Загрузка...
Легенда о царе и декабристе — обложка книги
Дата написания1910-12-31
Язык книгиru
Язык оригинала0
Возрастное ограничение12+

Описание

История жизни и реформаторской деятельности Александра Николаевича Муравьева, бывшего декабриста, ставшего губернатором Нижнего Новгорода и активным сторонником крестьянской реформы.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между реформатором Муравьевым и традиционалистами, а также внутренние противоречия в системе власти, которые осложняют реализацию крестьянской реформы.

Ключевые идеи

  • Муравьев – бывший декабрист, ставший губернатором и реформатором.
  • Сочетание личных убеждений и служебных обязанностей в контексте крестьянской реформы.
  • Муравьев стремился к открытости и справедливости в управлении, особенно в организации ярмарки.
  • Борьба с злоупотреблениями и коррупцией была центральной темой его деятельности.
  • Конфликт с Шереметевым отражает противоречия между традиционными помещичеством и реформаторскими усилиями.

Вывод

Книга показывает, как личные убеждения и служебные обязанности переплетаются в эпоху реформ, подчеркивая сложность и противоречивость реформаторской деятельности

Кому полезна

  • историки
  • студенты истории
  • любители истории
  • читатели, интересующиеся реформами России

Главные темы

  • Крестьянская реформа
  • Декабристское движение
  • Внутренняя политика Нижнего Новгорода
  • Конфликты между реформатором и дворянами

Цитаты

  • Полковник Александр Муравьев. Участвовал в умысле цареубийства согласием, в 1817 году изъявленным, равно как участвовал в учреждении тайного общества, хотя потом от него совершенно удалился, но о цели него не донес.
  • Губернатор-крамольник обнаружил свою личность выразительно и ярко, надолго оставив по себе память в Нижегородском крае.
  • "имеет до него надобность… без различия чина, звания, состояния, во всякий час для ежедневно…"
  • "За примерный порядок, усердие и точность в исполнении своих обязанностей…"

Сводка по автору из Wikidata

1853–1921. Vladimir Korolenko. русский писатель, журналист, публицист, общественный деятель

Читать онлайн

Страница 2 из 13

II

В то время, когда я поселился в Нижнем, то есть в половине 80-х годов прошлого столетия, там еще сохранялись кое у кого списки многочисленных сатир и пасквилей, в которых поэты, главным образом дворянского сословия, пытались воспроизвести фигуру Муравьева в том виде, как она представлялась с дворянской точки зрения. Летописец Нижегородского края, известный в свое время «областник», А. С. Гациский[7] тщательно собрал и сохранил от забвения эту рукописную литературу, передав ее в местную архивную комиссию. В 1897 году некто г. Юдин извлек из архивных недр и напечатал в «Русской старине» (сентябрь) самое объемистое из произведений этого «муравьевского цикла», так и озаглавленное: «Муравиада».[ 8] Нужно сказать с некоторым прискорбием, что это поэма очень грязная, написанная неуклюжим стихом и вообще бездарная до оскорбления вкуса. Но для характеристики Муравьева в ней все-таки есть интересные черты. Г. Юдину показалось даже, что она выражает отрицательное отношение к Муравьеву всего населения. Это – наивность тем большая, что «всего населения» тогда, пожалуй, вовсе и не было. Были мужики, нетерпеливо ждавшие свободы и глухо волновавшиеся в этом своем нетерпении; было образованное общество, с восторгом встречавшее всякий шаг на пути освобождения, и было большинство дворян, растерянных и испуганных реформой. И у каждого из этих элементов было свое отношение ко всему, в том числе, конечно, и к Муравьеву. Не трудно было разглядеть, что «Муравиада» отражала губернатора-декабриста в крепостническом зеркале. Вся она проникнута острой, но бессильной враждой, вынужденной питаться пошловатыми мелкими сплетнями, направленными вдобавок (не совсем по-джентльменски) не столько даже против самого Муравьева, сколько против жившей у него племянницы, фрейлины Муравьевой[9].

Надо, однако, отдать справедливость дворянской музе. Она не ограничилась одной «Муравиадой», в некоторых, не столь объемистых ее произведениях видны, пожалуй, и искренность, и одушевление. Искренность вражды, одушевление ненависти, но все же эти чувства подымают тон, диктуют порой яркие, гневные, иной раз даже слишком выразительные эпитеты. Например:

И от злости ты ревел, Лиходей лукавый, Что в крестьянах не успел Бунт возжечь кровавый.

Или:

Ты хитрейший санкюлот, Хуже всех французских. Девяносто третий год Готовил для русских.

Самые мягкие из этих отзывов обвиняют Муравьева в том, что он

…популярности искал. Свободы дух распространял, Прогрессом бредил и народ На бунт подталкивал вперед.

Особенно часто и злорадно дворянская сатира останавливается на так называемой «Муравьевской башне»[10]. В 80-х и даже девятидесятых годах остатки ее еще можно было видеть на высоком берегу Оки, против ярмарки, и нужно признать, что сооружение вышло не из удачных. Предполагалось водрузить на ней огромный циферблат, видный «со стрелки», который, по-видимому, должен был напоминать всероссийскому купечеству обязательные часы открытия и закрытия лавок, во избежание законного штрафования. Оказалось, однако, что часы видны плохо. Башня, кроме того, дала трещины, и верхний ее этаж пришлось для безопасности проходящих снять. Дворянская сатира нашла в этом предмете обильную пищу, и около «муравьевской дылды» зароились стишки, остроты, обвинения, как грачи около старой колокольни. Много неуклюжих строк посвящено этой башне в «Муравиаде». Другой поэт видит в ее постройке скрытую цель:

– Ты башню здесь соорудил… – Чтоб поколения земли Ввиду ея с почтеньем шли, Воспоминая каждый раз, Как ты господствовал у нас, Как вольность здесь восстановил, Вопрос крестьянский в ход пустил.

Здесь дворянская муза непосредственно простодушна и искренна: она ставит вопрос прямо, не прибегая к мелкой сплетне.

Для нее преступление Муравьева состоит в том, что он «восстановил вольность» и «пустил в ход крестьянский вопрос», что и было на самом деле.

Однако, много было на Руси губернаторов, которые по приказу свыше и по долгу службы, «восстановляли вольность» и содействовали, по мере сил и усердия, решению крестьянского вопроса, однако, сколько известно, ни один не вдохновлял в такой степени и такое количество дворянских сатириков, как Муравьев. Вероятно, потому, что в них видели просто исполнителей; на Муравьева же смотрели иначе: – старый мечтатель и заговорщик:

Тайным действуя путем, С молотком масона, Он хотел быть палачом И дворян, и трона.

Крепостническое дворянство чувствовало в Муравьеве не простого, хотя бы даже энергичного и умелого исполнителя реформы. В его лице, в тревожное время, перед испуганными взглядами явился настоящий представитель того духа, который с самого начала столетия призывал, предчувствовал, втайне творил реформу и, наконец, накликал ее. Старый крамольник, мечтавший «о вольности» еще в «Союзе благоденствия» в молодые годы, пронес эту мечту через крепостные казематы, через ссылку, через иркутское городничество, через тобольские и вятские губернские правления и, наконец, на склоне дней стал опять лицом к лицу с этой «преступной» мечтой своей юности. Только теперь, – с горечью говорит дворянский поэт, —

– все изменилося: За что он погибал, За то теперь возвысился, В чести и славе стал.

И был это уже не мечтатель из романтического «Союза благоденствия», а старый администратор, прошедший все ступени дореформенного строя, не примирившийся с ним, изучивший взглядом врага все его извороты, вооруженный огромным опытом. Вообще противник убежденный, страстный и – страшный!.. Научившийся выжидать, притаиваться, скрывать свою веру и выбирать время для удара. Когда, – говорит автор «Муравиады», —

– на губернаторство К нам прибыл Муравьев, Скрывал свое он варварство, Покуда здесь был нов.

Скоро, однако, он выпустил когти и, прежде всего, по свидетельству того же поэта, «верхушки стал ломать». Поэма с нескрываемым сочувствием называет (инициалами) нескольких крупных деятелей откупного и чиновничьего мира, которых «сломал» сбросивший маску декабрист, и затем продолжает с негодованием:

Да разве мы причиною, Что с некоторых пор Идет здесь под сурдиною Всем людям перебор. Помещиков, сановников Всех гонит наш кащей И душит он чиновников, Как жирный кот мышей[11].

К статье А. А. Савельева («Р. Старина», июнь 1898 г.)[12], из которой я заимствовал некоторые из цитированных фрагментов дворянской сатиры, приложен и портрет Муравьева. В широком, несколько скуластом лице седого человека в генеральском мундире сразу можно уловить типичные муравьевские черты; близкое родственное сходство с его печально знаменитым виленским братом[13] сказывается ясно: та же энергия, тот же властный, только более спокойный взгляд, тот же отпечаток суровой угрюмости, только более одухотворенный и благородный. Губы энергического склада, густые брови над выразительными молодыми глазами. И мне кажется теперь, когда я знаю основные черты этого характера, что, спокойные на портрете, эти глаза должны легко вспыхивать, а около губ ютится предчувствие угрюмо насмешливой улыбки…

Еще характерная черточка бывшего заговорщика.

Страница 2 из 13

Вам также может понравиться

Страница 1 из 102

Назад12102Далее