Читать бесплатно онлайн

Юмор начала XX века

Автор Аркадий Тимофеевич Аверченко

personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в Telegram Читать в MAX Читать в VK Читать в WEB

menu_bookЧитать здесь

AI-разбор доступен после входа

Суть книги, пересказ, главный конфликт, ключевые идеи, вывод, кому полезна, главные темы, персонажи и цитаты можно получить после входа в BookRa.

auto_awesomeПолучить AI-разбор

О книге

Сборник «Юмор начала XX века» содержит короткие произведения выдающихся русских писателей начала двадцатого века: Тэффи, Аркадий Аверченко, Исаак Бабель и Даниил Хармс. Включены также сатирические рассказы, посвящённые общественной жизни того времени. Авторский стиль отличается остроумием, иронией и сатирой, отражающей социальные и политические изменения. Читатель погружается в атмосферу юмора и критики, характерных для эпохи перемен.

Язык книгиru

Возрастное ограничение0+

Жанры

юмористическая проза

Темы

юморрусская литератураначало XX векасатираТэффиАверченкоБабельХармссборниккороткие рассказы

Читать онлайн

Страница 3 из 274

Александр Куприн замечал: «Нередко, когда Тэффи хотят похвалить, говорят, что она пишет, как мужчина. По — моему, девяти десятым из ныне пишущих мужчин следовало бы у нее поучиться безукоризненности русского языка… Я мало знаю таких писателей, у которых стройность, чистота, поворотливость и бережливость фразы совмещались бы с таким почти осязаемым отсутствием старанья и поисков слова».

В эмиграции Тэффи прожила весь остаток своей долгой жизни, а на родине ее имя оставалось под запретом вплоть до середины 1980–х годов. Со временем рассказы ее становятся все грустнее, ведь жизнь не предоставляет возможностей иного взгляда на мир… Писательница скончалась в 1952 году во Франции.

Аркадий Аверченко родился в 1881 году. Он происходил из весьма бедной семьи, и еще в подростковом возрасте пошел трудиться, чтобы заработать на жизнь, не успев получить даже полного среднего образования. Работал то там, то здесь, то шахтером, то приказчиком, то конторщиком. Все эти жизненные злоключения и тяготы он превратит потом в саркастические скетчи и смешные зарисовки.

Его короткие рассказы с удовольствием печатают сперва в провинциальных газетках, затем — в столичных журналах. Постепенно его писания приобретают популярность, а имя писателя — вес. Он постоянно находится на той грани «двойного отрицания», не в силах принять мерзкой действительности царской России, но и не поддаваясь примитивным левым идеям — «взять бы все да и поделить». Его персонаж, прочтя свежие газеты, вбегает в дом и в отчаянии падает на диван с криком: «Я левею!». И даже из-за прикрытой двери было слышно, как он, лежа на диване, левел! Это грустный комментарий к общественно — политической жизни среднего русского интеллигента во времена больших перемен…

В жизни Аверченко был мягким человеком, и даже странно, что ему удалось немало поработать и на ответственной должности главного редактора «Сатирикона». И даже на такой «начальственной» должности Аверченко никогда не «спускал собак», а был всегда вежлив и дружелюбен с авторами и сотрудниками. Ничто не прольет больше бальзама на измученную писательскую душу, чем доброе слово главного редактора…

Помимо издательской деятельности, Аверченко продолжал писать. Его можно назвать мастером малых форм, поскольку он написал более сотни рассказов, повесть «Походцев и другие» и всего один роман «Шутка Мецената». Но и сам роман фрагментарен настолько, что его можно условно подразделить на ряд эпизодов. Но каждый из них будет смешным. Дело в том, что Аверченко умел улавливать скрытые человеческой натуры, и придумывать фантастически убедительные «варианты», как они проявляются в реальной жизни. Это свойство зорко подмечать человеческие слабости и смеяться над ними БЕЗЗЛОБНО и составили славу Аркадию Аверченко.

Большевистской революции 1917 года Аверченко не принял и посчитал ее безобразием. В 1920 году он эмигрирует. Основным смыслом его жизни стало «дарить радость читателям».

Что ж, умные люди приходят и уходят… А что им остается?

В эмиграции, в Чехии, Германии и Франции, Аверченко безуспешно пытается найти свое место в русском эмигрантском мире и наладить некий литературный процесс, но перед лицом глобальных изменений в Европе, нищеты и безнадежных перспектив восстановления цивилизованной России постепенно теряет волю к жизни.

В книге — памфлете «Дюжина ножей в спину революции» (1925) Аверченко насмешливо развенчивает мифы о пришествии «коммунистического рая на земле». Но в ней слышен уже далеко не тот веселый и добрый смех, которым Аверченко развлекал читателя в молодости. Этой, по сути, политической книгой писатель навсегда установил барьер между собой и большевистским правительством. И если жить ему самому оставалось недолго, то запрет появляться на родине «унаследовали» его творения — и на долгие годы. Аверченко стали печатать на родине только через несколько десятилетий после его смерти.

Жизнь Аверченко оборвалась в 1925 году, когда писателю еще не было и 45 лет.

Исаак Бабель (1894–1940) прожил яркую и лаконичную жизнь — такую же, какой была его проза.

Как известно, одесситы — особая порода людей. Они словно от природы, «физиологически» обладают даром смотреть на мир с неожиданной точки зрения. На самом деле причина этого, вероятно, кроется в необычайно плотном мире старой Одессы, где из-за страшного скопления разнородных «элементарных частиц» возникает своего рода термоядерная реакция, которая приводит к творческому взрыву. Детство и юность Бабеля прошли в Одессе, и это обстоятельство определило характер его прозы. Он видел старых биндюжников, копящих на приданое дочерям, и молодых наглых бандитов. Погромы и свадьбы. Голубятни и синагоги. Жизнь лавочников и музыкантов. Мелочность богачей и великодушие нищих.

Бабель писал «по — одесски», да к тому же отчаянно утрируя одесскую речь и намеренно заостряя мотивы переплетения культур и социальных пластов. Пожалуй, самый показательный его рассказ в этом смысле — «Карл — Янкель», где сталкиваются две системы мировосприятия одесских евреев. С одной стороны, пожилая теща, свято придерживающаяся религиозных иудаистских обрядов, а с другой — зять, который нашел себе другого «кумира» — Карла Маркса с его теорией революции. В результате новорожденный внук оказывается поневоле в положении гибрида двух этих идей (его называют двойным именем), и неясно, какая же «путевка в жизнь» ему выдана, хотя в то время Бабель еще оптимистически предрекает Карлу — Янкелю полное счастье…

Бабель принял большевистскую революцию, и много грезил о завораживающих образах нового мира, который вырастает на дымящихся развалинах старого. В Гражданскую войну он передвигался в составе Первой конной армии по Дону и Краснодарскому краю, где красные кавалеристы бились с Добровольческой армией Деникина. Есть сведения, что в начале 20–х Бабель с Есениным спускались в подземелья ЧК, где происходили расстрелы, чтобы впитать в себя «дух революции». Действительно, этот дух уже явственно свидетельствовал о крутящейся мясорубке…

Сборник новелл «Конармия» (1926) о ратном походе кавалерийской армии по Дону во времена Гражданской войны принес Бабелю славу. Но слава в советском сталинизированном обществе далеко не всегда означала успех. Конечно, в этой повести — коллаже Бабель раскрашивает живыми красками легендарного командарма, прототипом которого был Семен Буденный, друг и верный сподвижник Сталина, приступившего как раз к последнему этапу захвата абсолютной власти в стране.

Страница 3 из 274

Назад 1 2 3 4…274 Далее