Загрузка...
Желанный царь — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Желанный царь

Автор Лидия Алексеевна Чарская
12+25 читателей
Дата написания1911-12-31
Язык книгиru
Язык оригинала0
Возрастное ограничение12+

Описание

Книга раскрывает события Смутного времени в России, начиная с интриг в саду Романовых в 1601 году и заканчивая коронацией Михаила Федоровича в 1613 году, показывая, как судьбы семьи Романовых и политические интриги влияли на завершение хаоса и установление нового порядка.

Главный конфликт / проблема

Политические интриги и борьба за власть в России в начале XVII века, которые угрожали стабильности государства и судьбам отдельных семей.

Ключевые идеи

  • Романовы как влиятельный дворянский род в Смутное время
  • Тревога и интриги вокруг будущего царевича Дмитрия
  • Потенциальная угроза со стороны Бориса Годунова
  • Семейные и политические связи Романовых с царями
  • Опала как испытание веры и стойкости
  • Надежда, приходящая с новыми союзниками и указами
  • Влияние политических событий на судьбу опальных
  • Смутное время характеризуется борьбой за власть, появлением лжецарей и осадой Москвы.
  • Романова семья играет центральную роль, переживая потери и участвуя в избрании нового царя.
  • Избрание Михаила Романова завершает Смуту и открывает новую эру правления.
  • Коронование Михаила Федоровича как символ восстановления власти.
  • Возвращение Филарета из плена как акт семейного и духовного единства.

Вывод

Книга показывает, как судьбы отдельных людей и семьи Романовых влияли на завершение Смуты и установление нового порядка, подчёркивая важность личной решимости, веры и поддержки со стороны духовных и государственных институтов.

Кому полезна

  • историки
  • любители истории
  • студенты истории

Главные темы

  • История России в Смутный период
  • Роль семьи Романовых в политических событиях

Персонажи

  • Михаил Федорович Романов — Внук бывшего царя Фёдора, участвующий в осаде и избранный на престол в 1613 году. Юный правитель, избранный «всею землею», стремится укрепить страну и воздать честь спасителям.
  • Филарет Никитич — Отец семьи, находится в Антониево‑Сийской обители. Великий духовный лидер, пленённый польскими войсками, чья смерть усиливает напряжённость. Был в плену в Литве, но после освобождения получил высший духовный сан.
  • Борис Годунов — После убийства Дмитрия он захватывает трон и подозревает в измене своих ближайших союзников, в том числе и Романовых.
  • Дмитрий (царевич) — Убит в Угличе, его смерть становится поводом для захвата трона Борисом.
  • Борис Черкасский — Старый, измученный, но верующий в Божью милость, живёт в Мурьинском погосте с семьёй.
  • Марфа Никитична — Супруга Бориса, заботливая мать и жена, готовит простые блюда и поддерживает семью.
  • Настя Никитична — Молодая, любящая детей, но тревожная служанка, которая слышит шёпоты о будущих интригах и пытается защитить детей от опасности. Молодая женщина, которая готовит еду и поддерживает детей в тяжёлых условиях.
  • Никита Иванович — Дружелюбный и заботливый, помогает семье в переезде и поддерживает детей.
  • Змей Горынич — Жестокий и контролирующий, следит за каждым шагом семьи.
  • Сергеич — Приходит в избу, сообщает новости о родственниках и приносит реликвии.
  • Миша — Невинный ребёнок, играет и становится объектом опасности из-за политических интриг. Невинные дети, которые играют и становятся объектом опасности из-за политических интриг.
  • Таня — Невинный ребёнок, играет и становится объектом опасности из-за политических интриг.

Цитаты

  • "Невинно осуждённые"
  • "Борис Годунов"
  • Никто, как Бог! Он долготерпелив и милостив, Борисушка!
  • Слава Те Господу Богу нашему, проведали мы, романовские верные своим государям боярам холопы, куда замчали наших господ.
  • «Миша! Мишенька! Сынок мой ненаглядный! – вырвалось из груди её, и она схватила в объятия сына.»
  • «Господи, размягчи сердце старицы! Умудри её великой силою Своей!»
  • С самого раннего утра 11 июля 1613 года на высокой звоннице колокольни Ивана Великого ударил глухим ударом колокол…
  • И толпы народа еще до восхода солнца затопили Красную площадь.

Сводка по автору из Wikidata

1875–1937. Лидия Алексеевна Чурилова. русская детская писательница, актриса

Читать онлайн

Страница 4 из 48

В конце улицы, у крестца, показалась группа всадников. Впереди всех на гнедом Карабахе ехал в нарядной одежде – терлике и в невысокой шапке – ближний боярин и думец, главный хозяин романовского подворья и представитель этого знатного рода, Федор Никитич.

Он казался много моложе своих пятидесяти трех лет. В его величаво-красивом лице с темно-русой, едва тронутой сединой бородкой, которую он подстригал по европейскому обычаю, в темных, проницательных, полных ума и энергии глазах теперь сказывалась какая-то тревога.

За ним ехал верхом второй брат его, тоже думский боярин, Александр Никитич. И у добродушного на вид, второго Никитича те же следы немалого волнения и тревоги сказывались во всем. Да и следовавшая за старшими Романовыми молодежь, младшие братья, красавец богатырь Михаил, недавно произведенный из стольников в окольничие, о физической силе и чисто русской красоте которого говорила вся Москва, Василий и Иван Никитичи с князьями Черкасскими и братьями Сицкими да с дворянами Шестовыми, их родственниками и свояками, были тоже как будто не в себе в это теплое по-летнему, ясное утро начала мая.

Без обычных шуток, веселых бесед и громкого говора прискакали нынче на подворье бояре и их гости, спешились у высокого рундука, бросив поводья на руки челяди, и следом за хозяином дома прошли в стольную избу.

– Наши вернулись, и с гостями! Да не веселы что-то. Ой, чует лихо сердце мое! – произнесла, выглядывая в окно женской половины боярского терема, сама молодая боярыня, Ксения Ивановна, из рода Шестовых, чернобровая, белолицая женщина лет тридцати, с небольшим, решительным умным лицом и быстрыми, смелыми, энергичными глазами, жена старшего Романова, Федора Никитича.

– И полно беду накликать, невестушка! – произнесла княгиня Марфа Никитична Черкасская, старшая сестра Никитичей. – Вернулись наши соколы поздорову, сама ведаешь, а што невеселы, так с устатку это. Небось не легкое дело в думе государевой заседать. Да вдобавок по нонешним временам, когда, окромя как на родичей своих Годуновых, царь и глядеть ни на кого не хочет, только их и слушает, им только и доверяет… им одним.

– Полно, сестрица, – вмешалась в беседу двух боярынь молодая жена Александра Никитича, боярыня Ульяна, – ведь и мы по свойству царю нынешнему не чужие, с тех пор как сестрица Ириша за племянника выдана царского.

– А все же, сестрицы, чует мое сердце, – снова с легким вздохом произнесла Ксения Ивановна, – недолюбливает наших бояр царь Борис.

– Тише! Детки с Настею да мамой сюды идут! – произнесла княгиня Марфа и бросилась навстречу племянникам, которых, будучи сама бездетной, любила как собственных детей.

– Видали! Видали, как батюшка с дядями прискакал на аргамаках! Ходко таково! – весело лепетал Миша, минуя тетку и бросаясь в объятия матери, пряча оживленное, раскрасневшееся личико в складках ее богатой и нарядной телогреи.

– Родимый ты мой! – ласково шепнула молодая боярыня, прижимая к груди своей ребенка, и несколько твердое, энергичное выражение ее красивого, полного лица озарилось невыразимым выражением любви и нежности материнства, а полные затаенной тревоги глаза прояснились сразу и засияли светом горячей нежной любви.

– Сокровище ты мое! – непроизвольным шепотом соскользнуло с ее румяных уст, улыбавшихся теперь малютке-сыну блаженной улыбкой. Он был ее радостью и утешением, самым первым и лучшим из сокровищ романовского подворья, он и голубоглазая сестра его Таня. Троих, Бориса, Льва и Никиту, старших детей, Федор Никитич и Ксения Ивановна схоронили еще младенцами, четвертого, грудного мальчика, потеряли недавно. Зато эти двое выжили и подросли на утешение и радость родителям и близким.

И теперь, позабыв недавние тревоги, мать ласкала обоих детей с той беззаветной нежностью, на которую способны одни только матери.

* * *

Но тревога и предчувствия боярыни Ксении Ивановны были не напрасны.

В то время как в женском тереме она с золовками любовалась своими ребятишками, в стольной избе, после того как слуги внесли и расставили на столе несколько перемен яств и питий, завязалась между хозяевами и гостями самая оживленная беседа.

Не прикоснувшись к жареным лебедям, курам, уткам и рябам, со всевозможными взварами и подливками всякого рода, к подовым пирогам, лепешкам и мясным студням (день был скоромный), к бесчисленным похлебкам, подававшимся после жаркого и обильно покрывавшим стол, осушив одним духом кубок с заморской романеей, Федор Никитич, хозяин дома, произнес, обращаясь к молча угощавшимся вокруг стола гостям, предварительно движением руки выслав из горницы челядь:

– Неладное затевает что-то нынче ворог наш, окольничий Годунов, Семен Никитич. Намедни в передней государевой такое отмочил он брату Александру слово, что не будь то в дворцовой палате, кажись, не сдержаться мне, и света Божьего невзвидеть бы охульнику…

– Твоя правда, братец, – произнес обычно спокойный и добродушный, теперь же крайне взволнованный второй Никитич. – Осмелился он, – обратился Александр к внимательно слушавшим его с братом присутствующим, – дерзнул такую зацепу мне пустить, когда я вместе с братом и Шуйским, князем Васильем, да Воротынским-стариком завели беседу о датском королевиче Ягане, что следует сюда для брака с царевной Ксенией, буде али не буде королевич перед честным венцом переходить в нашу веру, такое слово молвил: «Не заморские, говорит, не крещеные по нашему обряду принцы страшны, боярин Александр Никитич, а свои московские бояре куды страшнее, которые на царскую державу зубы точат да на здоровье государево зло умышляют, вот те поистине страшны!»

– А ты что же ответствовал на это, брат? – вырвалось у молодого несдержанного Михаила Никитича на всю стольную горницу.

– Ответствовал я за него, што нет у великого государя врагов ноне, а верные слуги одни стоят у кормила правления, а что ежели ведает про какую там измену он, Семен Годунов, так пущай о том оповестит нас всех, и мы разделаемся сами с изменниками царскими. Вот что я ответствовал ему вместо Александра – так старший брат закончил свою речь.

Красавец Михаил так и подскочил на месте.

– Эх, брат Федор, жалости достойно, что меня там не было! Я б ему показал. Не поглядел бы на то, что он ухо и око государево,[1] я бы отбил в нем охоту верных и честных слуг государевых чернить!

И глаза молодого Романова заметали молнии, а рука, державшая кубок с вином, заметно задрожала от охватившего его волнения.

Страница 4 из 48

Вам также может понравиться

Страница 1 из 6

Назад126Далее