Нарратор Александр Грин оказывается похищенным, попадает в плен анархистов, узнает о предательстве Байя, пытается убедить их в невиновности, но в итоге убегает.

Главный конфликт / проблема

Нарратор оказывается в плену анархистов, которые подозревают его в предательстве и требуют откровенности.

Ключевые идеи

Похищение как начало конфликта
Анархизм и его представители
Влияние прошлого знакомства с Байей на судьбу
Проблема доверия и предательства

Вывод

Книга приводит к размышлениям о предательстве, судьбе и влиянии прошлого на настоящее.

Кому полезна

Читатели, интересующиеся политическими конфликтами, анархизмом, психологией выживания.

Главные темы

Похищение и анархизм
Предательство и личные убеждения

Персонажи

Александр Грин — Почтамтский служащий, который был похищен и вынужден столкнуться с анархистами. Он пытается доказать свою невиновность и выжить.
Байя — Бывший друг Грина, известный анархист, который был убит полицией. Его смерть и предательство становятся центральной темой разговора.
Председатель анархистов — Человек, который ведёт разговор с Грином, требуя откровенности и обвиняя его в предательстве.
Вялый анархист — Член группы, который держит бумажку с фразой о телячьей головке и Пик‑Мике.
Похитители — Неизвестные люди, которые захватили Грина и привели его в подвал.

Цитаты

От того, насколько вы будете чистосердечны и откровенны, зависит ваша жизнь.
Телячья головка тортю. Пик‑Мик знает всё.

Сводка по автору из Wikidata

1880–1932. Александр Грин. российский и советский писатель и поэт (1880—1932)

Читать онлайн

Страница 2 из 2

В тот день со мной не было друзей, обычных спутников моих по местам таинственным и приятным, и я, как общительный человек, хотел подцепить парня. Я понравился Байе своим видом скромного учителя, своим тихим голосом и оригинальными замечаниями. Горячо обсуждая общественные и политические вопросы, мы, взяв еще бутылку вина, немного охмелели, и тут, хлопнув меня по плечу, Байя сказал:

- Проклятые буржуа!

- Вот именно, - подтвердил я, - они все мерзавцы.

- Я анархист, - сказал он, бросая в рот крошки сыра, - а вы?

- Пикмист.

- Крайний?

- Немного.

Тут он потребовал объяснений. Я сказал ему несколько темных фраз, пересыпав их цитатами из Анакреона и Джона Стюарта Милля. Сделав вид, что понял, он посмотрел в пустой стакан и вздохнул.

Я был голоден; вкусный пар кушаний, заказанных мною, взвился над столом.

- Господин Байя, - сказал я, - позвольте вас угостить.

Его лицо выразило высокомерие и презрение.

- Я ел, - сказал он, отворачиваясь от соблазна. - Герои Спарты ели кровяную похлебку. Роскошь развращает тело и дух.

- Все-таки, - возразил я, - вы, может быть, шутите. Это довольно вкусно.

- Нет, я скромен в привычках. Класс населения, к которому принадлежу я, питается хлебом, сыром и вареным картофелем. Я был бы изменником.

Положив ложку и вытерев губы, я сосредоточенно, с оттенком сурового сарказма в голосе и настоящим одушевлением развил Байе миросозерцание опыта и греха, доказывая, что человеку ничто человеческое не чуждо. Самые отчаянные софизмы я так принарядил и украсил, что Байя улыбнулся не раз. Чудеса в нашей власти. Байя съел телячью головку тортю. Блюдо это требует, в целях насыщения, некоторой настойчивости. Мы взяли еще по порции.

- Хорошая, - сказал Байя, - я раньше не пробовал.

Вечерело. Около третьей бутылки я задремал, а когда очнулся, Байя исчез. Бросая ретроспективный взгляд в туманную глубину истории, мы видим международные осложнения, родителями коих были глупые короли и не менее глупые королевы, считавшие нужным громить соседа каждый раз, как только сосед по рассеянности в письме напишет "...и прочая..." - два, а не три раза. Примером ничтожных причин и больших последствий явился Байя. Четыре раза встретил я его в ресторане "Подходи веселее", и каждый раз требовал он тельячью головку. Это стало его коронным кушаньем, раем, манией. В пятый раз он сообщил мне, лениво требуя Шамбертэна, что хочет повеселиться. Я ободрил его, как только умел. Пятая наша встреча ознаменовалась коротеньким диалогом (за неимением тельячей головки последовал соус из раковых шеек и Клоде-Вужо). Байя сказал: "Маленький ручеек впадает в маленькую реку, маленькая река - в большую реку, а большая река - в море. Я думаю, что впаду в море". "Аллегория!" - заметил я, подмигнув Байе. "Это много говорит моему сердцу, - сказал он, - выпьем стаканчик". В шестой раз он влез на фонарный столб закурить сигару и крикнул: "Смерть буржую!" Я утешил его. Через неделю мы столкнулись у граций, и Байя, обливаясь слезами, сказал, что продал ящик револьверов. Затем он впал в мрачно-игривое настроение разрушителя. "Быть может, через неделю мне снесут голову, - сказал Байя, - немножко солнца, вина и женщин хочется всякому молодому человеку. За мной следят". И больше я не видал его.

Таков был рассказ мой судьям, слушавшим напряженно и гневно. "Ясно, заключил я, - что для такой жизни, какую повел несчастный Таурен Байя, нужны были деньги. Он взял их у ваших врагов. Отсюда предательство. Мрачный юмор записки ясен: простреленный сразу двумя пулями, он не мог уже ни на что больше надеяться и отомстил вам мистификацией. Горьким смехом над собой самим полны эти строки, выведенные предсмертной дрожью руки. Я сказал правду".

- Буржуа! Вы умрете! - вскричал молчавший до того анархист. - Не может видевший нас в лицо выйти живым отсюда.

Пять револьверов окружили меня. С неистовством, мыслимым лишь в грозной опасности, я отпрыгнул назад, толкнул к судьям растерявшегося своего конвоира и вылетел по ступенькам вверх. Выстрелы и свист пуль показались мне страшным сном. Я был уже у ворот, в двадцати шагах расстояния от преследователей. Снова раздались выстрелы, но как трудно попасть в бегущего! Я мчался берегом, у самой воды, к далекой деревне.

Я был теперь вне опасности. Некоторое время за мною еще гнались, но мне ли, взявшему приз в беге на олимпийских играх, бояться любителей? Моей скорости могли бы позавидовать автомобиль и верблюд. Через минуту я пошел шагом, переводя дыхание и оборачиваясь; на светлом песке неправильным треугольником, замедляя шаг, трусили мои враги.

Еще немного - и они остановились, повернули, ушли. Я не сердит - я жив, - а если бы умер, мне тоже не было бы времени рассердиться. Грустно опустив голову, я шел скорым шагом к деревне, проголодавшийся, мечтая о молоке, свежей рыбе и размышляя о Таурене. От телятины погибла идея.

ПРИМЕЧАНИЯ

История Таурена. (Из похождений Пик-Мика). Впервые - "Синий журнал", 1913, № 6. Печатается по изд.: А.С.Грин. Полн. собр. соч., т. 8, Л., Мысль, 1929.

Пикмист - то есть последователь Пик-Мика, словообразование А.С.Грина.

Анакреон (570-478 до н.э.) - древнегреческий поэт-лирик, автор любовных и застольных песен.

Милль, Джон Стюарт (1806-1873) - английский буржуазный философ, экономист.

Софизм - умышленно ложно построенное умозаключение, формально кажущееся правильным.

Шамбертэн, Клоде Вужо - марки шампанских вин.

Ю.Киркин

Страница 2 из 2

Назад 1 2Далее