Загрузка...

AI-разбор доступен после входа

Суть книги, пересказ, главный конфликт, ключевые идеи, вывод, кому полезна, главные темы, персонажи и цитаты можно получить после входа в BookRa.

auto_awesomeПолучить AI-разбор

О книге

«…если основываться на словах самой г-жи А. Вербицкой, оказывается, что мы имеем дело с писательницей, стоящей, несомненно, в передовых рядах прогрессивной интеллигенции, с убежденной проповедницей „новых общественных истин“. <…> К сожалению, та характеристика, которую дала самой себе г-жа А. Вербицкая, далеко не точна. …»

Дата написания1900-12-31
Язык книгиru
Язык оригинала0
Возрастное ограничение12+

Читать онлайн

Страница 2 из 3

И вот однажды на вечере у своих знакомых она встречается со студентом Клименко, который в обществе курсисток заявляет относительно нее, что она поступает подло, перебивая занятия и отнимая хлеб у более нуждающихся тружениц. Лизавета Николаевна слышит его «жесткие слова». Она поражена…

После ужина гости начинают разъезжаться. В передней происходит следующая сцена:

Клименко, пользуясь суматохой, вышел в переднюю и искал свое жиденькое пальто на загроможденной вешалке.

– Слава Богу!.. Тут!.. Вот если бы теперь разыскать калоши!.. А!., вот и они…

Он влез в калоши, поднял голову и замер. Перед ним стояла Лизавета Николаевна, запахиваясь в ротонду. Она в упор глядела на студента и в чертах ее нервного лица ясно читалось выражение затаенной боли. Губы ее легко вздрагивали.

– Не можете ли вы проводить меня до извозчика?

В ее красивом звенящем голосе была сила. Она не заискивала, а приказывала. Клименко весь съежился и почтительно наклонил голову.

Они выходят на улицу, обмениваются несколькими фразами относительно произнесенных студентом «жестких слов». Когда Елизавета Николаевна говорит, от нее веет «какой-то сдержанной страстностью, какой-то скрытой силой. Что-то задело ее заживо и словно разбудило»… Обмен фраз прекращается. Лизавета Николаевна задумывается, и в задумчивости поднимает глаза к небу; «в зрачках ее блестит синий свет луны». Клименко смотрит на ее лицо и поражен его красотой. «Как она молода еще и интересна! – замечает он про себя. – Или это лунное освещение придает ей такую странную прелесть? Мне положительно нравится такое лицо» и т. д.

Роман начинается; герой и героиня входят в свои роли. Так часто, даже очень часто начинались произведения старых романистов. Старые писатели считали отменно эффектным начать свое повествование именно с того, что героиня терпит «кровное» оскорбление от героя, но немедленно оскорбитель получает возмездие: оказывается обезоруженным чарами необыкновенно сильной «женской души»…

Клименко, которого г-жа А. Вербицкая рекомендует читателям, как «беспощадного и упорного фанатика» известных прогрессивных идей, попадает в положение влюбленного по всем старым правилам романтической техники «рыцаря». Правда, герой и героиня – «идейные люди», правда, автор, сообщает читателям, что они ведут идейные, принципиальные разговоры, правда, герой исполнен высоко альтруистических чувств и, в конце романа, судьба заносит его на «север дикий», но вся идейная сторона жизни героев затрагивается в романе мимоходом. Читатели остаются не в достаточной степени осведомленными даже относительно того, как героиня смотрит на практическое служение тем идеям, которым преклоняется «избранник ее сердца» и почему она в конце романа не разделила участи своего «избранника»?

Очевидно, при всем своем «фанатизме», герой г-жи А. Вербицкой не обладал должной силой убеждения, не был способен увлечь на подвиги альтруизма свою подругу… Впрочем, он, по заявлению самого автора, был прогрессист «с ахиллесовой пятой». Он был «суров только в теории»; многое, отвергаемое им в теории, он признавал на практике.

Отрицая, например, все то в живописи, литературе и театре, что «не имело прямого отношения к народу», не могло интересовать народ и был для последнего доступным, – он сам любил отдаваться эстетическим эмоциям и наслаждениям. «Да, это моя слабость, – сознавался он. – Чувствую, что я не последователен, но ничего не могу с собой сделать… Я всегда боялся, что эстетика погубит меня»…

Итак, не развитие «идей» и «принципов» и перипетий «сердечной драмы» – составляют истинное содержание произведения г-жи А. Вербицкой… Роман развертывается. Автор набрасывает одну за другой сцены во вкусе старых мастеров. Есть в романе и сцены свиданий, и сцены с перехваченными письмами, и сцены с ядом, и эффектные встречи соперников и т. д.

Герой и героиня то бродят по картинным выставкам, то в тихий вечер целыми часами они наслаждаются музыкой: героиня играет Шопена и Шумана, поет романсы Чайковского; герой сидит в мечтательной позе, с «вдохновенно горящими глазами» и пылкую душу его опутывают «яркие и нежные, как шелк, нити»… То автор переносит своих героев в парк, дремлющий под пологом летней ночи: герой и героиня, в самом уединенном уголке парка, сидят безмолвные на скамейке и переживают блаженные минуты первых ласк.

Финал романа также совершенно во вкусе старинных произведений. Героиня, принужденная расстаться с избранником своего сердца, душевно измученная и надломленная, кончает самоубийством: принимает раствор сильного яда.

Сам автор объясняет ее гибель тем, что она поставила перед собой слишком узкую цель: «героиня, поставившая себе узкую задачу – материальной независимости – неминуемо гибнет, бессильная для более крупных задач современности и разочарованная в своей узкой идее». Но, на самом деле, весь ход повести не допускает подобного объяснения. Как автор дает понять, героиня повести была знакома не только с «узкой идеей» материальной независимости: «избранник ее сердца» познакомил ее с широкими общественными горизонтами; но как отнеслась героиня к этим «широким горизонтам, – повторяем, – автор не открыл читателям, не открыл он также причины, почему героиня не усвоила должным образом идей своего «избранника». И настоящей причиной катастрофы является вовсе не разочарование в «узкой идее», а просто неудачный оборот «сердечной истории»…

Так, мы имеем перед собой пример произведения, скроенного по старому типу, но обновленного с внешней стороны «идейным» колоритом.

Можно привести другой пример подобного же рода. Мы говорим о рассказе «Эстетика».[ 2]

Герой рассказа студент Сомов, приехавший учиться в московский университет с Дона, в глуши южного побережья, поселившийся в Ляпинке, изнывающий в тоске одиночества.

Однажды в зале театра товарищи указали ему на нарядную, красивую женщину, окруженную толпой поклонников: это была известная беллетристка Горжельская, автор книги «Гаснущие искры». В «Гаснущих искрах» трогательно и талантливо описывались «страдания маленьких людей»:

мытарства курсистки, заброшенной в столицу, без друзей и родных, незаметные слезы бонн и гувернанток, мечты подростка мастерицы, грубо разбитые на мостовой, среди пьяного разгула, робкие грезы еврейчика музыканта, измученного насмешниками и нуждой, всеми гонимого, но в страстной любви к искусству черпающего свои силы и утешение…

Сомов читал эту книгу и был ею восхищен: эта книга точно была написана о нем самом. И он не считал чужим себе автора этой книги. Он представлял себе автора ее в образе скромной, «молодой, утомленной, со скорбным и увядшим лицом девушки»… Теперь он видит перед собой светскую даму… «Она была одета со вкусом, почти богато, в каком-то светлом платье. У нее была прическа, закрывавшая пышными завитками лоб и уши, прическа модная, эффектная, умышленно небрежная»… Сомов был очарован промелькнувшим перед ним видением.

Страница 2 из 3

Вам также может понравиться

Страница 1 из 7

Назад127Далее