Загрузка...
Медвежонок Джонни — обложка книги
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
медведьДжонниГрэмпиЙеллоустонпаркприключениясемьядетская литературапутешествиеприрода

Описание

Книга рассказывает о жизни маленького медвежонка Джонни и его матери Грэмпи в парке Йеллоустон, их взаимодействии с людьми и другими медведями, а также о переходе Джонни от дикой жизни к содержанию, завершающемся его смертью.

Главный конфликт / проблема

Защита Джонни от опасностей и переход от дикой жизни к содержанию

Ключевые идеи

  • Медведи в парке адаптировались к человеческому присутствию и получили прозвища.
  • Мать Грэмпи безусловно любит сына Джонни, несмотря на его странное поведение и болезни.
  • Наблюдение за семейной жизнью медведей
  • Поведение медведей в мусорной куче
  • Роль матери в защите детёныша
  • Различия между отдельными медведями
  • Взаимодействие медведей с человеческим присутствием
  • Взаимодействие дикой природы и человеческой среды
  • Переход Джонни от дикой жизни к содержанию в парке
  • Влияние человеческой заботы на поведение и здоровье медведя

Вывод

Показывает, как человеческая забота меняет природу и здоровье животного, приводя к его утрате.

Кому полезна

  • любители природы
  • дети
  • учителя
  • исследователи
  • любители животных

Главные темы

  • отношения матери и сына
  • жизнь диких медведей в парке
  • взаимодействие с людьми и их влияние на животных

Персонажи

  • Грэмпи — Грэмпи любит своего сына и готова к любым неприятностям ради него, несмотря на его болезни и странное поведение. Защищает своего детёныша, активно вмешивается в конфликт с другими медведями. Опытная и решительная, защищает сына от опасностей, но иногда отступает от конфликта.
  • Джонни — Джонни постоянно жалуется, имеет болезненный живот, ест мусор, но выглядит здоровым и привлекает внимание своей странностью. Любопытный и жадный, исследует пищу, иногда попадает в неприятности. Любопытный и эмоциональный, часто плачет и крикнет, но проявляет смелость в опасных ситуациях.
  • Наблюдатель — Человек, изучающий поведение медведей, без оружия, наблюдает за их действиями и записывает детали.
  • Гризли — Мощный и агрессивный, но в конечном итоге не продолжает конфликт.
  • Нора — Кормит и обучает Джонни, после чего он становится более спокойным.
  • Тощий Джим — Получил прозвище за свою внешность. Изучает анатомию омара, интересуется пищей.
  • Фэтти — Постоянно занят едой. Медленно и миролюбиво ест, иногда вылизывает язык.
  • Снаффи — Получил прозвище за свою темную окраску.
  • Близнецы — Всегда приходят и уходят вместе.
  • Кошка — Сражается с Грэмпи, но в итоге отступает.
  • Медвежата — Двое маленьких медвежат, игривые и послушные, поднимаются на дерево и спускаются по команде матери.

Цитаты

  • Джонни был забавный маленький медвежонок, живший со своей матерью в Йеллоустонском парке.
  • Грэмпи была готова подвергаться каким угодно неприятностям ради него.
  • Кофф, кофф!
  • ер-р-р, ер-р…
  • Кофф, кофф, кофф…
  • Грэмпи не отходила от него далеко.

Сводка по автору из Wikidata

1860–1946. Ernest Thompson Seton. канадский и американский писатель, художник-анималист, естествоиспытатель и общественный деятель британского происхождения (1860—1946)

Читать онлайн

Страница 1 из 6

Эрнест Сетон-Томпсон Медвежонок Джонни

1

Джонни был забавный маленький медвежонок, живший со своей матерью в Йеллоустонском парке. Мать его звали Грэмпи (Злюка). Вместе с другими медведями они жили в лесу возле гостиницы.

По распоряжению управляющего гостиницей все отбросы из кухни сносили на открытую поляну в окрестном лесу, где медведи могли пировать ежедневно в течение всего лета.

С тех пор как Йеллоустонский парк был объявлен заповедником для диких животных, где они пользовались полной неприкосновенностью, количество медведей там из года в год возрастало. Мирные шаги со стороны человека не остались без ответа, и многие из медведей настолько хорошо освоились с прислугой гостиницы, что даже получили прозвища, соответствующие их внешнему виду и поведению. Один очень длинноногий и худой черный медведь назывался Тощим Джимом. Другой черный медведь звался Снаффи (фыркающий); он был так черен, будто его закоптили. Фэтти (толстяк) был очень жирный, ленивый медведь, вечно занятый едой. Два лохматых подростка, которые всегда приходили и уходили вместе, назывались Близнецами. Но наибольшей известностью пользовались Грэмпи и маленький Джонни.

Грэмпи была самой большой и свирепой из черных медведиц, а Джонни, ее единственный сын, был надоедлив и несносен, так как никогда не переставал ворчать и скулить. Вероятно, это объяснялось какой-нибудь болезнью, потому что ни один здоровый медвежонок, как и всякое здоровое дитя, не станет беспричинно скулить все время. В самом деле, Джонни был похож на больного. У него, по-видимому, постоянно болел живот, и это показалось мне вполне естественным, когда я увидел, какую ужасающую мешанину пожирал он на свалке. Он пробовал решительно все, что видел. А мать, вместо того чтобы запретить ему, смотрела на такое обжорство с полным равнодушием.

У Джонни были только три здоровые лапы, блеклый скверный мех и несоразмерно большие уши и брюхо. Однако мать обожала его; она, по-видимому, была убеждена, что сын ее красавец, и, конечно, совсем избаловала его. Грэмпи была готова подвергаться каким угодно неприятностям ради него, а он всегда с удовольствием давал ей повод для беспокойства. Больной и хилый Джонни был далеко не дурак и умел заставлять свою мамашу делать все, что он захочет.

2

Я познакомился с Джонни летом 1897 года, когда посетил Йеллоустонский парк в целях изучения повседневной жизни животных. Мне рассказали, что в лесу около Фонтанной гостиницы можно увидеть медведей в любое время. Я не особенно верил этим рассказам, пока сам не столкнулся, выйдя из дверей гостиницы через пять минут после приезда, с большой черной медведицей и двумя медвежатами.

Я остановился, испуганный этой встречей. Медведи тоже остановились и, присев на задние лапы, разглядывали меня. Затем медведица издала странный звук, похожий на кашель: «Кофф, кофф!», — и посмотрела на ближайшую сосну. Медвежата, казалось, поняли, что она хотела сказать, так как немедленно побежали к дереву и стали взбираться на него, как две маленькие обезьянки. Почувствовав себя в безопасности, они уселись наверху на ветках, точно мальчишки, придерживаясь одной лапой за ствол и болтая в воздухе маленькими черными ножками.

Медведица-мать, все еще на задних лапах, медленно приближалась ко мне, и я уже начинал чувствовать себя весьма неприятно от близости этого мохнатого чудовища, стоявшего во весь свой саженный рост и, по-видимому, никогда не слыхавшего о волшебной силе человеческого взгляда.

У меня не было с собой даже палки для самозащиты, и когда медведица тихо заворчала, я стал уже помышлять о бегстве, несмотря на то что, как меня уверяли, медведи никогда не нападают на человека. Но медведица снова остановилась. Она стояла шагах в тридцати от меня, продолжая молча меня рассматривать, точно в нерешительности. Казалось, она размышляла: «Этот человек, может быть, и не хочет зла моим детенышам, но рисковать не стоит».

Она взглянула на своих малышей и издала странный жалобный звук, вроде «ер-р-р, ер-р…» — и они начали спускаться с дерева, как послушные дети, получившие приказание. В их движениях не было ничего неуклюжего, «медвежьего». Легко и проворно они спрыгивали с ветки на ветку, пока не очутились на земле. И все трое ушли в лес.

Мне очень понравились эти послушные медвежата. Как только мать приказывала им что-нибудь, они беспрекословно подчинялись ей. Но я узнал, что сама жизнь научила их послушанию.

Так мне удалось с первых же шагов довольно удачно заглянуть в семейную жизнь медведей. Ради этого стоило сюда приехать, даже если бы этим дело и ограничилось. Но мои друзья в гостинице сказали мне, что я попал далеко не в лучшее место для наблюдений. Они советовали мне пройти за четверть мили, на свалку в лесу, где, по их словам, я могу увидеть сколько угодно медведей.

На следующий день рано утром я направился к этой медвежьей столовой, расположенной посреди сосен, и спрятался в ближайших кустах.

Ждать пришлось недолго. Из лесу тихо вышел большой черный медведь. Подойдя к свалке, он принялся раскапывать кучу и пожирать отбросы. Он был все время настороже, приседал на задние лапы и оглядывался при всяком шорохе или отбегал на несколько шагов, как будто в испуге. Наконец, при появлении другого медведя, он поднял уши и бросился наутек под сосны. Второй медведь вел себя так же боязливо и тотчас убежал, едва я зашевелился в кустах, пытаясь лучше его разглядеть.

Вначале я и сам волновался. Ведь носить оружие в Йеллоустонском парке строго воспрещено, и у меня не было даже палки. Но робкое поведение самих медведей меня успокоило. Я с жадностью рассматривал этих больших косматых животных, заглядывал в их домашнюю жизнь.

Однако вскоре я убедился, что избранный мною наблюдательный пункт недостаточно хорош, так как он находился шагах в семидесяти пяти от мусорной кучи. А ближе не было ни одного куста, за которым можно было бы укрыться. Тогда я сделал единственное, что мне оставалось: подошел к самой куче и, выкопав в ней углубление, достаточное для того, чтобы в нем спрятаться, пробыл там целый день, окруженный капустными стеблями, картофельной шелухой, жестянками из-под томатов и гниющими остатками мяса. Это место мне нравилось гораздо меньше, чем мухам. В самом деле, аромат медвежьей столовой был настолько неприятен, что когда я вернулся вечером в гостиницу, мне не позволили войти в нее, пока я не переоделся в лесу.

Сидеть в мусорной куче нелегко, но зато я могу сказать, что в этот день действительно видел медведей. Если бы я считал каждого приходившего на свалку медведя, я мог бы насчитать их больше сорока. Но, конечно, это было бы неправильно, так как медведи уходили и возвращались. Впрочем, я уверен, что их там было не менее тринадцати, потому что такое количество я видел одновременно вместе.

Весь тот день я не оставлял альбома и записной книжки, отмечая каждого вновь появившегося медведя, и вскоре научился отличать их одного от другого.

Страница 1 из 6

Назад126Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 20

Назад1220Далее