Загрузка...

AI-разбор доступен после входа

Суть книги, пересказ, главный конфликт, ключевые идеи, вывод, кому полезна, главные темы, персонажи и цитаты можно получить после входа в BookRa.

auto_awesomeПолучить AI-разбор

О книге

Лирика – сборник лирических произведений Александра Блока, одного из крупнейших поэтов серебряного века. Включает стихи из циклов «Город», «Снежная Маска», «Возмездие», «Ямбы» и «Родина». Книга раскрывает эмоциональную глубину и символический язык автора, погружая читателя в мир его поэзии. Сочетание романтики, мистики и национальной гордости делает сборник ценным произведением русской литературы.

Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
поэзиясимволизмсеребряный векпесниромантикатрагедиялюбовьродинамистикастихотворения

Читать онлайн

Страница 2 из 49

«Благословляю все, что было…»

Вячеславу Иванову

«И вновь – порывы юных лет…»

Художник

«О нет! не расколдуешь сердца ты…»

Перед судом

Антверпен

«Похоронят, зароют глубоко…»

«На улице – дождик и слякоть…»

«Ты твердишь, что я холоден, замкнут и сух…»

Арфы и скрипки

«Свирель запела на мосту…»

«И я любил. И я изведал…»

«Май жестокий с белыми ночами!..»

Три послания

1. «Все помнит о весле вздыхающем…»

2. «Черный ворон в сумраке снежном…»

3. «Знаю я твое льстивое имя…»

Встречной

«Я пригвожден к трактирной стойке…»

«Не затем величал я себя паладином…»

«Опустись, занавеска линялая…»

Через двенадцать лет[94]

1. «Все та же озерная гладь…»

2. «В темном парке под ольхой…»

3. «Когда мучительно восстали…»

4. «Синеокая, Бог тебя создал такой…»

5. «Бывают тихие минуты…»

6. «В тихий вечер мы встречались…»

7. «Уже померкла ясность взора…»

8. «Все, что память сберечь мне старается…»

Утро в Москве

«Как прощались, страстно клялись…»

«Все на земле умрет – и мать, и младость…»

На смерть Комиссаржевской[96]

«Когда-то гордый и надменный…»

«Сегодня ты на тройке звонкой…»

«В неуверенном, зыбком полете…»

«Есть минуты, когда не тревожит…»

Испанке

«В небе – день, всех ночей суеверней…»

«В сыром ночном тумане…»

Седое утро[97]

«Есть времена, есть дни, когда…»

«Ваш взгляд – его мне подстеречь…»

«Как день, светла, но непонятна…»

«Смычок запел. И облак душный…»

«Превратила все в шутку сначала…»

«Была ты всех ярче, верней и прелестней…»

«Разлетясь по всему небосклону…»

«Он занесен – сей жезл железный…»

«Протекли за годами года…»

«За горами, лесами…»

Кармен

«Как океан меняет цвет…»

«На небе – празелень, и месяца осколок…»

«Есть демон утра. Дымно-светел он…»

«Бушует снежная весна…»

«Среди поклонников Кармен…»

«Сердитый взор бесцветных глаз…»

«Вербы – это весенняя таль…»

«Ты – как отзвук забытого гимна…»

«О да, любовь вольна, как птица…»

«Нет, никогда моей, и ты ничьей не будешь…»

Родина

«Ты отошла, и я в пустыне…»[99]

«В густой траве пропадешь с головой…»

«Задебренные лесом кручи…»

На поле Куликовом[100]

1. «Река раскинулась. Течет, грустит лениво…»

2. «Мы, сам-друг, над степью в полночь стали…»

3. «В ночь, когда Мамай залег с ордою…»

4. «Опять с вековою тоскою…»

5. «Опять над полем Куликовом…»

Россия

Осенний день

«Дым от костра струею сизой…»[101]

«Русь моя, жизнь моя, вместе ль нам маяться?..»

На железной дороге[102]

«Приближается звук. И, покорна щемящему звуку…»[105]

Новая Америка[106]

«Ветер стих, и слава заревая…»

Последнее напутствие

«Грешить бесстыдно, непробудно…»

«Петроградское небо мутилось дождем…»

«Я не предал белое знамя…»[111]

«Рожденные в года глухие…»

«Дикий ветер…»

Коршун

Из стихотворений, не вошедших в основное собрание

З. Гиппиус

Две надписи на сборнике «Седое утро»[113]

1. «Вы предназначены не мне…»

2. «Едва в глубоких снах мне снова…»

Пушкинскому Дому[114]

notes

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

62

63

64

65

66

67

68

69

70

71

72

73

74

75

76

77

78

79

80

81

82

83

84

85

86

87

88

89

90

91

92

93

94

95

96

97

98

99

100

101

102

103

104

105

106

107

108

109

110

111

112

113

114

115

116

Александр Александрович Блок Лирика

Русская Муза Александра Блока[1]

Начало жизни Александра Блока (1880–1921) не предвещало того драматического напряжения, каким она будет исполнена в его зрелые годы. Поэт впоследствии писал в одной статье о «музыке старых русских семей», в этих словах звучала благодарная память об атмосфере дома, где рос он сам, о «светлом» деде с материнской стороны – Андрее Николаевиче Бекетове, знаменитом ботанике и либеральном ректоре Петербургского университета, как и вся семья, души не чаявшем во внуке. Бекетовы были неравнодушны к литературе, не только много читали, но и сами писали стихи и прозу или, во всяком случае, занимались переводами.

Одно из первых стихотворений, выученных мальчиком наизусть, – «Качка в бурю» Якова Полонского. Оно, может быть, привлекло его потому, что в некоторых строфах словно бы отразилась беспечальная обстановка его собственного детства:

Свет лампады на подушках; На гардинах свет луны… О каких-то все игрушках Золотые сны.

Ребенком было весело декламировать выразительные строки о налетевшем шквале:

Гром и шум. Корабль качает; Море темное кипит; Ветер парус обрывает И в снастях свистит.

Взрослым же Блок оказался свидетелем огромных и грозных исторических бурь, которые то окрыляли его поэзию, то перехватывали ее дыхание.

Поначалу он писал лирические стихи, где было ощутимо влияние и Жуковского, и Полонского, и Фета, и Апухтина – поэтов, далеких от «злобы дня». Но летом 1901 года студентом Петербургского университета Блок познакомился с лирикой оригинального философа Владимира Соловьева и почувствовал в ней нечто близкое тому «волнению беспокойному и неопределенному», которое начинал испытывать сам. Близкий поэтам, которым подражал юноша, Соловьев, однако, резко отличался от них смутным, мистически окрашенным, но напряженным и грозным предчувствием каких-то близящихся мировых потрясений. «О Русь, забудь былую славу. Орел двуглавый сокрушен…» – пророчил он еще в «тихое» царствование Александра III, хотя причину гибели империи усматривал в грядущем нашествии азиатских племен.

Поэт-философ оказался предтечей русского символизма, верившего, что действительность, окружающая жизнь – это лишь некий покров, за которым скрывается что-то неизмеримо более значительное. «…Все видимое нами – только отблеск, только тени от незримого очами», – писал Соловьев. Реальные же события и явления трактовались как символы – знаки, сигналы, подаваемые о происходящем в ином, идеальном мире.

Под влиянием соловьевских стихов и теорий увлечение Блока дочерью знаменитого ученого, Любовью Дмитриевной Менделеевой, жившей по соседству с бекетовской подмосковной усадебкой Шахматово, принимает мистически-таинственный, экзальтированный характер. Сказочно преображается, мифологизируется и сама «статная девушка в розовом платье, с тяжелой золотой косой», какой она предстала перед поэтом, и вся окружающая среднерусская природа, ближний лес и холмы, за которыми располагалось менделеевское Боблово:

Ты горишь над высокой горою, Недоступна в Своем терему…

Восторженному влюбленному чудится, что девушка, знакомая с детских лет (и вскоре, в 1903 году, ставшая его женой), таинственно связана с воспетой Соловьевым Вечной Женственностью, Софией, Мировой Душой, грядущей в мир, чтобы чудесно преобразить его. Встречи с возлюбленной, томительное их ожидание, размолвки и примирения истолковываются мистически и приобретают неожиданные очертания, остро драматизируясь и полнясь глухой тревогой, порождаемой разнообразными соприкосновениями с действительностью.

Страница 2 из 49

Вам также может понравиться

Страница 1 из 5

Назад125Далее