Загрузка...
Кавказский пленник — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Кавказский пленник

Автор Александр Сергеевич Пушкин
12+2004266 читателей
Дата написания1821-12-31
Язык книгиru
Возрастное ограничение12+

Описание

Книга повествует о судьбе русского пленника в Кавказском ауле, его внутреннем конфликте, любви к местной девушке и размышлениях о свободе и войне.

Главный конфликт / проблема

Проблема пленения и внутреннего конфликта героя, а также конфликт между личными чувствами и обстоятельствами войны.

Ключевые идеи

  • Плен и память о родине
  • Кавказ как символ свободы и опасности
  • Культурный обмен и взаимопонимание между пленником и местными жителями
  • Внутренний конфликт пленника между желанием свободы и реальностью заключения.
  • Культурный контакт и взаимопонимание между русским и черкеской девушкой.
  • Влияние воспоминаний о родине на эмоциональное состояние пленника.
  • Любовь и разочарование пленника
  • Трагедия и судьба в горах
  • Война как предвестник перемен
  • Стремление к свободе
  • Любовь и потеря
  • Символика реки и гор

Вывод

Книга приводит к осознанию того, что свобода и любовь находятся в противоречии с войной, а культурное наследие Кавказа остаётся живым, несмотря на разрушения.

Кому полезна

  • Любители классической русской литературы
  • Исследователи Кавказа и его культуры
  • Чтение исторической прозы

Главные темы

  • Пленение и культурный обмен
  • Любовь и судьба
  • Война и свобода

Персонажи

  • Русский пленник — Молодой, холодный и немой, но постепенно пробуждающийся от сна, вспоминающий Кавказ и свою родину. Он испытывает внутренний конфликт, отказывается от любви девицы, говорит о своей любви к другому, чувствует тоску и судьбу.
  • Черкешенка — Показывает доброту, приносит кумыс и пытается утешить пленника. Тихая и доброжелательная, она приносит кумыс и поёт, помогая пленнику пережить трудности.
  • Девица — Она страдает от отказа, плачет, пытается убедить пленника и утешить его. Она держит пилу и кинжал, помогает разорвать цепь, но исчезает, оставляя пленника одиноким.
  • Черкесы — Праздные, но в то же время воинственные, демонстрируют культуру и традиции Кавказа. Воинственные и гордые, они обсуждают боевые подвиги и наблюдают за пленником.
  • Казак — Он символизирует военного, уставшего от боёв, наблюдающего за происходящим.
  • Чеченец — Он символизирует свободу и помощь, идёт по берегу и говорит о бегстве.
  • Муз — Муз описывается как легкий друг мечты, летящий к пределам Азии и собирающий дикие цветы Кавказа.
  • Отец и брат девицы — Они представляют угрозу для девицы, но не участвуют напрямую в диалоге.
  • Н. Н. Раевский — Автор обращается к нему в посвящении, выражая благодарность и размышляя о свободе и вдохновении.
  • Котляревский — Котляревский упоминается как герой, чьи действия критикуются как бич Кавказа.
  • Ермолов — Ермолов упоминается как русский военный, чьи действия приводят к войне.
  • Мстислав — Мстислав, сын св. Владимира, упоминается как древний воин, победивший князя Редедю.

Цитаты

  • Прими с улыбкою, мой друг, Свободной музы приношенье
  • Когда я погибал, безвинный, безотрадный
  • «Вот русский!»
  • «Живи!»
  • Ты их узнала, дева гор, Восторги сердца, жизни сладость;
  • В табун, в табун!
  • В реке бежит гремучий вал; В горах безмолвие ночное
  • Беги, – сказала дева гор, – Нигде черкес тебя не встретит.
  • Так муза, легкий друг мечты, К пределам Азии летала
  • И в сече, с дерзостным челом, Явился пылкий Цицианов

Сводка по автору из Wikidata

1799–1837. Александр Сергеевич Пушкин. русский поэт, драматург и прозаик (1799–1837)

Читать онлайн

Страница 1 из 4

Александр Сергеевич Пушкин Кавказский пленник Повесть

Посвящение Н. Н. Раевскому

Прими с улыбкою, мой друг, Свободной музы приношенье: Тебе я посвятил изгнанной лиры пенье И вдохновенный свой досуг. Когда я погибал, безвинный, безотрадный, И шепот клеветы внимал со всех сторон, Когда кинжал измены хладный, Когда любви тяжелый сон Меня терзали и мертвили, Я близ тебя еще спокойство находил; Я сердцем отдыхал – друг друга мы любили: И бури надо мной свирепость утомили, Я в мирной пристани богов благословил. Во дни печальные разлуки Мои задумчивые звуки Напоминали мне Кавказ, Где пасмурный Бешту[1], пустынник величавый, Аулов[2] и полей властитель пятиглавый, Был новый для меня Парнас. Забуду ли его кремнистые вершины, Гремучие ключи, увядшие равнины, Пустыни знойные, края, где ты со мной Делил души младые впечатленья; Где рыскает в горах воинственный разбой И дикий гений вдохновенья Таится в тишине глухой? Ты здесь найдешь воспоминанья, Быть может, милых сердцу дней, Противоречия страстей, Мечты знакомые, знакомые страданья И тайный глас души моей. Мы в жизни розно шли: в объятиях покоя Едва, едва расцвел и вслед отца-героя В поля кровавые, под тучи вражьих стрел, Младенец избранный, ты гордо полетел. Отечество тебя ласкало с умиленьем, Как жертву милую, как верный свет надежд. Я рано скорбь узнал, постигнут был гоненьем; Я жертва клеветы и мстительных невежд; Но, сердце укрепив свободой и терпеньем, Я ждал беспечно лучших дней; И счастие моих друзей Мне было сладким утешеньем.

Часть I

В ауле, на своих порогах, Черкесы праздные сидят. Сыны Кавказа говорят О бранных, гибельных тревогах, О красоте своих коней, О наслажденьях дикой неги; Воспоминают прежних дней Неотразимые набеги, Обманы хитрых узденей[3], Удары шашек[4] их жестоких, И меткость неизбежных стрел, И пепел разоренных сел, И ласки пленниц чернооких. Текут беседы в тишине; Луна плывет в ночном тумане; И вдруг пред ними на коне Черкес. Он быстро на аркане Младого пленника влачил. «Вот русский!» – хищник возопил. Аул на крик его сбежался Ожесточенною толпой; Но пленник хладный и немой, С обезображенной главой, Как труп, недвижим оставался. Лица врагов не видит он, Угроз и криков он не слышит; Над ним летает смертный сон И холодом тлетворным дышит. И долго пленник молодой Лежал в забвении тяжелом. Уж полдень над его главой Пылал в сиянии веселом; И жизни дух проснулся в нем, Невнятный стон в устах раздался; Согретый солнечным лучом, Несчастный тихо приподнялся; Кругом обводит слабый взор… И видит: неприступных гор Над ним воздвигнулась громада, Гнездо разбойничьих племен, Черкесской вольности ограда. Воспомнил юноша свой плен, Как сна ужасного тревоги, И слышит: загремели вдруг Его закованные ноги… Все, все сказал ужасный звук; Затмилась перед ним природа. Прости, священная свобода! Он раб. За саклями[5] лежит Он у колючего забора. Черкесы в поле, нет надзора, В пустом ауле все молчит. Пред ним пустынные равнины Лежат зеленой пеленой; Там холмов тянутся грядой Однообразные вершины; Меж них уединенный путь В дали теряется угрюмой — И пленника младого грудь Тяжелой взволновалась думой… В Россию дальный путь ведет, В страну, где пламенную младость Он гордо начал без забот; Где первую познал он радость, Где много милого любил, Где обнял грозное страданье, Где бурной жизнью погубил Надежду, радость и желанье И лучших дней воспоминанье В увядшем сердце заключил. ………………………………………… ………………………………………… Людей и свет изведал он И знал неверной жизни цену. В сердцах друзей нашед измену, В мечтах любви безумный сон, Наскуча жертвой быть привычной Давно презренной суеты, И неприязни двуязычной, И простодушной клеветы, Отступник света, друг природы, Покинул он родной предел И в край далекий полетел С веселым призраком свободы. Свобода! он одной тебя Еще искал в пустынном мире. Страстями чувства истребя, Охолодев к мечтам и к лире, С волненьем песни он внимал, Одушевленные тобою, И с верой, пламенной мольбою Твой гордый идол обнимал. Свершилось… целью упованья Не зрит он в мире ничего. И вы, последние мечтанья, И вы сокрылись от него. Он раб. Склонясь главой на камень, Он ждет, чтоб с сумрачной зарей Погас печальной жизни пламень, И жаждет сени гробовой. Уж меркнет солнце за горами; Вдали раздался шумный гул; С полей народ идет в аул, Сверкая светлыми косами. Пришли; в домах зажглись огни, И постепенно шум нестройный Умолкнул; все в ночной тени Объято негою спокойной; Вдали сверкает горный ключ, Сбегая с каменной стремнины; Оделись пеленою туч Кавказа спящие вершины… Но кто, в сиянии луны, Среди глубокой тишины Идет, украдкою ступая? Очнулся русский. Перед ним, С приветом нежным и немым, Стоит черкешенка младая. На деву, молча, смотрит он И мыслит: это лживый сон, Усталых чувств игра пустая. Луною чуть озарена, С улыбкой жалости отрадной Колена преклонив, она К его устам кумыс[6] прохладный Подносит тихою рукой. Но он забыл сосуд целебный; Он ловит жадною душой Приятной речи звук волшебный И взоры девы молодой. Он чуждых слов не понимает; Но взор умильный, жар ланит, Но голос нежный говорит: Живи! и пленник оживает. И он, собрав остаток сил, Веленью милому покорный, Привстал и чашей благотворной Томленье жажды утолил. Потом на камень вновь склонился Отягощенною главой; Но все к черкешенке младой Угасший взор его стремился; И долго, долго перед ним Она, задумчива, сидела; Как бы участием немым Утешить пленника хотела; Уста невольно каждый час С начатой речью открывались; Она вздыхала, и не раз Слезами очи наполнялись. За днями дни прошли как тень. В горах, окованный, у стада Проводит пленник каждый день. Пещеры темная прохлада Его скрывает в летний зной; Когда же рог луны сребристой Блеснет за мрачною горой, Черкешенка, тропой тенистой, Приносит пленнику вино, Кумыс, и ульев сот душистый, И белоснежное пшено; С ним тайный ужин разделяет; На нем покоит нежный взор; С неясной речию сливает Очей и знаков разговор; Поет ему и песни гор, И песни Грузии счастливой[7] И памяти нетерпеливой Передает язык чужой. Впервые девственной душой Она любила, знала счастье; Но русский жизни молодой Давно утратил сладострастье: Не мог он сердцем отвечать Любви младенческой, открытой — Быть может, сон любви забытой Боялся он воспоминать. Не вдруг увянет наша младость, Не вдруг восторги бросят нас, И неожиданную радость Еще обнимем мы не раз; Но вы, живые впечатленья, Первоначальная любовь, Небесный пламень упоенья, Не прилетаете вы вновь. Казалось, пленник безнадежный К унылой жизни привыкал. Тоску неволи, жар мятежный В душе глубоко он скрывал. Влачася меж угрюмых скал В час ранней, утренней прохлады, Вперял он любопытный взор На отдаленные громады Седых, румяных, синих гор. Великолепные картины! Престолы вечные снегов, Очам казались их вершины Недвижной цепью облаков, И в их кругу колосс двуглавый, В венце блистая ледяном, Эльбрус огромный, величавый, Белел на небе голубом[8]. Когда, с глухим сливаясь гулом, Предтеча бури, гром гремел, Как часто пленник над аулом Недвижим на горе сидел! У ног его дымились тучи, В степи взвивался прах летучий; Уже приюта между скал Елень испуганный искал; Орлы с утесов подымались И в небесах перекликались; Шум табунов, мычанье стад Уж гласом бури заглушались… И вдруг на долы дождь и град Из туч сквозь молний извергались; Волнами роя крутизны, Сдвигая камни вековые, Текли потоки дождевые — А пленник, с горной вышины, Один, за тучей громовою, Возврата солнечного ждал, Недосягаемый грозою, И бури немощному вою С какой-то радостью внимал. Но европейца все вниманье Народ сей чудный привлекал. Меж горцев пленник наблюдал Их веру, нравы, воспитанье, Любил их жизни простоту, Гостеприимство, жажду брани, Движений вольных быстроту, И легкость ног, и силу длани; Смотрел по целым он часам, Как иногда черкес проворный, Широкой степью, по горам, В косматой шапке, в бурке черной, К луке склонясь, на стремена Ногою стройной опираясь, Летал по воле скакуна, К войне заране приучаясь. Он любовался красотой Одежды бранной и простой. Черкес оружием обвешан; Он им гордится, им утешен: На нем броня, пищаль, колчан, Кубанский лук, кинжал, аркан И шашка, вечная подруга Его трудов, его досуга. Ничто его не тяготит, Ничто не брякнет: пеший, конный — Все тот же он; все тот же вид Непобедимый, непреклонный. Гроза беспечных казаков, Его богатство – конь ретивый, Питомец горских табунов, Товарищ верный, терпеливый, В пещере иль в траве глухой Коварный хищник с ним таится И вдруг, внезапною стрелой, Завидя путника, стремится; В одно мгновенье верный бой Решит удар его могучий, И странника в ущелья гор Уже влечет аркан летучий. Стремится конь во весь опор, Исполнен огненной отваги; Всё путь ему: болото, бор, Кусты, утесы и овраги; Кровавый след за ним бежит, В пустыне топот раздается; Седой поток пред ним шумит — Он в глубь кипящую несется; И путник, брошенный ко дну, Глотает мутную волну, Изнемогая, смерти просит И зрит ее перед собой… Но мощный конь его – стрелой На берег пенистый выносит. Иль, ухватив рогатый пень, В реку низверженный грозою, Когда на холмах пеленою Лежит безлунной ночи тень, Черкес на корни вековые, На ветви вешает кругом Свои доспехи боевые: Щит, бурку, панцирь и шелом, Колчан и лук – и в быстры волны За ним бросается потом, Неутомимый и безмолвный. Глухая ночь. Река ревет; Могучий ток его несет Вдоль берегов уединенных, Где на курганах возвышенных, Склонясь на копья, казаки Глядят на темный бег реки — И мимо их, во мгле чернея, Плывет оружие злодея… О чем ты думаешь, казак? Воспоминаешь прежни битвы, На смертном поле свой бивак, Полков хвалебные молитвы И родину?.. Коварный сон! Простите, вольные станицы, И дом отцов, и тихий Дон, Война и красные девицы! К брегам причалил тайный враг, Стрела выходит из колчана — Взвилась – и падает казак С окровавленного кургана. Когда же с мирною семьей Черкес в отеческом жилище Сидит ненастною порой, И тлеют угли в пепелище; И, спрянув с верного коня, В горах пустынных запоздалый, К нему войдет пришлец усталый И робко сядет у огня: Тогда хозяин благосклонный С приветом, ласково, встает И гостю в чаше благовонной Чихирь[9] отрадный подает. Под влажной буркой, в сакле дымной, Вкушает путник мирный сон, И утром оставляет он Ночлега кров гостеприимный[10]. Бывало, в светлый Баиран[11] Сберутся юноши толпою; Игра сменяется игрою: То, полный разобрав колчан, Они крылатыми стрелами Пронзают в облаках орлов; То с высоты крутых холмов Нетерпеливыми рядами, При данном знаке, вдруг падут, Как лани, землю поражают, Равнину пылью покрывают И с дружным топотом бегут. Но скучен мир однообразный Сердцам, рожденным для войны, И часто игры воли праздной Игрой жестокой смущены. Нередко шашки грозно блещут В безумной резвости пиров, И в прах летят главы рабов, И в радости младенцы плещут. Но русский равнодушно зрел Сии кровавые забавы. Любил он прежде игры славы И жаждой гибели горел. Невольник чести беспощадной, Вблизи видал он свой конец, На поединках твердый, хладный, Встречая гибельный свинец. Быть может, в думу погруженный, Он время то воспоминал, Когда, друзьями окруженный, Он с ними шумно пировал… Жалел ли он о днях минувших, О днях, надежду обманувших, Иль, любопытный, созерцал Суровой простоты забавы И дикого народа нравы В сем верном зеркале читал — Таил в молчанье он глубоком Движенья сердца своего, И на челе его высоком Не изменялось ничего. Беспечной смелости его Черкесы грозные дивились, Щадили век его младой И шепотом между собой Своей добычею гордились.

Страница 1 из 4

Назад124Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 10

Назад1210Далее