Загрузка...

AI-разбор доступен после входа

Суть книги, пересказ, главный конфликт, ключевые идеи, вывод, кому полезна, главные темы, персонажи и цитаты можно получить после входа в BookRa.

auto_awesomeПолучить AI-разбор

О книге

«Бог из сумрачных сил, затаенных во мгле. Вывел духа источник и все на земле Он смешал – и с неё снял он длани. С той поры дух желает царить над судьбой; С темнотою инстинктов, с стихией слепой Бой ведет, совершенствуясь в брани…»

Дата написания1900-12-31
Язык книгиru
Язык оригиналаpl
Возрастное ограничение12+
Жанры
зарубежная классиказарубежная поэзиястихи и поэзиялитература 20 века
Темы
поэмы

Читать онлайн

Страница 4 из 7

Песнь II

На острове – король, но с этих дней

Веселья нет на нем, и все сильней

Тень Даймона и тень его дружины

Смущает мир вечерних грез долины.

А только день разгонит ночи сны —

Весть ужаса летит тревожной птицей:

От жителей уходят вереницей

Любимые и лучшие сыны.

Едва турнир сменился тишиной,

Один певец покинул кров родной,

Отца и мать и вечный мир долины

И почему не ведомы причины

(Он говорил, что тесно жить в стенах)

Ушел с одной своею лирой звучной

И спутником дружины неразлучной

Скитается в ущельях и горах.

Там тишина. Задумчивы леса.

Над пропастью синеют небеса.

Там Даймон рать свою ведет по скалам

На гору, что зовется Идеалом.

Ужасный путь но черной круче скал

Идет, казалось, в сумрачный провал;

В лазурь небес высоко поднимаясь,

Высь горная терялась в мрачной мгле,

И Бог, порою на нее спускаясь,

В громах о чем-то говорил земле.

И те слова, те знаменья святыни,

Без отклика в душе людей прошли

И, гром тая, всё ждали на лавине,

Что человек придет сюда к вершине,

Разбудит их, поднявшись от земли.

Туда вела опасная дорога…

В час отдыха с печалью на челе

Певец твердил друзьям, что на земле

Они, поэты, – не любимцы Бога,

Кому налил он золотом сердца

И душу из прозрачного кристалла

Ковал, чтобы светилась и блистала

Она красой бессмертного венца.

«Мы, – говорил он: – дети перелома;

И всяк из нас – наследник зол отца;

Стяжанья жажда близко нам знакома,

Живет в душе, пятнает нам сердца».

«Яд преступлений без сознанья пили

Из почвы острова мы с юных дней,

И в годы детства нам обычны были

Грехи отцов, паденья матерей».

«Теперь от искры совести не даром

Святой огонь в душе у нас ростет!

Раздуем же! Пусть вспыхнет – и пожаром

Всю слабость, все сомнения сожжеть.

Сердца черны от вековой заразы —

Пусть переплавит в светлые алмазы.»

«Идем! Пусть, горным воздухом дыша,

Излечится печальная душа,

Пусть учится, отринув сеть рассчетов,

Безумию стремительных полетов

И, свято исполняя свой завет,

В юдоль печали проливает свет,

Чтоб на земле лучи его святые

Зажгли людей, как факелы живые!»

«Смотрите вниз, туда, сквозь эту мглу:

Там блещут слезы горного потока;

Он борется с преградой и жестоко

Бьет грудь свою о твердую скалу.

Пусть смерть нас не страшит своим виденьем,

В тюрьме мы подарим ее презреньем!»

«Смотрите в высь на горного орла:

Он воздуха волну одолевает

Могучим взмахом своего крыла.

С приветом солнцу выше он взлетает,

И взор его и ясен и открыт.

Нам, как ему, бороться предстоит

Всей силою, во что бы то ни стало,

Ломать преграды на своем пути,

Поднять толпы к светилу идеала

И в сердце их для неба дверь найти!»

Умолк и в высь пошел. И всей дружиной

Они пошли за ним с огнем в очах,

Пошли, следя за горною вершиной,

Мелькавшею в румяных облаках.

А в городе сгущалась мгла печали,

И страхом все наполнились сердца,

Когда однажды ночью убежали

Из дома – дети знатного отца

И на стене поспешно начертали:

«Отец и мать, простите! Тяжела

Разлука нам, но долг дает веленье

Снять с острова проклятье преступленья,

С материка – кошмар ужасный зла…»

И вдруг иная весть ударом грома

Весь остров огласила в тишине;

Народ на площадь выбежал из дома,

Толкуя о явившемся судне.

Там, бледный, среди общего молчанья,

Островитянин, что с недавних пор,

Исполнив королевское желанье,

Ходил искать дружину в царстве гор,

Так говорил: «Смотрю я из долины

И вижу, – что-то движется из гор.

Я полагал, что то – кусок лавины,

Как вдруг невольно поразила взор

Толпа людей: то Даймон шел с дружиной!

Со страхом, растянувшись на земле,

Смотрел я, оставаясь на скале,

И видел: то, что я считал лавиной,

Сползавшей с гор, то было их судно.

Его толкали, силы напрягая,

Все люди. К морю близилось оно.

Я шел за ними, все узнать желая.

Из слов вождя я услыхал одно:

Что едут все в чужия земли света…

И к королю, известие храня,

Я прибежал. Он выслушал меня

И пригласил к столу вельмож совета.»

Умолк и пот он вытирал с лица,

Устав от бега и от повторенья

Своих вестей с начала до конца.

Толпу объяло мрачное смятенье.

На половине слова у людей

Порвался голос. Точно ужас казни,

Почувствовали все в мозгу костей

Дрожь холода и призраки боязни…

Предчувствие росло среди сердец,

Что рок из круга их предназначенья

Взял приговор, который, без сомненья,

Единым словом утвердить Творец.

И, как в бреду, виденье им предстало:

Казалось, от обиженной земли,

Так быстро, что дыханье застывало,

Месть Господа им ангелы несли.

И взор ловил в тоске невыразимой

Кровавый суд на пламенных мечах.

Всех поразил тот вид неотвратимый,

Все головы склонил безумный страх,

Как будто меч, подобный грозной буре,

Уже сверкал, мгновения губя.

Когда-ж толпа опять пришла в себя

И к радостной безоблачной лазури

Вновь подняла смущенный, грустный взор

Увидела, как будто бы далекий

По небесам промчался метеор

И скрыл в лазури отблеск одинокий.

И каждый думал, мрачен и угрюм,

Что значило безвестное явленье?

Потом поднялся говор, крик и шум,

Смущенная толпа пришла в движенье,

К дворцу стремились все, и перед ним

Раздался крик: «Мы короля хотим!!»

На зов толпы, шумящей, своевольной,

Король явился бледен и смущен.

Она ему кричала, что довольно

Советов этих; пусть немедля он

Идет на берег, чтобы силой власти

Иль просьбой беглецов остановить.

Напрасно он пытался их смирить;

Король был сам рабом народной страсти:

И робко, под ударами бичей

Враждебных взглядов, взял свою порфиру,

Надел корону, представляя миру

Подобье куклы прежних королей,

И в путь пошел взволнованный и жалкий.

Как жертвенник пылая, солнца шар

Светил с небес. Как белые весталки,

Которых жжет экстаза мощный жар,

Снега под солнцем таяли. Природа

Затихла вся в расцвете красоты,

Лишь пели гимн весенние цветы

В честь вечного светила небосвода.

Браня в душе палящий солнца зной,

Толпы людей тянулись по дороге,

Измучены в молчанье и в тревоге,

К заливу моря горною тропой.

Вот, наконец, и горная вершина:

Отсюда даль толпе была видна,

Зеленая цветущая равнина,

Морской залив и моря пелена.

По зелени и синеве простора

Разсеянно летели стрелы взора.

Когда же удалось уйти очам

Из плена этой синевы и дали,

Они опять к заливу посылали

Пытливый взор, ища чего-то там.

У сжатого скалами полукруга

Представилось им светлое пятно,

Как розы лепесток на фоне луга.

Иные, рассмотрев тревожным взглядом,

Решили, что у берега судно;

И все толпы вниз полились каскадом.

Да, точно, там стояли беглецы,

И вид судна и формы говорили,

Что то судно в горах соорудили

Искусные певицы и певцы.

Они не в ватерпасе, не в аршине

Искали мер для своего судна.

Подобно чаше вогнуть в середине

Его был корпус, форма же стройна

Была, как форма легкого сонета.

Нос – остро срезанный напоминал

Мужскую рифму среди строк куплета;

Подобно строфам – весел ряд торчал;

Прямые мачты, как мечты поэта,

На палубу глядели с вышины,

На них канаты, как строфа терцета,

Из трех веревок были сплетены.

Ряд парусов в их мерном колыханьи,

Как ритмов ряд, судно слегка качал

И, как поэмы звучное названье,

На мачте флаг пурпуровый играл.

Как раз тогда все люди торопливо

В судно садились; оттого и смех,

И шум, и крики разносились живо…

Их вождь желал остаться позже всех,

На берегу стоял он одиноко.

Со времени ухода своего

Он изменился, видимо, глубоко.

Он точно вырос. Тело все его

Лишь духа оболочкою казалось.

Приметы муки внутренней борьбы

Ушли с лица, оно же прояснялось

Решимостью и знанием судьбы.

Страница 4 из 7

Назад1…345…7Далее

Вам также может понравиться

Гитанджали — обложка книги

Гитанджали

Н. А. Пушечников

Золото тигров. Сокровенная роза. История ночи. Полное собрание поэтических текстов — обложка книги

Золото тигров. Сокровенная роза. История ночи. Полное собрание поэтических текстов

Хорхе Луис Борхес

Стихотворения — обложка книги

Стихотворения

Максимилиан Александрович Волошин

Гринтаун. Мишурный город — обложка книги

Гринтаун. Мишурный город

Рэй Дуглас Брэдбери

Кипарисовый ларец — обложка книги

Кипарисовый ларец

Иннокентий Фёдорович Анненский

Три стихотворения — обложка книги

Три стихотворения

Николай Александрович Васильев