Читать бесплатно онлайн

Ранние стихи

Автор Льюис Кэрролл

personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в Telegram Читать в MAX Читать в VK Читать в WEB

menu_bookЧитать здесь

AI-разбор доступен после входа

Суть книги, пересказ, главный конфликт, ключевые идеи, вывод, кому полезна, главные темы, персонажи и цитаты можно получить после входа в BookRa.

auto_awesomeПолучить AI-разбор

О книге

«Ранние стихи» — сборник ранних поэтических работ Льюиса Кэрролла, написанных в детстве. В книге собраны короткие, игривые стихи, в которых автор играет со словами и образами. Тексты наполнены юмором, фантазией и лёгкой мудростью, подходящими для детей и взрослых. Сборник раскрывает творческий потенциал автора на раннем этапе его карьеры.

Язык книгиru

Возрастное ограничение0+

Жанры

стихи и поэзия

Темы

поэзиядетские стихиЛьюис Кэрроллюморпесенкипервый сборникпервое творчествопесенки для детейпесенки о феепесенки о приключениях

Читать онлайн

Страница 2 из 6

Роковой выбор

В пещере сухо и темно, В кустах плакучих — щебет, Канал с бурлящею волной В теснине мчит по щебню. Нельзя быть суше и просторней, Нельзя быть беспросветней. Что в бухте — в тьме потусторонней? Слова и мысль — запретны. Король придержит деловито Коня. Здесь крутизна. И хочется веселой свите Кататься по волнам. Смеясь, с горящим взором, шумно, Средь валунов — вперед Плывет ватага, лис разумный Пред кораблем плывет. И видит лис пещеру — стражем Ей страх, но нет уж сил, Кольцо трет шею. Лис отважный В пещеру храбро вплыл. Желая сбросить здесь оковы, На сушу вышел лис, Но вопли ужаса сурово И стоны раздались. От голода он въелся в мякоть Тугого апельсина И услыхал: стал кто-то чавкать Глотать и есть обильно. Забыв надменность всю, король Меч обнажил могучий: «Кто хочет есть — идти изволь В сраженье! Белоручки!» Исполнись мрака и печали! Вот слышишь: бьются туши, Мечей удары, взвизги стали И приступы удушья! Несли, тащили и толкали Добычу из пещеры. Лишь крохотную долю взяли, Набивши дичь без меры.

Лэ, исполненные скорби № 1

А ливень лил как из ведра Клубничным джемом[1], но В курятнике стоит жара, Молотят — прям гумно! Два молодца — горят сердца — Тела их дышат паром. Раскалывать старинный пень на жерди в птичник им не лень — В минуту сто ударов[2]. Закончен труд — и вот покорно Садится птичка на яички — Но не хотят яиц с беконом[3] Два парня. (Дивно непреклонны!) Она все оглядела, Чтоб видеть: яйца целы! Потрогала соломку: Не слишком она ломка? Обошла домишко[4]: Боясь, ах, нет ли мышки! Затем решила сесть Тихонько на насест, Сперва она поджала лапки. Ведь катятся яйцо и время в старость, «И сладкое все меньше сладко», А мать украдкой выпускает чары[5]: Пусть каждый себя четко выражает[6], Но как «убоги выраженья», — Сказал поэт, не все ль равно мне кто. Кто ж он? Других вопросом озадачьте. Скажу, хоть факт сей и невзрачен, Что он парламентские пренья Не посещал, когда б иначе, Он быстро б изменил сужденья, По-совьи ухая, издав шипенье. Но его имя так прозрачно! Оно не ваше, не мое — вот что! Ужасный выдался денек, (Цыпленок больше не вздохнет.) Забрался перед смертью в стог. Жизнь схлынула, ведь жизнь поток. Он веселиться уж не мог, Забыл и игры, и урок. И разрывается на части У парня[7] сердце от напасти. Стих голос: мука, боль и шок. Так мы с билетом[8] ходим хмуро, Ждем у дороги экипажа, Смятенье, ужас, и поклажа, И мысль о вечном доме — урне — Всех нас гнетет. И вот вокзал — Ты зря спешил, ты опоздал: Последний поезд уж ушел[9]. Гипотезу о суициде некто Вдруг выдвинул — все бурно обсуждали, Сурово хмурил брови грустный лектор: «Его иглой проткнули, не кинжалом!» Кричат и с пеной говорят у рта, Рыданье, плач и вздохов не сдержать, «Как пенни к шиллингу, один как к ста, Он сам себя убил — невинна мать!» — Но этого не доказать, И тишину бежит взломать Толпа детей, шумящая всегда. Они в слезах, они в печали, С недоброй вестью вдруг вбежали, Сказать: стряслась еще одна беда Нет, не глаза глядят — глазищи, И сердце[10] бьется звонко: «Там курица безумно рыщет, Убив еще цыпленка!»

Лэ, исполненные скорби № 2

Дом Пастора[11] красив, Старинный Дом из Крофта, На нем лучей массив, И ветер дремлет кротко. Из всех домов, садов Спешит вперед народ. И маршем, вставши на дорогу, Идут по двое-трое в ногу Вот детский хоровод, Вот дети средь садов. Здесь кто у двери ждет, Кто двинулся вперед, Кто позади идет. На островок, на сушу Спешат скорей к земле. Сегодня смотр: кто лучше Здесь держится в седле. На запад и восток Толпа вдруг разделилась Под парнями «конек», — Поводья пригодились, — Мучительно жесток, Силен — таких вязать[12], — Привык всегда лягать копытцем, Привык всегда назад стремиться И всеми управлять. В седло забрался рыцарь. Ах! И рад народ сердечно: Вот стремя на его ногах, В руках его уздечка, Будь осторожней рыцарь, Не искушай судьбу. Сей зверь не позволял садиться Ни князю, ни рабу. Тебе послал зайчонок В соломе свой поклон, Смиреннейший цыпленок[13] Лишь твой — таков закон, Снегирь и канарейка Послушны много лет, И черепаха в душегрейке Тебе не скажет «нет». «Коняшка» же не признает Удил — ах, зла «коняшка», И горе тем, кто бьет ее, Тем, кто пинает тяжко. Когда ездок хотел ее Ударить[14] что есть сил, Она в загон пошла беспечно И молча напрягла уздечку, Не слушаясь удил. Шажком дорогу в Дальтон Шлифуют — нет новей — Стремятся толпы в даль ту, И каждый во главе, И часто смотрят вспять: Там медленно шагают Наездник с «боевым конем» — Все тише тихого — вдвоем, Почти не продвигаясь. Вот на развилке встали Седок и «конь здоров»: Вперед — дорога в Дальтон, Направо же — в Нью-Крофт. Вскричал наездник: «Стоя Стоять мне непристойно, Но ехать не могу, покуда Уводит путь один отсюда В его родное стойло». Затем заговорил Альфред[15], Его отважней нет. «Я встану справа — почти облава — Ведь „конь“ твой приверед!» Затем промолвила Флуриза[16] Сестра, что лучше приза: «А я не против стоять напротив, Борясь с его капризом». Тут разразился бой Наездника со «зверем». Не хватит силы никакой Им управлять — поверь мне. Альфред с родной сестрой Всем заградили путь. Вокруг народ стоит-орет: «Куда же нам шагнуть!» Он слышит крики, но не внемлет Словам их — вот дела! Вновь из-под ног скользнуло стремя Из рук же — удила. Цепляться он за гриву стал, Но выпал из седла, С триумфом[17] на дорогу — встал: Что ж, голова цела. Но с этого момента Усердней рвется в бой Альфред — рука согрета Отвагой молодой. А брат его, ступив на твердь, Ведь брат его — шпион, «Что делаешь?» — вскричал вдруг звонко И тихо отошел в сторонку, А «конь» умчался вон! Вручат герою хлеб и масло[18] — Таков закон народа, — Крольчих, — ешь безопасно С восхода до восхода — За подвиг свой прекрасный, За бой к врагу лицом Теперь пей кофе с сахарком, Все, что захочется, нальем, — От нас награда в том. Когда же вечерами Пылает пламя бурно, Когда за мотыльками Не видно абажура; А дети не желают спать И бьют до синяков. Мы захотели вам поведать О славных подвигах Альфреда: Он мчал на помощь, непоседа, И защищал, ища победы, Дорогу на Нью-Крофт.

Страница 2 из 6

Назад 1 2 3…6 Далее