Загрузка...

AI-разбор доступен после входа

Суть книги, пересказ, главный конфликт, ключевые идеи, вывод, кому полезна, главные темы, персонажи и цитаты можно получить после входа в BookRa.

auto_awesomeПолучить AI-разбор

О книге

Сборник включает семь поэм, каждая из которых представляет собой поэтическое исследование человеческих чувств и природы. Автор использует яркие образы и символику, чтобы передать эмоциональные переживания. В произведениях присутствует богатый язык и ритмическая структура, характерная для раннего модернизма. Книга представляет интерес для любителей русской поэзии начала XX века.

Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
поэзиясборникпоэмыконстантин бальмонтмодернизмрусская литература1920символикаэмоциитема

Читать онлайн

Страница 1 из 6

Annotation

Стихотворный сборник Константина Дмитриевича Бальмонта, вышедший в 1920 году, составили семь поэм: «Оконце», «Зеркало», «Встреча», «Невеста», «Змеи», «Воздушный остров», «Сказка».

https://ruslit.traumlibrary.net

Константин Дмитриевич Бальмонт

Оконце

Зеркало

Встреча

Невеста

Змеи

Воздушный остров

Сказка

Константин Дмитриевич Бальмонт Семь поэм

Оконце

Я смотрю на волю снова Из оконца слюдяного. Непрозрачная среда, Все же небо сверху звездно, Светит ночью многогроздно, И Вечерняя Звезда Мне является богатой, Увеличенно косматой, Словно все кругом вода, Я, водою тесно сжатый, Вверх смотрю со дна пруда. Нет, конечно, я не рыба, Неуютно жить в пруду, Но, пока весь мир в бреду, Здесь я с грезой речь веду. Снег и лед. За глыбой глыба. От излома, от изгиба, В сердце ждущее мое Светом входит острие. Пляска ломких алых граней Держит мысль в цветном тумане. Греза – жизнь. Вступи в нее. Радость – быть в своих основах, Каплей в бешенстве зыбей. В далях дней доледниковых, Позабытых, вечно новых, Смену красок, все скорей, Видеть в зорях янтарей. В том свершающемся чуде, Где лишь после будут люди, Я смотрю на бег слонов Я любуюсь с мастодонтом Беспреградным горизонтом, В реве близких облаков. В довременной я Сибири, Где и ветер в белой шири У стает порой летать. Упадет и над беспутным, Взрывным, вспевным, поминутным, Чуть смущая тишь и гладь, Буря спит, ворчунья-мать. Ветер с ветром. Вон их стая, У червонного Алтая, Зацепились за скалу, И в пещерах тешат мглу, Снег растаял. Орхидеи Раскрывают емкость чаш, Воздух пьют. И мыслят змеи: – полночь наша. Полдень наш. Мамонт шествует мохнатый, Пышношерстный носорог. И громовые раскаты, На скрещеньи их дорог, В бубен бьют и трубят в рог. Месяц с солнцем заглянули В глубь разверстую горы. Камень к небу вспрянул в гуле. Час вулкана. Час игры. Час, что любят все миры. Золотая крепнет жила. Солнцезернь. Цветет. Пора. И луна посторожила, Чтоб содружно шла игра Бледных блесток серебра. Хоть травинки запредельной В глубь укрылась, в изумруд. И среди скалистых груд Огнецвет, как звон свирельный, Брызнул сказкой там и тут: Жуть измены влил в опалы, Тени всех минут – в агат, И поджег желанья алый Влил в рубин, вшепнул в гранат, В страсть вошел, нельзя назад. Кто полюбит, тот безбрежен, Он ведом лучом звезды, Хоть сидит он, тих и нежен, У оконца из слюды.

Зеркало

1.

Ясные люди в свой ранний ликующий час В мир устремляли захват дальномечущих глаз. Зеркалом им, чтоб смотреться, была лишь вода, Битвы, охота, погоня, любовь и беда. В верном ударе себя узнавали в другом. Песню пропели начальную – вслушавшись в гром. Перья сороки втыкали в полетность волос. Знали ударность зачатых и грянувших гроз. Знали, что в сердце есть кровь и звериный размах. В барсовой шкуре замкнули и смелость, и страх. Долгий предполдень стал полднем, а полдень узлом. Молнии были. И день наклонился в излом. Синие сумерки свеяли тайну тоски. Ставшие близкими стали глядеться в зрачки. Ранние люди узнали и вечер, и ночь. Новый был день, хоть такой, не такой же точь в точь. Каждый, узнав, что от каждого ткется двойник, Быть захотел в отрешенном, впивая свой лик. Зыбкие воды неверны, дрожит бирюза. Тверже металл, чтоб глазами впиваться в глаза. Гладкая бронза – оконце мгновенных теней. Двойственность – бездна, и сердце купается в ней. Дрогнули дали, в объеме уменьшился мир. Зеркало мучит. Двойник – или первый – вампир? Хочется разуму четкой упиться игрой. Призрак металла явил чаровнический слой. Вот серебро от Луны, вот текучая ртуть. Ясный хрусталь одевается в глуби и жуть. Вечно-ли в мир истекать, растекаться в степи? Строит пчела. Человек, свой полет закрепи. Комната с комнатой в комнате, комнаты вряд. Балки распятые. Длинные свечи горят. Стены, подвалы, и стены, и двери, и дом. Зимние ночи, и сказкою кажется гром. Долгие, тесные, темные ночи и дни. Кажется сердцу, так было всегда, искони. Только душе колдовская возможность одна – Жуткий колодец, в котором живет глубина. Льдяный ответный затон с отраженьями свеч, Зеркало к сердцу стремит безглагольную речь. В полночь покажет Луну и калитку, и сад. Радость свиданья. Иди, без оглядки, назад. Видишь, как кто-то склонился к тебе чрез плечо. Слышишь, как кто-то целует тебя горячо.

2.

Я тоскую. Тоскую. Он один. Я одна. Можно-ль душу родную Нам измерить до дна? Я скучаю. Скучаю. Он уходит в простор. Как ребенка качаю Я лишь взором свой взор. Я немею. Немею. Он один. Я одна. Меж душою моею И его – глубина. Я тоскую. Тоскую. Кто-бы ни был. приди. Только-б грудь мне другую Знать на этой груди.

3.

Веселый бал. Полночный час. Блажен кто знал Узывность глаз. Немой рассказ, Моря без дна. Кто водит нас? В любви – Луна. В безумства сна Уходит дух. Где с ним она, Там мир потух. Я мыслю вслух. Соблазн плывет. Поет петух. Измена – вот.

Страница 1 из 6

Назад126Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 74

Назад1274Далее