Писжиков, пассажир низкого класса, переживает тревогу из‑за потери билета и отсутствия денег, сталкиваясь с холодным отношением персонала и арестом, пытаясь найти утешение в общении с другими пассажирами.

Главный конфликт / проблема

Писжиков сталкивается с потерей билета, отсутствием денег и последующим арестом, что приводит к внутренней борьбе и поиску помощи

Ключевые идеи

Путешествие в низком классе и его сложности
Страх и неуверенность главного героя

Вывод

Книга показывает, как страх и неуверенность усиливают чувство изоляции, но также подчёркивает важность поддержки и понимания со стороны окружающих.

Кому полезна

Читатели, интересующиеся психологией персонажей и социальными аспектами путешествий
Люди, сталкивающиеся с финансовыми и социальными трудностями

Главные темы

Страх и неуверенность в путешествии
Проблемы доступа к ресурсам и социальной поддержки

Персонажи

Писжиков — Нервный и неуверенный, пытается получить билет и справиться с трудностями путешествия
Помощник — Отвечает за выдачу билетов, отказывается помочь Писжикову без денег
Матрос — Сопровождает помощника, участвует в отказе помочь Писжикову
Женщина в платке — Встречается с Писжиковым, но его страх мешает общению
Мужчина в цилиндре — Наблюдается Писжиковым, но не вступает в контакт
Полицейский — Покупает хлеб, общается с Писжиковым

Цитаты

Господи Исусе.
Арестуйте меня… по этапу, – сказал он.

Сводка по автору из Wikidata

1880–1932. Александр Грин. российский и советский писатель и поэт (1880—1932)

Читать онлайн

Страница 1 из 2

Александр Степанович Грин Пассажир Пыжиков

I

Пыжикова словно подтолкнуло что-то; он протянул руку, коснулся сваленных на кожухе поленьев и пробудился. Плавно подергиваясь, шумел колесами пароход; на кожухе, у трубы, было жарко и темно. С высоты своего ложа лежавший животом вниз Пыжиков увидел внизу, в проходе, баб, развязывающих узелки, матроса, загородившего проход с фонарем в руках, и щелкающего чем-то помощника капитана. Пыжиков хотел спрыгнуть, но раздумал, матрос уже смотрел на него охотничьим взглядом; Пыжикову стало не по себе; беспокойно и стыдливо настроенный, он принялся, не отрываясь, смотреть в затылок помощнику, скрепя сердце, привел в порядок одежду и сел, спустив ноги. Помощник отдал вздыхавшей бабе билет и, чувствуя напряженный взгляд Пыжикова, обернулся, подняв голову.

– Ваш билет, – сразу настраиваясь вызывающе, с протянутой кверху рукой сказал помощник и посмотрел на матроса.

– Я билет потерял, – давясь словами, произнес Пыжиков, держа руки сложенными на коленях.

Он думал, что помощник затопает ногами и пригвоздит его к месту проклятиями, матрос загогочет, а бабы всплеснут руками, но этого не произошло. Помощник сказал:

– Где он сел?

– Усмотри за ими. – Матрос поболтал фонарем и прибавил: – Если билета не имеешь, возьми.

– Деньги есть? – спросил помощник. Он и матрос любопытно смотрели на Пыжикова.

– Нет денег, – упав духом, вполголоса сказал Пыжиков и сконфузился так сильно, что задрожали руки. «Вот сейчас, – стрельнуло в голове, – сейчас выругает».

Баба, открыв рот, вздохнула, перекрестила подбородок, бормоча:

– Господи Исусе.

Пыжиков сидел неподвижно, все больше пугаясь, и покорно смотрел на низенького, веснушчатого помощника, думая, что человек этот с такой хищно вздернутой верхней губой и белыми большими зубами, должен быть совершенно жестоким.

– Ссадить, – помолчав, сказал помощник и хотел идти дальше.

Пыжиков, гремя поленьями, спрыгнул с кожуха, обдергивая засаленную жилетку.

– Будьте так добры, – сказал он унылым голосом, не надеясь и грустно вздыхая, – провезите, пожалуйста; ей-богу, я первый раз… В Астрахани искал места, нездоров.

– Не могу, – быстро, не оборачиваясь, ответил помощник, – просите в конторе.

– Ну, ей-богу, что же мне делать, – защищался Пыжиков, – разве убудет… отец болен, прислал телеграмму, что же это? Пропадать надо…

Помощник шел сзади матроса с фонарем; матрос дергал спящих за ноги, говоря:

– Билет, билет, господа, приготовьте билеты.

Пыжиков замыкал шествие, причитал и просил.

– А, ну, господи… черт… хорошо, – сказал помощник, оборачиваясь, – ладно, не ссадим.

Пыжиков просиял, порозовел, улыбнулся взволнованно, мотнул головой и забормотал:

– Вот спасибо… Поверьте… никогда в жизни… я не просил… Что же делать?

Приятно ошарашенный и даже согретый душевно, он зашагал назад, остановился, ликуя, у машины и стал счастливо смотреть, как отполированная, сложная, стальная масса выбрасывала тяжелые шатуны. Душа его успокаивалась, а бездушная стальная масса казалась ему такой славной и доброй, согласившейся бесплатно везти его, машиной. Сон прошел. В густо набитом пассажирами третьем классе не было видно ни одной сидящей фигуры; в кухне на столе храпел повар. Взвинченный, все еще чувствуя себя уличенным и жалким, Пыжиков вышел наверх и сел у решетки, смотря в темноту.

II

В ветреной свежести реки угадывался недалекий рассвет. Гористый берег громоздил в ночном небе неясные свои склоны, усталый блеск звезд струился в водяной ряби длинными искрами, с невидимых плотов неслись суетливые возгласы. На палубе, кроме Пыжикова, никого не было; немного погодя из первого класса вышли две дамы, сказав: «брр…», а за ними, волоча ногу, мужчина в цилиндре, попыхивая сигарой, небрежно цедил слова. Пыжиков, сутулясь, смотрел на них, завидуя и вздыхая, вспоминал, что в паспорте у него написано: «не имеющий определенных занятий», и на левом сапоге дырка, и денег семнадцать копеек, и булка съедена.

«Отчего я такой несчастный? – подумал Пыжиков. – А ведь недурен и здоров… судьба, что ли?»

Дамы, кутаясь в теплые, белый и серый, платки, подошли к решетке, а спутник их стал позади. Сигара, по временам разгораясь, освещала усы, лицо и прищуренные глаза старого модника, и в то же время были видны, под кружевами, скрученные на затылке, тяжелые волосы дамы в белой шали. Люди эти представлялись Пыжикову презрительными, беззаботными, живущими непонятно и завидно легко.

Дама в сером сказала:

– Как это заметно и вообще… я не приняла бы ее…

– Почему? – возразил мужчина, склонясь к крученным волосам и вынимая изо рта сигару, – женщины так любят секреты, это лакомство, а вам… – Он покосился на Пыжикова и, согнув руку, прибавил: – Здесь дует, вы простудитесь, не пройти ли на другую сторону?

Дамы, зябко поводя плечиками, отошли, пропав в темноте; за белым пятном двигался огонек сигары, прозвучал грудной смех.

«Не нравится, что я тут сижу», – подумал Пыжиков, ухмыльнулся, вытянул ноги и стал мечтать. Пленительные женские фигуры рисовались ему спящими в теплых койках первого класса, где пахнет чем-то очень дорогим и все уютное. Пыжиков свернул папироску, но это была уже не махорка, а отличная великосветская сигара, дама же в белом пледе вышла за него замуж и зябла, а он сказал: «Дорогая моя, протяните ноги к камину; я прикажу ремонтировать замок».

Пыжиков увидел проходящую мимо в платочке женщину и прищурился, стараясь рассмотреть лицо; она села неподалеку, боком к Пыжикову, смотря в сторону.

– Куда изволите ехать? – сладким голосом спросил Пыжиков.

– Отсюда не видать, – насторожившись, сказала женщина и, очевидно, раздумав сердиться, прибавила: – Я к тете, в Филеево, у меня там тетка живет, а я при ней.

– Очень приятно познакомиться.

Утешаясь тем, что в темноте не видно дырки на сапоге, Пыжиков подсел ближе и изогнулся, засматривая в лицо женщине. Смутные и грешные мысли бродили в его голове, но он их стыдился, чувствуя себя как бы не вправе заниматься амурными делами, потому что ехал из милости.

– Как это интересно.

Пыжиков сделал из остатков табаку экономную «козью ножку», блеснул спичкой и увидел жеманное, круглое лицо со вздернутым носом; маленькие подслеповатые глаза напоминали неспелые ягоды.

– Как интересно, – повторил Пыжиков, – едут люди, каждый по своему делу, и вдруг, извольте, разговаривают; вот именно гора с горой не сходятся… Вы замужем?

– Нет, – сказала женщина и хихикнула глухим, хитрым смешком.

Пыжиков подсел еще ближе, думая: обнять или не обнять, и сделал попытку: коснулся рукой талии; девица не отодвинулась, но вздохнула и проговорила:

– Разные мужчины бывают, иной дуром лезет, в кармане вошь на аркане, хучь бы пива поднес.

– Я заплачу, – быстро сообразив положение, прошептал Пыжиков, сладко шевеля ногами и чувствуя под рукою соблазнительно упругий корсет. – Пойдемте вниз, где-нибудь…

Девица, захихикав, сильнее прижалась к нему плечом, и Пыжиков забыл обо всем. Мимо них, внимательно приглядываясь, прошел матрос.

– Идем вниз, – торопил Пыжиков.

– Где же?

Страница 1 из 2

Назад1 2 Далее