Загрузка...

AI-разбор доступен после входа

Суть книги, пересказ, главный конфликт, ключевые идеи, вывод, кому полезна, главные темы, персонажи и цитаты можно получить после входа в BookRa.

auto_awesomeПолучить AI-разбор

О книге

«…Если бы мы хотели подражать строгим критикам г. Львова, мы могли бы прежде всего вскинуться и на г. Потехина, зачем он идеалом бескорыстия представляет нам негодного человека. Но мы пока этого не сделаем, а просто сообщим читателям, что героем пьесы г. Потехина является Владимир Васильевич Пустоверов, советник губернского правления, обладающий бескорыстием действительно идеальным. Не брать взяток – в этом поставляет он идеал всех человеческих совершенств; брать взятки – это значит быть человеком безнравственным, гадким, бесчестным в самой последней степени…»

Дата написания1857-12-31
Язык книгиru
Возрастное ограничение12+
Жанры
кинематограф / театркритикалитература 19 векарусская классика
Темы
рецензии

Читать онлайн

Страница 3 из 7

Здесь кончается первое действие, обрисовывающее, как нам кажется, очень ярко характер Пустозерова и заставляющее ожидать от него всевозможных низостей в продолжение пьесы. Но для читателя не ясна еще нить завязки всей пьесы, еще не видно, к чему идет весь этот очерк. Предметов, на которых пробуется и высказывается Пустозеров, так много, все они подобраны случайно и почти ничем между собою не связаны; который же из них будет развит и проведен в дальнейшем ходе комедии? Судя по первому акту, читатель вправе думать, что завязка заключается в деле откупщика, так как им занята большая половина этого акта. Но второе действие показывает не то. Дело об откупщике остается посторонним, незначащим эпизодом в пьесе и, нужно полагать, искусственно введено автором только для того, чтобы дать случай сразу выказаться бескорыстию Пустозерова. Искусственный прием этот несколько вредит общему впечатлению, потому что в следующих актах читатель все ждет: что же дело об откупщике? И ничего не дождется. Второе действие происходит у секретаря – Анисима Федоровича. Начинается оно разговором секретаря с Пурпуровым, становым приставом, которого Пустозеров хочет отдать под суд, по жалобе мещанки Петровой на медленность производства следствия о покраже у ней имущества на 25 рублей. Становой пристав далеко не является здесь в том блеске могущества и великого значения для человечества, как является он в устах несравненного Фролова. Он приехал к секретарю с просьбой, нельзя ли как-нибудь удалить нерасположение к нему Пустозерова. Нерасположение это считает он следствием мести исправника, которого начальство считает, по его словам, бескорыстным за то, что он раскольникам не потакает. А он между тем «приедет в какой-нибудь раскольничий дом в ночное время с обыском, перепугает всех, – одна старуха даже через этот испуг смерть получила, – оберет там все книги и образа запрещенные, да и говорит: «Вот, говорит, коли хотите, чтобы все оставил и не открывал, так деньги дайте, и напишу, что ничего не нашел». Те, известно: бери что хочешь, только их святости не тронь. Так он деньги-то возьмет, а образа-то и книги все-таки представит». Начальство хвалит за такое рвение по службе, но Пурпуров считает такой образ действий – низостью, Анисим Федорович, кажется, то же думает, хотя и завидует такой отважности и твердости души исправника. Он видит, что это выгодно, но у него на такую штуку духу не хватит, что, впрочем, не мешает ему признавать исправника ловким и умным человеком. На замечание Пурпурова, что раскольников преследовать действительно полезно, он говорит: «Выгодную статью делает для нашего брата чиновника: кто хочет – получай деньги, а кто не хочет денег – чины. А кто половчее да поумнее, так тот и деньги и чины получать может, как ваш исправник». Вследствие таких рассуждений Анисим Федорович, как самое верное средство поставить себя на вид у начальника с хорошей стороны, рекомендует Пурпурову отыскать где-нибудь и представить раскольников, и особенно, если можно, какую-нибудь старую девку-начетчицу. Нужно подкараулить их во время сходки, оцепить, схватить, представить со всем, что найдется; можно даже выдумать новую секту, а ее – как главную сектантку…

Становой схватывается с жаром за эту мысль и действительно через неделю представляет раскольницу с книгами и образами. Пустозеров сознается (в третьем акте), что ошибался в нем… Разговор секретаря с становым, вовсе не относящийся к ходу пьесы и довольно длинный, пробегается, однако, с любопытством, потому что он раскрывает перед нами домашние сделки двух чиновных властей. Становой и подличает, и пускается в откровенности, и подкупает секретаря. Между прочими рассказами становой выражает свое profession de foi[1] относительно своих служебных обязанностей. Он, видите ли, находится, как и всякий становой, в зависимости от помещиков и должен им представляться, являться по их требованию, охранять их интересы и т. п., все, что делает каждый становой, не исключая идеального Андрея Фролова, если припомнит читатель. Что же касается до странного требования, недавно возникшего от высших властей, насчет ограждения мужиков, то на этот счет становой ничего не может сделать, потому, во-первых, что их в стану 27 тысяч, а во-вторых, потому, что через это надо войти в противоречие с другими интересами, а это становому не по силам. Да Пурпуров и не понимает надобности такого противоречия, подобно пресловутому Фролову. Он говорит:

Над мужиком какая нужна распорядительность? Чтобы он был тих, покорен, не возмечтал о себе, кулак да плеть нужна на него… Коли в строгости он содержится, не дает ему становой потачки, вот и порядок в стану, вот и распорядительность вся, чтобы он голоса не смел подать, потому – знал бы, что он есть мужик… А вот у кого должно спросить начальство, распорядителен ли я? – У помещика. Становой постановлен для ограждения помещиков, у них и спросите про меня, так уж я знаю, что ни один на меня не пожалуется. Кто усмирил в самом начале возмущение крестьян против помещика Летаева? Я! Кто отыскал троих беглых дворовых людей помещика Отрубкина? Я!.. Кто поймал воров, что обокрали полковника Шапина? Я же ведь… Так разве это не распорядительность? Да на меня теперь ни один господин не пожалуется, чтобы я не занялся, не приказал при себе отодрать последнего лакеишку, которого пришлют ко мне для наказания… Так вот бы на что должно было начальство обратить внимание… Как еще служить – не знаю.

В разговоре с Пурпуровым развертывается и характер Анисима Федоровича; он берет взятки с станового, научает его, как надуть начальство раскольниками, обнаруживает полное знакомство со всеми плутнями подьячества и выражает неудовольствие новым бескорыстным направлением. Но вслед за тем оказывается, что он – нежный отец, всем готовый пожертвовать для счастия единственной дочери. Дочь эта – не кто иная, как Дашенька, которую Пустозеров хотел бы назвать своею… Она же составляет и причину, почему Анисим Федорович, по просьбе Пустозерова, удержался на своем месте. Проводив Пурпурова, секретарь разговаривает с дочерью о Пустозерове. Содержание разговора вот какое: «Не доверяй ему очень: ты девушка умная, должна понять, что он ходит сюда так часто не для меня, а для тебя… Ну, и пусть ходит: от этого моя служба зависит… Только смотри, чтобы больше ничего не было… Он нашим не будет. Если бы мы и захотели этого, так он не захочет; ну, и будь осторожна. Нам бы только провести время, пока он здесь служит; а ведь его, разумеется, скоро в Петербург переведут…» При этих словах Дашенька бледнеет и говорит отцу: «Ну, а что, если я привыкну к нему, да так, что умру без него?» Анисим Федорович пугается и говорит, что не с тем заставляет ее ласкать Пустозерова… что дочь для него дороже всего… «А если что у тебя на душе, ты лучше скажи мне… Я и службу брошу и его прогоню», – восклицает он. Но дочь успокоивает его, уверяя, что пошутила, и он снова просит ее быть любезной с Владимиром Васильевичем Пустозеровым.

Страница 3 из 7

Назад1234…7Далее