Читать бесплатно онлайн

Рене

Автор Александр Степанович Грин

12+12 читателей

personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в Telegram Читать в MAX Читать в VK Читать в WEB

menu_bookЧитать здесь

Дата написания1916-12-31

Язык книгиru

Возрастное ограничение12+

Жанры

литература 20 века русская классика

Темы

рассказы

Описание

В тюрьме Шамполион, опасный преступник, встречает дочь смотрителя Рене, которая восхищается им и помогает ему побегать. Их отношения развиваются, но в итоге Рене погибает, оставив Шамполиона в размышлениях о любви и судьбе.

Главный конфликт / проблема

Желание свободы против ограничений тюремной реальности

Ключевые идеи

Тюремная среда как место формирования восприятия преступности и судьбы.
Восхищение и любовь к преступнику как способа поиска смысла в ограниченной жизни.
Проблема бегства и свободы в контексте жесткого надзора.
Влияние личных отношений на решения и судьбу персонажей.

Вывод

Книга показывает, как любовь и преступность переплетаются в тюремной реальности, оставляя читателя задуматься о судьбе и свободе.

Кому полезна

Читатели, интересующиеся психологией и криминальными драмами
Любители романтических историй в необычных условиях

Главные темы

Тюремная реальность
Любовь и преступность
Свобода и ограничение

Персонажи

Шамполион — Бывалый преступник, известный своей смелостью и умением планировать побеги. Внутренне сложный персонаж, который вызывает восхищение у Рене.
Рене — Молодая женщина, чья жизнь наполнена рассказами о преступниках. Она восхищается Шамполионом и помогает ему в побеге, одновременно испытывая к нему чувства.
Полина Турнейль — Молодая вдова, которая становится важной фигурой в жизни Шамполиона.
Масперо — Ответственный за надзор над Шамполионом, пытается убедить его не бежать и контролировать Рене.

Цитаты

Ворота закрылись.
Я иду к своим, девушка. Слышите?

Сводка по автору из Wikidata

1880–1932. Александр Грин. российский и советский писатель и поэт (1880—1932)

Читать онлайн

Страница 5 из 6

Турнейль не ответила. Шамполион быстро гримировался. Когда Полина обернулась на его возглас, перед ней стоял выцветший, сутулый человек лет пятидесяти с развратным лицом грязного дельца, брюшком, лысиной и полуседыми длинными бакенбардами.

- Это жестоко! - насильно улыбнулась она, припудривая глаза.

- Жестоко, но хорошо. Наконец, вот! - Он, подбросив, поймал блестящий револьвер. - Возьми деньги.

- Я взяла.

Теперь, вполне готовый к отъезду и борьбе, он почувствовал лихорадочную усталость азартного игрока, которому с уходом годов длиннее кажутся когда-то короткие в своей остроте ночи, тягостнее - ожидания ставок и раздражительнее - проигрыш, усталость подчеркивалась любовью. Он желал бы вновь присесть у окна, смотреть на голубей и слышать ровное дыхание спящей женщины.

Они вышли, взяв лишь по небольшому саквояжу. Шамполион, не будя прислуги, открыл двери собственным, сделанным на всякий случай ключом.

В тревоге промелькнули вокзалы, билетная касса и дебаркадер. Поезд отошел. В купе, кроме них, никого не было.

Поезд шел полями с осевшим на ложбинах утренним чистым туманом. Пунцовые и белые облака, сторонясь, пропускали низкий пук ярких лучей, западавших на возвышения. Еще нигде не было видно людей, лишь изредка одинокая фура с дремлющим на ней мужиком сторожила закрытый переезд; это продолжение безлюдной тишины, в которой проснулся Шамполион, помогало ему разбираться в себе. Сидя против Полины, смотря на нее и разговаривая, он продолжал ощупью, бессознательно, отбрасывать тревогу роковых возможностей, разбираться в обстоятельствах и мысленно вести расчеты с опасностью во всех ее видах, рисуемых его опытным, точным воображением.

- Твоя жизнь ужасна, - сказала Полина. - Спасаться и нападать; быть постоянно настороже, проверять себя, испытывать других... Какая пытка! Какой заговор изменил сущность мира? Коллар, оставь политику, пока не ушла жизнь. Еще не поздно. Мы можем скрыться навсегда в далекой стране.

- Это не для меня, - коротко ответил Шамполион.

- Ты не придаешь значения моим словам.

- Не раз мы говорили об этом. Я все-таки люблю в жизни ее холодное, головокружительное бешенство.

- Коллар, это пройдет, пройдет, может быть, скоро, и ты не вернешь уже тихого угла, который ждал тебя вместе со мной.

- Не могу.

- Решись все-таки. Мне достаточно твоего слова, Коллар. Марсель ведет и в Англию и в Америку.

- Я стремлюсь в Лондон.

- Нет. Дальше.

- Как ты настойчива!

- Знаешь, ведь я люблю.

- Но и я, черт возьми! Однако не любовь решает судьбу! Оставим это.

Он отвернулся к окну, выдохнув сигарный дым с силой, разбившей его о стекло круглым пятном.

С тоскливым, страстным вниманием смотрела женщина на того, кто был (назвался) Коллар. Мысли ее мешались. Наконец, воля одержала победу, и Шамполион, взглянув снова, не заметил и следа тонкой игры страстей, схлынувшей в глубину женской души.

- С.-Ж., - сказал кондуктор, проверяя билеты.

Полина подала свой. Один его угол был согнут.

- Есть здесь буфет, Коллар?

- Есть; это маленький городок.

- Ты знаешь?

- Да, я здесь был.

Приключение в тюрьме два года назад озарило его холодным воспоминанием. Останавливаясь, вагон вздрогнул; скрипнули тормоза.

Снова открылась дверь, пропустив трех кондукторов, и по непроизвольному движению их лиц, выдавших нападение прямым взглядом на руки Шамполиона, он мгновенно сообразил, что путешествие кончено. В купе было тесно. Один из сыщиков загородил своей фигурой Полину, Шамполион не видел ее. Было уже поздно думать о чем-либо. Его вязали и били; он вывертывался, как скользящая большая рыба в жадных руках, и изнемог. Ручные кандалы покончили дело. Выходя, в толпе, запрудившей проход, ослепленный волнением, он, задыхаясь, громко сказал:

- Где ты?

Ему ответил - ниоткуда и близко - мертвый, как стук, голос:

- Буду с тобой...

Палач грелся на кухне, неотступно думая о шее преступника с вялым, нудным содроганием раба, ждущего подачки и плети. Это был хмурый старик. Ему обещали сто франков и четверть срока. Он не смел отказаться. Кроме того, в его измученном тюрьмой сердце жила смелая надежда вернуться на три года скорее к заброшенным огуречным грядкам, забыв о маленьких девочках, плачущих всегда горько и громко.

Стояло холодное, темное и сырое утро. Шамполион не спал. К четырем часам его оставило мужество. Но не страх сменил стиснутую силу души, ее давила тяжесть - фатализм внешнего. Он сидел в камере 23, из которой два года тому назад был выпущен, как гордая птица, скромной и смелой девушкой. Город был тот, в котором его поймали тогда и теперь. Запыленная надпись на подоконнике, выцарапанная гвоздем, сделана была его скучающей, небрежной рукой; надпись гласила:

"Еще не пришел мой час".

"Еще" и "не" стерлись. Остальное потрясло приговоренного. Но к подоконнику, как к магниту, обращались его глаза, и с холодом, с непонятной жаждой мучительства он внимательно повторял их, вздрагивая, как от ножа.

Власти, боясь бегства, покончили с ним скоро и решительно. Скованный по рукам и ногам, Шамполион просидел только неделю. Суд приехал в С.-Ж., собрав наскоро обвинения по самым громким делам бандита, судьи выслушали для приличия защиту и обвинение и постановили гильотину.

Полины Шамполион больше не видел. Он думал, что ее держат в другой тюрьме. Представляя, как она перенесла известие о том, кто Коллар, он весь сжимался от скорби, но сам отдал бы голову за то, чтобы увидеть Турнейль. Надежды на это у него не было.

- Вина! - сказал он в окошечко.

Немного спустя дверь открылась. Казенная рука грубо протянула бутылку. Шамполион пил из горлышка. Настроение стало светлее и шире; искры бесшабашности заблестели в нем, смерть показалась жизнью... Вдруг тяжкий удар отчетливого сознания истребил хмель.

- Жизни! - закричал Шамполион. - Жизни вовсю!

Но припадок скоро прошел. Наступил счастливый момент безразличия, разложения нервов. Шамполион сидел, механически покачивая головой, и думал об опере.

Состояние, в котором он находился, можно сравнить с несуществующим длительным взрывом. Малейший шорох волновал слух. Поэтому долгий ворочающийся звон ключа в двери заставил его вскочить, как от электрического заряда.

Он вскочил: за женщиной, прямо вошедшей в камеру, стояла тень в казенном мундире. Тень сказала:

- По особому разрешению.

Слов этих он не расслышал. Взмахнув скованными руками - единственный доступный ему теперь жест, - он бессознательно рванул кандалы. Нечто в лице Турнейль - не торжественность предсмертного свидания - молчание в ее лице поразило его. Возвращая самообладание, он сказал:

- Полина?! Да, ты! Видишь?

Она молчала. Ненависть и любовь по-прежнему спорили в ее сердце, и самое памятное объятие не было памятнее короткого толчка в грудь.

- Я пришла, - холодно сказала она, заметив, что молчание становится тягостным, - увидеть вас снова, Шамполион, в том же месте, из которого когда-то освободила. Ведь я - Рене.

Страница 5 из 6

Назад 1…4 5 6 Далее