Загрузка...
Три тысячи лет среди микробов — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Три тысячи лет среди микробов

Автор Марк Твен
0+1989
Дата написания1904-12-31
Язык книгиru
Язык оригиналаen
Возрастное ограничение0+

Описание

Книга сочетает научно-фантастический рассказ о микробе, превратившемся из человека, с философскими размышлениями о времени, морали и экономике, а также с дискуссией о межпланетных контактах и богатстве, раскрывая внутренние конфликты персонажей и их поиск баланса между личными интересами и общественным благом.

Главный конфликт / проблема

Преобразование человека в микроб и поиск смысла в новом мире, а также конфликт между личной выгодой и моральной справедливостью при распределении богатства

Ключевые идеи

  • Исторический подход автора подчёркивает достоверность фактов.
  • Микроб воспринимает время и мораль иначе, чем человек, и считает моральный смысл ключевым для цивилизации.
  • Переход от человеческой к микробической сущности раскрывает различия и сходства в восприятии мира.
  • Гек утверждает, что пришёл с другой планеты и раскрывает её размеры и свойства.
  • Ученые проявляют скептицизм, но постепенно открывают новые сведения о Земле и о возможном существовании других миров.
  • Обсуждение религиозных вопросов о спасении животных и их месте в загробном мире.
  • Микробы могут заражать друг друга, играя роль защитников и паразитов.
  • Иерархия презрения и социальной иерархии от высших к низшим кастам.
  • Единая валютная система упрощает экономику и уменьшает хаос.
  • Моральные дилеммы в военных и экономических решениях.
  • Мечта и сон как источник идеи и вдохновения
  • Моральный конфликт между личной выгодой и справедливостью

Вывод

Книга показывает, как изменение перспективы меняет восприятие времени, морали и богатства, подчёркивая необходимость баланса между личными интересами и общественным благом.

Кому полезна

  • учёные и исследователи биологии и микробиологии
  • философы и теологи
  • студенты и преподаватели истории и экономики
  • любители научной фантастики и научно-популярной литературы

Главные темы

  • Микробный взгляд на историю и время
  • Мораль и сознание в микромире
  • Экономика и власть в Блитцовском
  • Межпланетные контакты и научные дебаты
  • Бедность и богатство: этика распределения

Персонажи

  • Нарратор — Изучает микробиологию, участвует в военных событиях и экономических размышлениях. Он использует мечту и сон как источник идеи, анализирует расчёты и сталкивается с моральным конфликтом.
  • Блитцовский — Становится холерным микробом, описывает адаптацию и новые ощущения.
  • Марк Твен — Подчёркивает достоверность и серьёзность изложения фактов.
  • Переводчик — Стремится сохранить оригинальный стиль, отмечает ошибки и трудности перевода.
  • Екатерина — Вмешивается в дискуссию, добавляя религиозные убеждения и обсуждая спасение животных. Включила мыслефон, вдохновивший нарратора.
  • Генрих — Встреча микроба с императором, признание в монархии.
  • Гек — Раскрывает внеземную природу, описывает родную планету и Землю, пытаясь убедить ученых в правдивости своих слов.
  • Луи — Задаёт вопросы, уточняя детали, и постепенно принимает идеи Гека.
  • Лем — Высмеивает Гека, но в конце концов принимает его идеи.
  • Гулливер — Участвует в обсуждении, иногда высмеивает Гека, но в итоге принимает его идеи.
  • Герцог — Объясняет микробную биологию и помогает улучшить микроскоп.
  • Сир Галаад — Помогает нарраторам в обучении и обсуждении этики. Восхищён историей Земли, использует мыслефон.

Цитаты

  • «Произведение, предлагаемое вниманию читателя, – труд исторический, тем не менее я вполне полагаюсь на его достоверность.»
  • «Микробическое время – это система измерения, где один человеческий день равен сотням лет микробов.»
  • Гек: "Она больше Блитцовского."
  • Лем: "Это не бредни, существует другая планета, я вырос на ней."
  • «Микроб спасает Землю, иначе, погребенная под толщей мусора, она исчезла бы из виду и стала непригодной к использованию».
  • «Мы сварили живьем бедняжек суинков, ну и что? Пусть терпят, пусть вымещают зло на своих паразитах».
  • Сначала мне снилось, что я терпеливо прогрызаю себе путь в длиннющем и тонком нерве нижнего коренного зуба Блитцовского.
  • Я был на грани экстаза. Шахта существовала – пусть иллюзорная, весьма иллюзорная, но все-таки она существовала!

Сводка по автору из Wikidata

1835–1910. Mark Twain. американский писатель, журналист и общественный деятель (1835–1910)

Читать онлайн

Страница 1 из 38

Annotation

Произведение, предлагаемое вниманию читателя, – труд исторический, тем не менее я вполне полагаюсь на его достоверность. Каждая его страница – убедительное доказательство того, что автор добросовестно излагает голые факты, не приукрашивая их вымыслом. Такая манера изложения, возможно, утомляет читателя, но зато дает пищу уму, я испытываю удовлетворение при мысли, что просвещенная публика, давно пресыщенная фантазиями на исторические темы, не подкрепленными ни единым фактом, будет, наконец, вознаграждена...

Марк Твен

Предисловие

I

II

III

IV

V

VI

VII

VIII

IX

Х

XI

XII

XIV

XV

XVI

XVII

XVIII

XIX

XX

XXI

XXI

notes

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

Марк Твен Три тысячи лет среди микробов Жизнеописание микроба с примечаниями, сделанными той же рукой семь тысяч лет спустя Перевод с микробского Марка Твена. 1905 г.

Предисловие

Произведение, предлагаемое вниманию читателя, – труд исторический, тем не менее я вполне полагаюсь на его достоверность. Каждая его страница – убедительное доказательство того, что автор добросовестно излагает голые факты, не приукрашивая их вымыслом. Такая манера изложения, возможно, утомляет читателя, но зато дает пищу уму, я испытываю удовлетворение при мысли, что просвещенная публика, давно пресыщенная фантазиями на исторические темы, не подкрепленными ни единым фактом, будет, наконец, вознаграждена. Из тысяч утверждений автора всего лишь два представляются спорными, и эти противоречивые утверждения (если их считать таковыми) вполне простительны, ибо обращает на себя внимание то, что автор сделал их с горечью и впоследствии раскаивался в своих словах. Если б не эти два недочета, весьма несущественные, разумеется, мне не пришлось бы просить читателя о снисхождении.

Переводчик

Я сохранил в переводе не только суть произведения, но и стиль автора. Сначала я исправлял и то, и другое, но потом отказался от этой затеи. Создавалось впечатление, будто я обрядил портового грузчика в смокинг и заставил его прочесть лекцию в колледже. Щегольской наряд сковывал его, безупречно правильный, изысканный английский язык в устах простолюдина звучал натянуто и неестественно, пожалуй – неприятно, холодно и безжизненно, я бы даже сказал – отдавал мертвечиной. И тогда я решил оставить автора в привычной для него одежде – рубашке и комбинезоне, – пусть лучше, по своему обыкновению, путается в словах Пишет он неряшливо и много словно, все время отклоняясь от темы, с самодовольством, какого я доселе не встречал, а его неграмотность может вызвать разрыв сердца. Ничего не поделаешь, принимайте его таким, какой он есть.

Переводчик

Титульный лист рукописи – неправильный.

В этом никто не виноват – несчастный случай.

I

Маг допустил ошибку в. эксперименте – в те далекие времена было невозможно достать настоящие чистые реактивы – и в результате превратил меня не в птицу, как собирался, а в микроб холеры[1]

Примечание (семь тысяч лет спустя)

Я пробыл микробом три тысячи лет (микроболет), когда приступил к этой повести. Сначала я намеревался для экономии времени и сил зафиксировать ее на механическом мыслефоне, но потом раздумал: а вдруг захочется коснуться чего-то личного? Впрочем, хочешь не хочешь, это придется сделать, так не все ли равно – обнародовать свою тайну в печати, и дело с концом, или доверить ее машине, которая раскроет ее любому негодяю, стоит ему повернуть ручку, – негодяю любой национальности, говорящему на любом языке? И я решил: напишу книгу на родном языке. Не так уж много суфласков[2] сможет ее прочесть, если она попадет им в руки; к тому же я начинаю забывать родной английский язык, и работа над книгой, несомненно, поможет мне освежить его в памяти. Б. б. Б.

II

Сначала я был недоволен своей судьбой, но это быстро прошло. Я заинтересовался тем, что меня окружало, мне захотелось поскорее все познать и освоиться в новой обстановке. По неведомым причинам я был прекрасно подготовлен к новому существованию – я сразу же прижился в новой среде, во мне заговорили инстинкты холерного микроба – его восприятие жизни, взгляды, идеалы, стремления, тщеславие, привязанности. Я так ревностно и страстно исповедовал идеи микробохолеризма, что превзошел в этом самих микробов холеры; уподобился нашим американским девушкам: не успеют выйти замуж за аристократа, как за неделю утрачивают демократизм, а за вторую – и американский акцент; я обожал весь микромир бацилл, бактерий, микробов, я отдал им весь жар своей души, – какой они могли вынести, разумеется; мой патриотизм был горячей их патриотизма, агрессивнее, бескомпромисснее, – короче говоря, я стал всем микробам микроб. Отсюда ясно, что я судил о микробах с их собственной точки зрения. В то же время я мог судить о них с человеческой точки зрения, и это обстоятельство вызывало ко мне особый интерес И еще: я сохранил представление о человеческом исчислении времени, о человеческом периоде жизни и, вместе с тем, хорошо чувствовал микробское время, представлял себе их период жизни. В человеческом исчислении десять минут означало десять минут, а в микробском – год. В человеческом исчислении час означал час, а в микробском – шесть лет. В человеческом исчислении день означал день, в микробском – сто сорок четыре года. В человеческом исчислении неделя была неделей, в микробском – тысяча восемь лет. В человеческом исчислении год был год, в микробском – пятьдесят две тысячи четыреста шестнадцать лет. Пользуясь летосчислением микробов, я мог увидеть в колыбели нежное юное существо и проследить его судьбу до самой старости – секунду за секундой, минуту за минутой, час за часом; крошка расцветает, превращаясь в прелестную девушку, сочетается узами брака с боготворимым ею юношей; достойная мать семейства, она взирает с любовью на миллионы своих малышей, воспитывает в них честь и благородство, оплакивает миллионы деток, умерших в раннем возрасте, ликует на миллионах веселых свадеб своих более удачливых детей; вот и приближающаяся старость дает о себе знать дряхлостью и морщинами, и наконец ее, освобожденную от печали и бремени жизни, опускают на вечный покой в могилу, я благословляю ее и провожаю слезами прощания – все это за сто пятьдесят лет по микроб-скому времени и за двадцать четыре часа по человеческому.

Незадачливый маг ввел меня в кровь старой развалины – опустившегося плешивого бродяги. Зовут его Блитцовский[3], если он не врет; его выслали в Америку на пароходе из Австро-Венгрии; Австро-Венгрия устала от него. Летом он бродяжничает и спит в поле, а зимой побирается в городах и ночует в тюрьме, если спать в канаве слишком холодно; он был трезв всего лишь раз в жизни, но не помнит, когда это случилось, он никогда не бреется, не моется, не расчесывает свалявшиеся патлы, торчащие вокруг плеши; Блитцовский – невероятный оборванец и грязнуля, он злобен и жесток, мстителен и вероломен, он родился вором и умрет вором, он – богохульник, каких свет не видывал; его тело – сточная труба, помойка, свалка гниющих костей; в нем кишмя кишат паразиты-микробы, созданные на радость человеку. Блитцовский – их мир, их земной шар, владыка их вселенной, ее сокровище, ее диво, ее шедевр. Они гордятся своей планетой, как земляне – своей. Когда во мне говорит дух холерного микроба, я тоже горжусь им, восторженно славлю его, готов отдать за него жизнь, но стоит человеческой природе взять верх, как я зажимаю нос. Я не могу уважительно относиться к этому кладбищу старого мяса.

Страница 1 из 38

Назад1238Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 53

Назад1253Далее