Мишка, ощущая себя изгоем и жертвой постоянных обид со стороны матери, решает покончить с собой, прячась за ширмой в комнате тети Аси, но в процессе сталкивается с абсурдными семейными отношениями и осознает бессмысленность смерти.

Главный конфликт / проблема

Внутренний конфликт Мишки и семейное давление, приводящие к попытке самоубийства

Ключевые идеи

Семейное давление и абьюз как причина внутреннего кризиса.
Смерть как иллюзия спасения, но реальность вмешивается.
Сюрреализм и ирония в описании повседневных конфликтов.

Вывод

Смерть не решит проблемы, семейные отношения продолжают существовать, хотя и с абсурдными оттенками

Кому полезна

Психологи
Родители
Подростки

Главные темы

Семейные отношения
Психологический кризис подростка

Персонажи

Мишка — Мишка чувствует себя изгоем, испытывает обиды от матери и стремится к смерти как к спасению. Он прячется за ширмой, наблюдая разговор тети и офицера, не понимая, почему они не видят его страдания.
Тетя Ася — Тетя ведёт разговор с офицером, не замечая Мишки за ширмой. Она отказывается от его попыток обольстить её, оставаясь в семейной динамике.
Офицер Кондрат Григорьевич — Офицер Кондрат Григорьевич влюблён в тетю и пытается её обольстить, но не замечает Мишки. Его чувства и попытки влияют на семейные отношения.
Мать — Мать часто обижает Мишка, толкая его и заставляя чувствовать себя неполноценным. Она зовёт его пить чай, отвечает безразлично, когда он просит поцеловать её.

Цитаты

«Пусть смерть… Надоели эти вечные попреки, притеснения из-за какого-нибудь лишнего яблока…»
«Мама, поцелуй-ка меня!»

Сводка по автору из Wikidata

1880–1925. Аркадий Тимофеевич Аверченко. русский писатель, сатирик, театральный критик (1880—1925)

Читать онлайн

Страница 2 из 2

III

К его удивлению, офицер совершенно не обращал внимания на ловкий прием с бешено мелькавшим зеркальцем. Офицер сложил руки на груди и, звенящим шепотом произнес:

– И вы не догадываетесь?!

– Нет, – сказала тетя, кладя зеркальце на колени.

– Так знайте же, что я люблю вас больше всего на свете!

«Вот оно… Уже начал с ума сходить, – подумал со страхом Мишка. – На колени стал. С чего, спрашивается?»

– Я день и ночь о вас думаю… Ваш образ все время стоит передо мной. Скажите же… А вы… А ты? Любишь меня?

«Вот еще, – поморщился за ширмой Мишка, – на «ты» говорит. Что же она ему, горничная, что ли?»

– Ну, скажи мне! Я буду тебя на руках носить, я не позволю на тебя пылинке сесть…

«Что-о такое?! – изумленно подумал Мишка. – Что он такое собирается делать?».

– Ну, скажи – любишь? Одно слово… Да?

– Да, – прошептала тетя, закрывая лицо руками.

– Одного меня? – навязчиво сказал офицер, беря ее руки. – Одного меня? Больше никого?

Мишка, распростертый в темном уголку за ширмами, не верил своим ушам.

«Только его? Вот тебе раз!.. А его, Мишку? А папу, маму? Хорошо же… Пусть-ка она теперь подойдет к нему с поцелуями – он ее отбреет».

– А теперь уходите, – сказала тетя, вставая. – Мы и так тут засиделись. Неловко.

– Настя! – сказал офицер, прикладывая руки к груди. – Сокровище мое! Я за тебя жизнью готов пожертвовать.

Этот ход Мишке понравился. Он чрезвычайно любил все героическое, пахнущее кровью, а слова офицера нарисовали в Мишкином мозгу чрезвычайно яркую, потрясающую картину: у офицера связаны сзади руки, он стоит на площади на коленях, и палач, одетый в красное, ходит с топором. «Настя! – говорит мужественный офицер. – Сейчас я буду жертвовать за тебя жизнью…» Тетя плачет: «Ну, жертвуй, что ж делать». Трах! И голова падает с плеч, а палач по Мишкиному шаблону в таких случаях скрещивает руки на груди и хохочет оскорбительным смехом.

Мишка был честным, прямолинейным мальчиком и иначе дальнейшей судьбы офицера не представлял.

– Ах, – сказала тетя, – мне так стыдно… Неужели я когда-нибудь буду вашей женой…

– О, – сказал офицер. – Это такое счастье! Подумай – мы женаты, у нас дети…

«Гм… – подумал Мишка, – дети… Странно, что у тети до сих пор детей не было».

Его удивило, что он до сих пор не замечал этого… У мамы есть дети, у полковницы на верхней площадке есть дети, а одна тетя без детей.

«Наверно, – подумал Мишка, – без мужа их не бывает. Нельзя. Некому кормить».

– Иди, иди, милый.

– Иду. О, радость моя! Один только поцелуй!..

– Нет, нет, ни за что…

– Только один! И я уйду.

– Нет, нет! Ради Бога…

«Чего там ломаться, – подумал Мишка. – Поцеловалась бы уж. Будто трудно… Сестренку Труську целый день ведь лижет».

– Один поцелуй! Умоляю. Я за него полжизни отдам!

Мишка видел: офицер протянул руки и схватил тетю за затылок, а она запрокинула голову, и оба стали чмокаться.

Мишке сделалось немного неловко. Черт знает что такое. Целуются, будто маленькие. Разве напугать их для смеху: высунуть голову и прорычать густым голосом, как дворник: «Вы чего тут делаете?!»

Но тетя уже оторвалась от офицера и убежала.