, Фалесом, Зеноном[34] Сердец жестоких не смягчить. Ах! зло под солнцем бесконечно, И люди будут – люди вечно. Когда несчастных Данаид[35] Сосуд наполнится водою, Тогда, чудесною судьбою, Наш шар приимет лучший вид: Сатурн на землю возвратится И тигра с агнцем помирит; Богатый с бедным подружится И слабый сильного простит. Дотоле истина опасна, Одним скучна, другим ужасна; Никто не хочет ей внимать, И часто яд тому есть плата, Кто гласом мудрого Сократа[36] Дерзает буйству угрожать. Гордец не любит наставленья, Глупец не терпит просвещенья – Итак, лампаду угасим, Желая доброй ночи им. Но что же нам, о друг любезный, Осталось делать в жизни сей, Когда не можем быть полезны, Не можем пременить людей? Оплакать бедных смертных долю И мрачный свет предать на волю Судьбы и рока: пусть они, Сим миром правя искони, И впредь творят что им угодно! А мы, любя дышать свободно, Себе построим тихий кров За мрачной сению лесов, Куда бы злые и невежды Вовек дороги не нашли И где б без страха и надежды Мы в мире жить с собой могли, Гнушаться издали пороком И ясным, терпеливым оком Взирать на тучи, вихрь сует, От грома, бури укрываясь И в чистом сердце наслаждаясь Мерцанием вечерних лет, Остатком теплых дней осенних. Хотя уж нет цветов весенних У нас на лицах, на устах И юный огнь погас в глазах; Хотя красавицы престали Меня любезным называть (Зефиры с нами отыграли!), Но мы не до́лжны унывать: Живем по общему закону!.. Отелло в старости своей Пленил младую Дездемону[37] И вкрался тихо в сердце к ней Любезных муз прелестным даром. Он с нежным, трогательным жаром В картинах ей изображал, Как случай в жизни им играл; Как он за дальними морями, Необозримыми степями, Между ревущих, пенных рек, Среди лесов густых, дремучих, Песков горящих и сыпучих, Где люди не бывали ввек, Бесстрашно в юности скитался, Со львами, тиграми сражался, Терпел жестокий зной и хлад, Терпел усталость, жажду, глад. Она внимала, удивлялась; Брала участие во всем; В опасность вместе с ним вдавалась И в нежном пламени своем, С блестящею в очах слезою, Сказала: «Я люблю тебя!» И мы, любезный друг, с тобою Найдем подругу для себя, Подругу с милою душею, Она приятностью своею Украсит запад наших дней. Беседа опытных людей, Их басни, повести и были (Нас лета сказкам научили!) Ее внимание займут, Ее любовь приобретут. Любовь и дружба – вот чем можно Себя под солнцем утешать! Искать блаженства нам не должно, Но должно – менее страдать; И кто любил, кто был любимым, Был другом нежным, другом чтимым, Тот в мире сем недаром жил, Недаром землю бременил. Пусть громы небо потрясают, Злодеи слабых угнетают, Безумцы хвалят разум свой! Мой друг! не мы тому виной. Мы слабых здесь не угнетали И всем ума, добра желали: У нас не черные сердца! И так без трепета и страха Нам можно ожидать конца И лечь во гроб, жилище праха. Завеса вечности страшна Убийцам, кровью обагренным, Слезами бедных орошенным. В ком дух и совесть без пятна, Тот с тихим чувствием встречает Златую Фебову стрелу,[38] И ангел мира освещает Пред ним густую смерти мглу. Там, там, за синим океаном, Вдали, в мерцании багряном, Он зрит… но мы еще не зрим.

Страница 3 из 9

Назад1234…9Далее

Вам также может понравиться

Душенька — обложка книги

Душенька

Ипполит Федорович Богданович