Читать бесплатно онлайн

Петербургские повести

Автор Николай Васильевич Гоголь

0+5.4k читателей

personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в Telegram Читать в MAX Читать в VK Читать в WEB

menu_bookЧитать здесь

Язык книгиru

Возрастное ограничение0+

Жанры

классическая проза детская познавательная и развивающая литература

Темы

ПетербургГогольповести19 векисториягородабсурдсатирапетербургская жизньроман

Описание

Книга представляет собой цикл повестей, в которых Петербург выступает как живой, абсурдный персонаж, через призму жизни художников, чиновников и сверхъестественных слухов, раскрывая бюрократическую и художественную борьбу и странные события, сопровождающие город.

Главный конфликт / проблема

Город Петербург, погруженный в абсурд и бюрократическую систему, становится ареной конфликтов между личностью и системой, искусством и коммерцией, а также сверхъестественными слухами, которые влияют на судьбы его жителей.

Ключевые идеи

Петербург как мрачный, загадочный герой, где абсурд преобладает над здравым смыслом
Название «Петербургские повести» возникло благодаря предложению Владимира Шенрока
Невский проспект как символ общественной жизни Петербурга
Одержимость художника и внутренний конфликт
Потеря и поиск идентичности через физический и художественный призмы
Аукцион как сцена столкновения интересов разных слоёв общества
Бюрократическая абсурдность и страх перед властью
Абсурдные дневники как отражение внутреннего хаоса
Перечисление всех участников проекта
Краткие заметки с переводами и культурными отсылками

Вывод

Книга приводит к выводу, что Петербург — живой, абсурдный персонаж, в котором абсурдность и бюрократия формируют судьбы людей, а искусство и сверхъестественные явления служат зеркалом человеческой природы.

Кому полезна

Любители русской классической литературы
Студенты и исследователи русской литературы
Читатели, интересующиеся абсурдом и сатирой
Профессионалы, работающие в сфере культуры и искусства

Главные темы

Петербург как персонаж
Бюрократия и абсурд
Искусство и коммерция
Сверхъестественные слухи
Борьба между личностью и системой

Персонажи

Пискарев — Робкий молодой художник, одержимый блондинкой, погружается в фантазии и теряется в собственных мыслях, пытаясь следовать за ней, но его попытки оказываются бессмысленными.
Чартков — Молодой художник, покупает старый портрет, переживает странные видения, достигает временного успеха, но в итоге теряет талант и сталкивается с конфликтом между коммерцией и истинным искусством.
Платон Ковалев — Майор, недовольный жизнью, теряет нос и ищет его, сталкиваясь с бюрократическими препятствиями и подозрениями в причастности соседки Подточины.
Б. — Стройный, лет тридцати пяти, без модных притязаний, известный среди присутствующих.
Ростовщик — Внешне загадочный, возможно азиатского происхождения, его деньги сопровождаются странными последствиями, привлекая внимание аристократов и художника.
Акакий Акакиевич — Бедный, незаметный работник, чья смерть вызывает появление призрака‑чиновника, который сдирает меха у людей.
Призрак‑чиновник — Видится ночью, не различая статуса людей, исчезает после чихания, пугает жителей Петербурга.
Каролина Ивановна — Служит как источник утешения и отвлечения от тревог, посещает «значительное лицо».
«Значительное лицо» — Постепенно становится более осторожным и переживает страх, пытается помочь Акакии.
Будочник Кирюшкиного переулка — Схватывает мертвец за ворот, но не успевает остановить его, участвует в попытке поймать призрак.
Сумасшедший дневник — Показывает внутренний хаос и потерю идентичности, считает себя испанским королём.
Пирогов — Появляется в диалоге с Пискаревым, но не играет ключевой роли в основной сюжетной линии.

Цитаты

В 1830‑х Гоголь начинает приглядываться к Петербургу как к странному знакомому: вроде бы все чинно, блестит фасад, а за ним – чертовщина какая-то.
Название «Петербургские повести» предложил литературовед Владимир Шенрок в конце XIX века.
Нет ничего лучше Невского проспекта, по крайней мере в Петербурге; для него он составляет все.
Пискарев был робким, но в душе носил искры чувства.
Ни за что не продам!
«Портрет, по-видимому, уже несколько раз был ресторирован и поновлен и представлял смуглые черты какого-то азиатца…»
«Он бросился к нему в ноги и молил кончить портрет, говоря, что от сего зависит судьба его и существование в мире»
«Полиция сделано было распоряжение поймать мертвеца во что бы то ни стало, живого или мертвого, и наказать его, в пример другим, жесточайшим образом»
«Я считаю себя испанским королём, Фердинандом VIII, и теперь я понимаю, что всё вокруг меня – лишь иллюзия»
Моя жена! – Что вам угодно? – Ступайте на кухню!

Сводка по автору из Wikidata

1809–1852. Микола Васильович Гоголь-Яновський гербу Яструбець. русский писатель, драматург и публицист (1809—1852)

Читать онлайн

Страница 1 из 46

Annotation

В 1830-х Гоголь начинает приглядываться к Петербургу как к странному знакомому: вроде бы все чинно, блестит фасад, а за ним – чертовщина какая-то. Город здесь не просто фон, а герой – мрачный, загадочный и слегка с приветом. Здесь гуляет нос без хозяина, чин важнее личности, а здравый смысл уступает место абсурду.

Название «Петербургские повести» предложил литературовед Владимир Шенрок в конце XIX века, а отдельным изданием цикл вышел только в 1924 году. Так что путь к собственной «обложке» у этих повестей оказался долгим, но вполне гоголевским – с витиеватыми поворотами и тайным смыслом.

Н. В. Гоголь

Невский проспект

Нос

Портрет

Шинель

Записки сумасшедшего

Над книгой работали

notes

Н. В. Гоголь Петербургские повести

Печатается по изданию: Гоголь Н. В. Петербургские повести. – СПб.: Наука, 1995. – 315 с. – (Литературные памятники).

⁂

Невский проспект

Нет ничего лучше Невского проспекта, по крайней мере в Петербурге; для него он составляет все. Чем не блестит эта улица – красавица нашей столицы! Я знаю, что ни один из бледных и чиновных ее жителей не променяет на все блага Невского проспекта. Не только кто имеет двадцать пять лет от роду, прекрасные усы и удивительно сшитый сюртук, но даже тот, у кого на подбородке выскакивают белые волосы и голова гладка, как серебряное блюдо, и тот в восторге от Невского проспекта. А дамы! О, дамам еще больше приятен Невский проспект. Да и кому же он не приятен? Едва только взойдешь на Невский проспект, как уже пахнет одним гуляньем. Хотя бы имел какое-нибудь нужное, необходимое дело, но, взошедши на него, верно, позабудешь о всяком деле. Здесь единственное место, где показываются люди не по необходимости, куда не загнала их надобность и меркантильный интерес, объемлющий весь Петербург. Кажется, человек, встреченный на Невском проспекте, менее эгоист, нежели в Морской, Гороховой, Литейной, Мещанской и других улицах, где жадность и корысть, и надобность выражаются на идущих и летящих в каретах и на дрожках. Невский проспект есть всеобщая коммуникация Петербурга. Здесь житель Петербургской или Выборгской части, несколько лет не бывавший у своего приятеля на Песках или у Московской заставы, может быть уверен, что встретится с ним непременно. Никакой адрес-календарь и справочное место не доставят такого верного известия, как Невский проспект. Всемогущий Невский проспект! Единственное развлечение бедного на гулянье Петербурга! Как чисто подметены его тротуары, и, боже, сколько ног оставило на нем следы свои! И неуклюжий грязный сапог отставного солдата, под тяжестью которого, кажется, трескается самый гранит, и миниатюрный, легкий, как дым, башмачок молоденькой дамы, оборачивающей свою головку к блестящим окнам магазина, как подсолнечник к солнцу, и гремящая сабля исполненного надежд прапорщика, проводящая на нем резкую царапину, – все вымещает на нем могущество силы или могущество слабости. Какая быстрая совершается на нем фантасмагория в течение одного только дня! Сколько вытерпит он перемен в течение одних суток! Начнем с самого раннего утра, когда весь Петербург пахнет горячими, только что выпеченными хлебами и наполнен старухами в изодранных платьях и салопах, совершающими свои наезды на церкви и на сострадательных прохожих. Тогда Невский проспект пуст: плотные содержатели магазинов и их комми еще спят в своих голландских рубашках или мылят свою благородную щеку и пьют кофий; нищие собираются у дверей кондитерских, где сонный ганимед, летавший вчера, как муха, с шоколадом, вылезает с метлой в руке, без галстука, и швыряет им черствые пироги и объедки. По улицам плетется нужный народ: иногда переходят ее русские мужики, спешащие на работу, в сапогах, запачканных известью, которых и Екатерининский канал, известный своею чистотою, не в состоянии бы был обмыть. В это время обыкновенно неприлично ходить дамам, потому что русский народ любит изъясняться такими резкими выражениями, каких они, верно, не услышат даже в театре. Иногда сонный чиновник проплетется с портфелем под мышкою, если через Невский проспект лежит ему дорога в департамент. Можно сказать решительно, что в это время, то есть до двенадцати часов, Невский проспект не составляет ни для кого цели, он служит только средством: он постепенно наполняется лицами, имеющими свои занятия, свои заботы, свои досады, но вовсе не думающими о нем. Русский мужик говорит о гривне или о семи грошах меди, старики и старухи размахивают руками или говорят сами с собою, иногда с довольно разительными жестами, но никто их не слушает и не смеется над ними, выключая только разве мальчишек в пестрядевых халатах, с пустыми штофами или готовыми сапогами в руках, бегущих молниями по Невскому проспекту. В это время, что бы вы на себя ни надели, хотя бы даже вместо шляпы картуз был у вас на голове, хотя бы воротнички слишком далеко высунулись из вашего галстука, – никто этого не заметит.

В двенадцать часов на Невский проспект делают набеги гувернеры всех наций с своими питомцами в батистовых воротничках. Английские Джонсы и французские Коки идут под руку с вверенными их родительскому попечению питомцами и с приличною солидностью изъясняют им, что вывески над магазинами делаются для того, чтобы можно было посредством их узнать, что находится в самых магазинах. Гувернантки, бледные миссы и розовые славянки, идут величаво позади своих легеньких, вертлявых девчонок, приказывая им поднимать несколько выше плечо и держаться прямее; короче сказать, в это время Невский проспект – педагогический Невский проспект. Но чем ближе к двум часам, тем уменьшается число гувернеров, педагогов и детей: они наконец вытесняются нежными их родителями, идущими под руку со своими пестрыми, разноцветными, слабонервными подругами. Мало-помалу присоединяются к их обществу все, окончившие довольно важные домашние занятия, как-то: поговорившие с своим доктором о погоде и о небольшом прыщике, вскочившем на носу, узнавшие о здоровье лошадей и детей своих, впрочем показывающих большие дарования, прочитавшие афишу и важную статью в газетах о приезжающих и отъезжающих, наконец выпивших чашку кофию и чаю; к ним присоединяются и те, которых завидная судьба наделила благословенным званием чиновников по особенным поручениям. К ним присоединяются и те, которые служат в иностранной коллегии и отличаются благородством своих занятий и привычек. Боже, какие есть прекрасные должности и службы! как они возвышают и услаждают душу! но, увы! я не служу и лишен удовольствия видеть тонкое обращение с собою начальников. Все, что вы ни встретите на Невском проспекте, все исполнено приличия: мужчины в длинных сюртуках, с заложенными в карманы руками, дамы в розовых, белых и бледно-голубых атласных рединготах и шляпках. Вы здесь встретите бакенбарды единственные, пропущенные с необыкновенным и изумительным искусством под галстук, бакенбарды бархатные, атласные, черные, как соболь или уголь, но, увы, принадлежащие только одной иностранной коллегии. Служащим в других департаментах провидение отказало в черных бакенбардах, они должны, к величайшей неприятности своей, носить рыжие. Здесь вы встретите усы чудные, никаким пером, никакою кистью не изобразимые; усы, которым посвящена лучшая половина жизни, – предмет долгих бдений во время дня и ночи, усы, на которые излились восхитительнейшие духи и ароматы и которых умастили все драгоценнейшие и редчайшие сорта помад, усы, которые заворачиваются на ночь тонкою веленевою бумагою, усы, к которым дышит самая трогательная привязанность их посессоров и которым завидуют проходящие. Тысячи сортов шляпок, платьев, платков, пестрых, легких, к которым иногда в течение целых двух дней сохраняется привязанность их владетельниц, ослепят хоть кого на Невском проспекте. Кажется, как будто целое море мотыльков поднялось вдруг со стеблей и волнуется блестящею тучею над черными жуками мужеского пола. Здесь вы встретите такие талии, какие даже вам не снились никогда: тоненькие, узенькие талии, никак не толще бутылочной шейки, встретясь с которыми, вы почтительно отойдете к сторонке, чтобы как-нибудь неосторожно не толкнуть невежливым локтем; сердцем вашим овладеет робость и страх, чтобы как-нибудь от неосторожного даже дыхания вашего не переломилось прелестнейшее произведение природы и искусства. А какие встретите вы дамские рукава на Невском проспекте! Ах, какая прелесть! Они несколько похожи на два воздухоплавательные шара, так что дама вдруг бы поднялась на воздух, если бы не поддерживал ее мужчина; потому что даму так же легко и приятно поднять на воздух, как подносимый ко рту бокал, наполненный шампанским. Нигде при взаимной встрече не раскланиваются так благородно и непринужденно, как на Невском проспекте. Здесь вы встретите улыбку единственную, улыбку верх искусства, иногда такую, что можно растаять от удовольствия, иногда такую, что увидите себя вдруг ниже травы и потупите голову, иногда такую, что почувствуете себя выше адмиралтейского шпица и поднимете ее вверх. Здесь вы встретите разговаривающих о концерте или о погоде с необыкновенным благородством и чувством собственного достоинства. Тут вы встретите тысячу непостижимых характеров и явлений. Создатель! какие странные характеры встречаются на Невском проспекте! Есть множество таких людей, которые, встретившись с вами, непременно посмотрят на сапоги ваши, и, если вы пройдете, они оборотятся назад, чтобы посмотреть на ваши фалды. Я до сих пор не могу понять, отчего это бывает. Сначала я думал, что они сапожники, но, однако же, ничуть не бывало: они большею частию служат в разных департаментах, многие из них превосходным образом могут написать отношение из одного казенного места в другое; или же люди, занимающиеся прогулками, чтением газет по кондитерским, – словом, большею частию все порядочные люди. В это благословенное время от двух до трех часов пополудни, которое может назваться движущеюся столицею Невского проспекта, происходит главная выставка всех лучших произведений человека. Один показывает щегольской сюртук с лучшим добром, другой – греческий прекрасный нос, третий несет превосходные бакенбарды, четвертая – пару хорошеньких глазок и удивительную шляпку, пятый – перстень с талисманом на щегольском мизинце, шестая – ножку в очаровательном башмачке, седьмой – галстук, возбуждающий удивление, осьмой – усы, повергающие в изумление. Но бьет три часа, и выставка оканчивается, толпа редеет… В три часа – новая перемена. На Невском проспекте вдруг настает весна: он покрывается весь чиновниками в зеленых вицмундирах. Голодные титулярные, надворные и прочие советники стараются всеми силами ускорить свой ход. Молодые коллежские регистраторы, губернские и коллежские секретари спешат еще воспользоваться временем и пройтиться по Невскому проспекту с осанкою, показывающею, что они вовсе не сидели шесть часов в присутствии. Но старые коллежские секретари, титулярные и надворные советники идут скоро, потупивши голову: им не до того, чтобы заниматься рассматриванием прохожих; они еще не вполне оторвались от забот своих; в их голове ералаш и целый архив начатых и неоконченных дел; им долго вместо вывески показывается картонка с бумагами или полное лицо правителя канцелярии.

Страница 1 из 46

Назад1 2…46 Далее