Загрузка...
Назад в библиотеку
Пролегомены ко всякой будущей метафизике, могущей появиться как наука — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Пролегомены ко всякой будущей метафизике, могущей появиться как наука

Автор Владимир Сергеевич Соловьев
16+202565 читателей
personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в TelegramЧитать в MAXЧитать в VKЧитать в WEB
menu_bookЧитать здесь
Дата написания1970-01-01
Язык книгиru
Язык оригиналаde
СерияЭксклюзивная классика (АСТ)
Возрастное ограничение16+
Жанры
критикаметафизика
Темы
философия Иммануила Кантафилософские концепциивеликие философыэпоха Просвещенияфилософская теория

Описание

Книга представляет критический анализ возможностей метафизики, основанный на идеях Канта, и предлагает структуру для превращения метафизики в научную дисциплину.

Главный конфликт / проблема

Вопрос о том, как метафизика может стать научной дисциплиной, учитывая сомнения, поднятые Юмом и Кантом о возможности a priori‑связей причинности.

Ключевые идеи

  • Кант рассматривает «Пролегомены» как предварительный этап к созданию метафизики.
  • Возможность метафизики определяется наличием априорных синтетических суждений.
  • Чистая математика и чистое естествознание служат примерами априорного синтетического знания.
  • Пространство и время как чистые a priori‑формы делают возможным синтетическое знание.
  • Критика чистого разума раскрывает структуру познания из чистого разума и роль категорий.
  • Законы природы познаются a priori и находятся в рассудке, а не в природе.
  • Категории – логические функции, требующие чувственного содержания для смысла.
  • Трансцендентальные идеи (психологические, космологические, теологические) необходимы для завершения синтетического единства рассудка.
  • Антиномии возникают при попытке применить рассудок к вещам самим по себе и обе стороны антиномии ложны.
  • Метафизика возможна только как результат критики чистого разума, определяющей границы возможного опыта.

Вывод

Книга приходит к выводу, что метафизика возможна только как результат критики чистого разума, которая определяет границы возможного опыта и систематизирует категории и трансцендентальные идеи, тем самым открывая путь к созданию новой критической науки, заменяющей догматическую метафизику.

Кому полезна

  • Философы, исследующие метафизику и её научную основу
  • Учителя и студенты, изучающие критическую философию Канта
  • Люди, интересующиеся фундаментальными вопросами о природе знания

Главные темы

  • Критика чистого разума как основы метафизики
  • Категории и трансцендентальные идеи как структура познания
  • Антиномии и их решение

Цитаты

  • Вопрос о том, возможно ли вообще то, что называется метафизикой?
  • Критика чистого разума есть совершенно новая наука, которой прежде ни у кого и в мыслях не было.
  • "Всеобщие законы природы могут познаваться a priori (т. е. независимо от всякого опыта) и лежать в основе всякого эмпирического применения рассудка;"
  • "Рассудок есть источник всеобщего порядка природы, так как он подводит все явления под свои собственные законы и только этим a priori осуществляет опыт (по его форме)."

Читать онлайн

Страница 35 из 37

Но чтобы все же стать на такую точку зрения, с которой легче всего можно было бы показать все сочинение в невыгодном для автора свете, не затрудняясь никаким особым исследованием, рецензент начинает и кончает следующим утверждением: "Это сочинение есть система трансцендентального или, как он это переводит, высшего идеализма".

Взглянув на эти строки, я сразу понял, какая отсюда выйдет рецензия, вроде того как если бы кто-нибудь, никогда не слыхавший о геометрии и до того ни разу не заглянувший в нее, нашел бы ["Начала"] Евклида и, наткнувшись при перелистывании книги на множество фигур, сказал бы, если бы спросили его мнение: "Эта книга есть систематическое наставление к рисованию; автор пользуется особым языком, чтобы давать неясные, непонятные предписания, которые в конце концов могут привести лишь к тому, что всякий может сделать с помощью хорошего естественного глазомера".

Посмотрим, однако, что это за идеализм, который проходит через все мое сочинение, хотя далеко не составляет душу системы.

Тезис всякого настоящего идеалиста, от элеатской школы до епископа Беркли, содержится в следующей формуле: "Всякое познание из чувств и опыта есть одна лишь видимость, и истина только в идеях чистого рассудка и разума".

Основоположение, всецело направляющее и определяющее мой идеализм, напротив, гласит: "Всякое познание вещей из одного лишь чистого рассудка или чистого разума есть одна лишь видимость, и истина только в опыте".

Но ведь это прямая противоположность настоящему идеализму; как же случилось, что я употребляю этот термин для совершенно противоположной цели, а рецензент видит его всюду?

Преодоление этой трудности зависит от чего-то такого, что очень легко можно было бы усмотреть из всего контекста сочинения, была бы только охота. Пространство и время со всем, что они в себе содержат,- это не вещи или их свойства сами по себе, а принадлежат только к их явлениям; до этого пункта я одного убеждения с теми идеалистами. Но они, и среди них особенно Беркли, рассматривали пространство как чисто эмпирическое представление, которое, так же как и явления в нем, становится нам известным - вместе со всеми своими определениями - лишь посредством опыта или восприятия; я же, напротив, показываю прежде всего, что пространство (а равно и время, на которое Беркли не обратил внимания) со всеми своими определениями может быть познано нами a priori, ибо оно, так же как и время, присуще нам до всякого восприятия или опыта как чистая форма нашей чувственности и делает возможным всякое чувственное созерцание и, стало быть, все явления. Отсюда следует, что, поскольку истина основывается на всеобщих и необходимых законах как своих критериях, опыт у Беркли не может иметь никаких критериев истины, так как в основу явлений опыта не положено им ничего априорного, а отсюда следовало, что они суть одна лишь видимость; у нас же, напротив, пространство и время (в связи с чистыми рассудочными понятиями) предписывают a priori всякому возможному опыту его закон, который вместе с тем дает верный критерий для различения здесь истины и видимости .

Мой так называемый (собственно говоря, критический) идеализм есть, таким образом, идеализм совсем особого рода: он опровергает обычный идеализм и благодаря ему всякое априорное познание, даже геометрическое, впервые получает объективную реальность, которая без этой мною обоснованной идеальности пространства и времени не могла быть доказана даже самыми ревностными реалистами. При таком положении дела я желал бы во избежание всякого ложного толкования назвать иначе это мое понятие, но полностью изменить его не оказывается возможным. Итак, да будет мне позволено называть его впредь, как выше уже указано, формальным или - еще лучше-критическим идеализмом в отличие от догматического идеализма Беркли и скептического - Картезия.

Далее в рецензии на эту книгу я не нахожу ничего достопримечательного. Автор рецензии судит обо всем en gros - манера, выбранная умно, так как при этом не выдаешь своего собственного знания или незнания.

Одно-единственное пространное суждение en detail, если бы оно, как и следует, касалось главного вопроса, раскрыло бы, может быть, мое заблуждение, а, может быть, также и степень понимания рецензентом такого рода исследований. Недурно придумана и следующая уловка, чтобы заранее отбить охоту к чтению самой книги у читателей, привыкших составлять себе понятие о книгах только по сообщениям газет: одним духом пересказать одно за другим множество положений, которые вне связи с их доводами и объяснениями (особенно такие совершенно противоположные всякой школьной метафизике положения, как наши) необходимо должны казаться бессмысленными; переполнить таким образом чашу терпения читателей и затем, познакомив меня с глубокомысленным положением, что постоянная видимость есть истина, закончить таким жестким, но отеческим наставлением: к чему эта борьба против общепринятого языка, к чему и откуда идеалистическое различение? Суждение, которое под конец сводит всю суть моей книги (заранее обвиняемой в метафизической ереси) к одному лишь введению новых терминов и которое ясно показывает, что мой некомпетентный судья нисколько меня не понял, да и самого себя как следует не понял .

Между тем рецензент говорит как человек, убежденный в том, что у него важные и превосходные взгляды,. но он их еще скрывает; ведь по части метафизики мне за последнее время не известно ничего такого, что могло бы оправдывать подобный тон. Однако он поступает весьма несправедливо, лишая мир своих открытии; ведь пет никакого сомнения, что со многими дело обстоит так же, как и со мной: при всем прекрасном, что уже с давних пор написано в этой области, они никак, однако, не могли обнаружить, что наука этим продвинулась хоть немного. Оттачивать дефиниции, снабжать хромые доказательства новыми костылями, накладывать на метафизический кафтан новые заплаты или изменять его покрой, - это еще часто случается, но этого никто не требует. Метафизические утверждения всем наскучили; люди хотят знать возможность этой науки, источники, из которых можно было бы выводить достоверность в ней, и верные критерии, чтобы различать диалектическую видимость чистого разума от истины. Рецензент, должно быть, обладает ключом ко всему этому, иначе он не стал бы говорить так высокопарно.

Но я подозреваю, что такая научная потребность, быть может, никогда не приходила ему на ум, иначе он направил бы свое суждение в эту сторону и даже неудачная попытка в столь важном деле внушила бы ему уважение. Если так, то мы опять добрые друзья. Пусть он углубляется сколько угодно в свою метафизику, никто в этом не должен ему мешать; только о том, что лежит вне метафизики,- о ее источнике в разуме - он уже судить не может. А что мое подозрение не лишено основания, я доказываю тем, что он ни единым словом не упоминает о возможности априорного синтетического познания, что составляло подлинную задачу, от решения которой целиком зависит судьба метафизики и к которой всецело сводилась моя "Критика" (так же как и мои "Пролегомены" здесь). Идеализм, на который он наткнулся и на котором он повис, был принят в учение лишь как единственное средство разрешить эту задачу (хотя он находил подтверждение и на других основаниях) , и здесь рецензент должен был бы показать одно из двух: либо задача не Имеет того значения, какое я ей придаю [в "Критике"] (как, и теперь в "Пролегоменах"), либо ее вообще нельзя разрешить с помощью моего понятия о явлениях, или же она может быть лучше разрешена другим способом; но об этом я не нахожу в рецензии ни слова. Итак, рецензент ничего не понял в моем сочинении, а, Может быть, также и в духе и сущности самой метафизики, если только не допустить - что я предпочел бы, - что рецензентская торопливость, раздраженная трудностью преодоления столь многих препятствий, бросила невыгодную тень на рассматриваемое им сочинение и заслонила от него основное содержание этого сочинения.

Страница 35 из 37

Назад1…34353637Далее