Читать бесплатно онлайн

Критические этюды (А. И. Сумбатов)

Автор Владимир Михайлович Шулятиков

12+

personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в Telegram Читать в MAX Читать в VK Читать в WEB

menu_bookЧитать здесь

AI-разбор доступен после входа

Суть книги, пересказ, главный конфликт, ключевые идеи, вывод, кому полезна, главные темы, персонажи и цитаты можно получить после входа в BookRa.

auto_awesomeПолучить AI-разбор

О книге

«Перед нами три тома драматических произведений книги А. И. Сумбатова. Действие его драм разыгрывается обыкновенно в интересной социальной обстановке. Г. Сумбатов, следуя традициям, завещанным драмой шестидесятых-семидесятых годов, старается обыкновенно отмечать те или другие важные моменты общественной жизни, изображать столкновение противоположных «культур». …»

Дата написания1900-12-31

Язык книгиru

Язык оригинала0

Возрастное ограничение12+

Жанры

критика

Читать онлайн

Страница 1 из 3

Annotation

«Перед нами три тома драматических произведений книги А. И. Сумбатова.

Владимир Шулятиков

notes

Владимир Шулятиков Критические этюды (А. И. Сумбатов)

Перед нами три тома драматических произведений книги А. И. Сумбатова.

Действие его драм разыгрывается обыкновенно в интересной социальной обстановке. Г. Сумбатов, следуя традициям, завещанным драмой шестидесятых-семидесятых годов, старается обыкновенно отмечать те или другие важные моменты общественной жизни, изображать столкновение противоположных «культур». Его герои – то обитатели «оскудевающих дворянских гнезд, стушевывающиеся перед торжествующими «буржуями» («Арказановы», «Закат»), то степняки – помещики, носители патриархальной простоты, попадающиеся в сети сыновей «испорченной» столичной культуры («Листья шелестят»), то крупные финансовые аристократы и дельцы, «заклевывающие» честных тружеников («Соколы и вороны»), то всевозможные авантюристы, служители «Ваала», губящие честных и добродетельных «идеалистов» («Дочь века», «Муж знаменитости», «Цепи») и т. д. Во всех этих драмах он подчеркивает торжество хищнического начала в общественной и экономической жизни. И все его драмы, по характеру изображаемой в них обстановки и по характеру действующих лиц, должны бы были иметь выдающееся общественное значение, представлять из себя многостороннюю иллюстрацию к одной из интереснейших страниц летописи нашего общественного развития.

К сожалений, однако, общественный элемент в драмах г. Сумбатова не выдвинут с надлежащей яркостью. Действие его драм но отвечает изображаемой в них обстановке.

Если у писателей шестидесятых годов, напр., в драмах Сухово-Кобылина, Чернышева или Потехина, общественные мотивы составляли альфу и омегу драматического произведения (вредя зачастую его «художественности»), – это обусловливалось, конечно, общим направлением литературы названной эпохи, литературы, которая играла тогда особенную роль в ходе общественной жизни. Г. Сумбатов, вступая на литературное поприще, находился под сильным влиянием шестидесятников: об этой влиянии свидетельствуют его ранние драмы (напр. «Дочь века» или «Громоотвод», впоследствии переделанный в «Соколы и вороны»), но это влияние было, главным образом, влиянием чисто литературным… Ко времени дебюта г. Сумбатов в качестве драматурга, тех условий; которые в шестидесятые годы определили социальный характер литературы, уже не существовало. Русская интеллигенция пережила несколько фазисов развития. Идеалы шестидесятых годов были частью забыты, частью отвергнуты, частью слишком своеобразно поняты и истолкованы «восьмидесятниками».

Расцвет творческой деятельности г. Сумбатова совпадает как раз с эпохой восьмидесятых годов: из одиннадцати драм, помещенных в «Полном собрании сочинений» – большинство («Дочь века», «Листья шелестят», «Сергей Сатилов», «Муж знаменитости», «Царь Иоанн IV», «Соколы и вороны», «Арказановы», «Цепи») написано в период от 1880–1888 г.; только три пьесы относятся к девяностым годам («Старый закал», «Джентельмен», «Закат»). Причем последние пьесы не представляют существенно ничего нового сравнительно с тем, что г. Сумбатов создал в продолжение восьмидесятых годов: не прибавляют новых черт для характеристики его, как драматурга; в них мы находим ту же технику, тс же общие приемы, те же драматические положения, как и в предыдущих произведениях, даже одни и те же типы[1], воплощенные, правда, а различные образы. И эпоха «восьмидесятых «годов наложила на творчество г. Сумбатова неизгладимую печать.

Нам уже неоднократно на страницах «Курьера» приходилось касаться эпохи восьмидесятых годов и разъяснить сущность ее литературного движения этой эпохи. Здесь мы позволим себе ограничиться лишь тем, что напомним следующее: эпоха восьмидесятых годов была эпохой, воскресившей, между прочим, культ чувства, культ героической личности, одиноко борющейся с обществом и общественными предрассудками, культ романтизма, романтических страстей и подвигов.

Именно, эти стороны культуры восьмидесятых годов и усвоил себе бывший ученик Потехина, Островского и Сухово-Кобылина. Приобретя себе в качество сценического деятеля громкую известность именно, как исполнитель ролей романтических героев, героев пьес Виктора Гюго, Шекспира и Лопе де-Вега, г. Сумбатов и в области драматургии явился убежденным романтиком, сделал попытку воскресить предания романтической техники. И именно среди романтически настроенных читателей и зрителей он имел очень продолжительный успех.

Носители тех пли иных «гражданских» принципов и убеждений, представители тех или иных враждующих групп, отступили в его драмах на второй план перед людьми, живущими интересами общечеловеческих чувств и страстей. Драматические коллизии из области общественных отношений были перенесены в область личных симпатий и антипатий. Общественные отношения оказались но более, как фоном для поэм романтической любви. Жрецы «Ваала» превратились в романтических злодеев, жертвы Ваала – в жертв романтических увлечений и иллюзий. Сцена, как встарь, во времена истинного романтизма, закипела жизнью всепоглощающих вулканических страстей, необузданных инстинктов; месть, ревность снова явились могущественными вершителями драматического действия. Развитие драмы ограничилось сменой различных перипетий любви, переходами от одного сильного ощущения к другому. В драме вновь получил широкие права гражданства л и р и з м.

Сделанную общую характеристику драм г. Сумбатова можно иллюстрировать несколькими примерами.

Всмотритесь внимательнее в физиономии «хищников», фигурирующих в произведениях г. Сумбатова. Возьмите одного из самых типичных – Наварыгина («Арказановы»).

Наварыгин – кулак коммерсант и заводчик, в высшей степени ловкий и энергичный предприниматель, слишком прямолинейно идущий всегда к намеченной цели, державшийся слишком жестокой морали расчета и наживы. Но г. Сумбатов заставляет в своей драме действовать его не столько в качестве прозаического героя расчета и наживы, сколько в качестве человека, которым овладела всепожирающая любовная страсть. Наварыгин влюблен в дочь Арказанова, семья которой доведена до полнейшего банкротства. Он готов всем пожертвовать ради своей любви; он строит различные планы, чтобы покорить сердце неприступной красавицы; он становится жалким, терпящим невыносимые страдания, человеком; он произносит самые пламенные речи о силе своего чувства.

Где же сила моя? Где ж она? где? Нужны мне все эти дворцы, вся роскошь, продажные женщины, продажные мужчины? На что нужны? Тешить меня, шутами, лакеями быть… А! … казнь… проклятье мое… Что со мной делается? Грызет что-то, давит… голова, как в тумане каком-то. Её только вижу, о ней думаю.

Он доходит до того, что изменяет самому себе, делая Ольге Арказановой следующее признание:

Страница 1 из 3

Назад1 2 3 Далее