Загрузка...

AI-разбор доступен после входа

Суть книги, пересказ, главный конфликт, ключевые идеи, вывод, кому полезна, главные темы, персонажи и цитаты можно получить после входа в BookRa.

auto_awesomeПолучить AI-разбор

О книге

По отношению к произведению Мурасаки-сикибу термин «дневник» следует понимать с некоторой долей условности, поскольку сочинение Мурасаки – это не столько ежедневные записи, сколько род воспоминаний о том, что волновало ее. Эти воспоминания организованы в основном в соответствии с реальным ходом времени. Но в «Дневнике» есть и пассажи, не поддающиеся временной атрибуции, – рассуждения о людях, окружающих Мурасаки, воспоминания детства. В целом «Дневник» охватывает период с 1008 по 1010 г. «Дневник» Мурасаки-сикибу – замечательный литературный и человеческий документ эпохи. Он служит поразительным свидетельством культуры мысли и чувства, которой обладали японские аристократы, проживавшие в то время в Хэйане (современный Киото). Дневники и письма служили им важнейшим инструментом самопознания, а значит, и познания мира.

Дата написания1970-01-01
Язык книгиru
Язык оригиналаja
Возрастное ограничение0+

Читать онлайн

Страница 1 из 19

Annotation

По отношению к произведению Мурасаки-сикибу термин «дневник» следует понимать с некоторой долей условности, поскольку сочинение Мурасаки – это не столько ежедневные записи, сколько род воспоминаний о том, что волновало ее. Эти воспоминания организованы в основном в соответствии с реальным ходом времени. Но в «Дневнике» есть и пассажи, не поддающиеся временной атрибуции, – рассуждения о людях, окружающих Мурасаки, воспоминания детства. В целом «Дневник» охватывает период с 1008 по 1010 г.

«Дневник» Мурасаки-сикибу – замечательный литературный и человеческий документ эпохи. Он служит поразительным свидетельством культуры мысли и чувства, которой обладали японские аристократы, проживавшие в то время в Хэйане (современный Киото). Дневники и письма служили им важнейшим инструментом самопознания, а значит, и познания мира.

Мурасаки Сикибу

I. 19-й день 7-й луны 5-го года Канко [1008 г.]

II. 20-й день 7-й луны

III. Утро того же дня

IV. Вечер того же дня

V. Последняя декада 7-й луны

VI. После 20-го дня 8-й луны

VII. 26-го дня 8-й луны

VIII. 9-й день 9-й луны

IX. Вечер того же дня

X. 10-й день 9-й луны

XI. 11-й день 9-й луны

XII. В тот же день

XIII. 12-й день 9-й луны

XIV. Вечер того же дня

XV. 12-й день 9-й луны

XVI. 13-й день 9-й луны

XVII. 15-й день 9-й луны

XVIII. 16-й день 9-й луны

XIX. 17-й день 9-й луны

XX. 19-й день 9-й луны

XXI. После 10-го дня 10-й луны

XXII. 13-й день 10-й луны

XXIII. 16-й день 10-й луны

XXIV. Вечер того же дня

XXV. 17-й день 10-й луны

XXVI. Ночь того же дня

XXVII. 1-й день 11-й луны

XXVIII. Около 10-го дня 11-й луны

XXIX. 17-й день 11-й луны

XXX. 18-й день 11-й луны

XXXI. 20-й день 11-й луны

XXXII. 21-й день 11-й луны

XXXIII. 22-й день 11-й луны

XXXIV. 23-й день 11-й луны

XXXV. 26-й день 11-й луны

XXXVI. 28-й день 11-й луны

XXXVII. Ночь 29-го числа 12-й луны

XXXVIII. 13-го дня 12-й луны

XXXIX. С 1-го по 3-й день 1-й луны

XL. 3-й день 1-й луны

XLI. 15-й день 1-й луны

notes

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

Мурасаки Сикибу Дневник

I. 19-й день 7-й луны 5-го года Канко [1008 г.]

Дыхание осени все ближе, и не высказать словом красоту дворца Цутимикадо. Крона каждого дерева у озера и малая травинка у ручья разнятся цветом под закатным небом, и голоса, безостановочно твердящие сутры, трогают сердце больше обычного. Веет прохладой, голоса перемешиваются с бесконечным журчанием ночь напролет.

Государыня прилегла – прислушивается к болтовне придворных дам; кажется, что-то гнетет ее, но она таит свои заботы. Не хочу лишний раз превозносить ее, но как все-таки она умеет утешить разочарованное сердце – так, что забываешь о несчастьях. Ах, если бы только я искала покровительства и службы у нее во времена более давние...

II. 20-й день 7-й луны

Ночь на исходе, луна окутана облаками, тени деревьев черны, но уже слышны голоса: «Пора закрыть ставни!», «Но служанки еще не пришли!», «Эй, кто-нибудь, закройте ставни!» И тут раздается звон колокола – настает время заутрени. В череде монахов каждый старается переусердствовать другого; голоса резки и прекрасны, слышимы далеко и близко.

Настоятель храма Каннонъин возглавляет шествие из двадцати монахов, направляющихся с молитвой из восточного крыла. Они бормочут заклинания; гулкую поступь на мосту не спутаешь ни с чем. Я настолько увлечена, что мне ясно видится, как настоятели храмов Хоссёдзи и Дзёдодзи – оба в парадных одеждах – расходятся через изящные китайские мостики в свои скрытые листвой деревьев покои, что находятся возле конюшни и библиотеки. Вижу и как монах Сайги [983—1047] преклонил колени перед статуей будды Дайитоку.

Слуги уже здесь. Наступает утро.

III. Утро того же дня

Выглядываю из комнаты и в конце коридора вижу сад: туман еще не рассеялся и на листьях лежит утренняя роса, но Митинага уже на ногах и велит слугам очистить ручей от сора. Сломив цветок патринии из густых зарослей к югу от моста, он просовывает его мне в окно поверх занавески.

– А где же стихи? – спрашивает он.

Он – прекрасен, а я чувствую себя так неловко – лицо мое заспанно. Пользуясь просьбой, скрываюсь в глубине комнаты – ведь тушечница моя там.

И вот – Увидела цветок патринии, И знаю я теперь: Роса способна Обижать[1]

– О, как быстро! – говорит Митинага с улыбкой и просит тушечницу.

Прозрачная роса Не может обижать. Патриния себя окрашивает Лишь цветом, Которым пожелает.

IV. Вечер того же дня

Тихим вечером, когда я беседовала с госпожой Сайсё[2], старший сын Митинага – Ёримити [992—1074] —приподнял край бамбуковой шторы и сел на пороге. Выглядит он намного старше своих лет, и жесты его благородны. «Так трудно иметь дело с женщинами», – заводит он задушевный разговор о любви, и тогда понимаешь, как несправедливы те, кто называет его ребенком, а уж как он красив – краснеешь от смущения. Разговор еще не окончен, но он внезапно уходит, промолвив только: «В полях цветов патринии с избытком»[3], заставляя вспомнить о герое повести, которым так восхищаются.

Как все-таки странно, что такие мелочи вдруг приходят на память, а то, что волновало когда-то, с годами забывается.

Страница 1 из 19

Назад1219Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 5

Назад125Далее