Загрузка...

AI-разбор доступен после входа

Суть книги, пересказ, главный конфликт, ключевые идеи, вывод, кому полезна, главные темы, персонажи и цитаты можно получить после входа в BookRa.

auto_awesomeПолучить AI-разбор

О книге

Дебютный роман Сергея Арно – современная петербургская фантасмагория. Из поколения в поколение передавали в преступном мире России тайное знание, позволяющее так усыпить человека, чтобы он казался мертвым – и умение поднимать таких спящих. В 1924 году так уснул один известный человек, которого кое-кто не прочь сегодня разбудить...

Дата написания1994-12-31
Язык книгиru
Язык оригинала0
Возрастное ограничение0+
Жанры

Читать онлайн

Страница 76 из 77

Он рванул за ручку дверь и, боясь дворничихи, стремительно вышел… но оказался почему-то на лестнице. Дверь сзади захлопнулась. Николай метнулся назад и с удивлением заметил, что руки у него заняты. В одной руке у него была дорожная сумка, а в другой – пищущая машинка. "Что это я? Съезжать собрался, что ли?" Стоя перед закрытой дверью, он уловил сзади какое-то движение и, обернувшись, увидел спускающуюся по лестнице старуху с ломом. Не в первый уже раз он видел ее в сомнамбулистическом сне, блуждающей без смысла. Но сейчас она шла за ним. Это он почему-то понял. И хотя лом по-солдатски покоился у нее на плече, приготовлен он был для Николая. И душераздирающе страшным показался ему зазубренный серп за поясом священной старухи… и ее власть над всем этим "квадратом", из которого не возвращаются.

– А почему, собственно, не возвращаются? – сказал я, прочитав последнюю фразу и отложив шариковую ручку. – Я-то вернулся.

Я осмотрелся по сторонам.

– Боже мой!

Вернулся я, оказывается, в комнату выселенного дома. На полу валялся мусор, кое-где половицы были выворочены, обои сорваны… Словом, комната выглядела так, будто ее покинули давно и навсегда. На потертом круглом столе, оставленном жильцами, лежала толстая кипа исписанных листов.

За окном смеркалось. На меня вдруг нашло – бывает такая ерунда: забредешь в незнакомое место и чувствуешь, что словно уже был здесь и то же самое видел, а видеть не мог, потому что не был никогда. Вот и сейчас мне такая ерунда причудилась. Я пролистнул исписанные страницы. Строчки были ровными, без помарок, будто чужой рукой. Я удивился, сложил рукопись в папку и, поднявшись из-за стола, прошелся по комнате. Была она не такая уж и захламленная. Это сначала, в начинающихся сумерках, она показалась мне чересчур запущенной.

Под ноги попалось что-то мягкое, я отступил и, наклонившись, пригляделся. Это оказался завязанный узлом носовой платок. Я отпрянул. Что такое?! Изумленно осмотрелся по сторонам. Так и есть. Тот самый круглый стол, только без скатерти. А вот здесь стояла софа. В углу шкаф, полный завязанных узлами носовых платков…

Я стоял в комнате Владимира Ивановича. Но как же она изменилась с тех пор! Я подошел к окну и сумел разглядеть, что в углу лежит вовсе не груда мусора, а куча узловатых платков. Платки были оставлены владельцем, и в их узлах сохранялось еще и будет храниться, до полного истления, много памятных дат, происшествий, анекдотов…

Грустная это была куча оставленной и забытой человеческой памяти. На подоконнике и стенах виднелись вмятины, словно кто-то старательно лупил по ним молотком. Отвыкший паркет под тяжестью моего тела скрипел и постанывал. Я вышел в прихожую, не задумываясь (по привычке), протянул руку к выключателю. Под потолком загорелась лампочка.

– И свет есть. Чудно!

В прихожей тоже царило запустение. Слой пыли и грязи на полу указывал на то, что нога человека не ступала здесь по меньшей мере год. Дверь в комнату Ленинца-Вани была открыта настежь: кое-где на стенах сохранились плакаты о светлом будущем коммунизма и прочего белибер-дового содержания. Посреди комнаты, завалившись на один бок, стояла покалеченная прорванная тахта. Свет здесь тоже был. И везде на стенах – в прихожей, в комнатах – я обнаруживал все те же вмятины. Заглянул я и в комнату Валентина. Там было опрятно, чувствовалось участие двух пар женских рук. Мусор аккуратно заметен в угол, на подоконнике в банке букетик засохших гвоздик. Неожиданно резко зазвонил телефон. Я вздрогнул, машинально сделал несколько шагов. Остановился. Мне звонить было некому. Но телефон звонил и звонил. Аппарат покоился в углу прихожей под газетой. Я подошел и поднял трубку.

– Позовите, пожалуйста, Валю, – попросили меня мужским голосом.

– Его нет… То есть, он здесь больше не живет.

– Ах вот, значит, как. Ну ладно!

В голосе прозвучала угроза, потом короткие гудки.

– Чудно… – проговорил я и, повесив трубку, пошел в кухню.

В кухне было особенно грязно.

Посередине на полу большая гора мусора, вываленного из помойных ведер. Вдоль стен стояли два стола. Один из них, у окна, был Владимира Ивановича. Осталась посуда и прохудившиеся кастрюли… Я выглянул в окно. Когда-то тщательно-претщательно выметенный двор теперь походил на свалку ломаной мебели, бумаг, тряпок и прочего вторсырья. В наступивших сумерках заброшенный двор имел печальное зрелище.

Я хотел отойти от окна, но тут возле горы отслужившей мебели заметил человеческую фигуру. Это был курносый мужик с косой. Опершись на древко косы, сгорбившись, он сидел на чем-то, усталый и неподвижный. Удивителен и страшен был вид человека, сидящего на развалинах прошлой жизни. Я долго не мог оторвать глаз от зловещего силуэта. Косец не шевелился. "Что с ним, – подумал я. – Почему он не двигается?" Я стал приглядываться к нему внимательнее. Да нет, почудилось! Просто испорченная мебель, сложившись в замысловатую конструкцию, образовала силуэт человека. Я вздохнул облегченно и пошел обратно в комнату Владимира Ивановича. В коридоре я подобрал палку и не без удивления узнал в ней бамбуковую трость Казимира Платоныча, конец ее был обломан. В моих хождениях по хорошо знакомой мне квартире меня преследовала мысль о беспощадном побоище, разыгравшемся в "квадрате" двора. Ломаная мебель, вмятины на стенах, явно скоропостижное бегство жильцов дома – все это будоражило фантазию, и я представлял уже нашествие неизвестно кого… На палку Казимира Платоныча я закрыл входную дверь, повернулся, чтобы идти в комнату, и тут же отпрянул в испуге. Из стены, на уровне моей головы, торчал железный лом, и, резко повернувшись, я чуть не ударился о него лицом.

К стене ломом, словно визитная карточка, была пригвождена пластмассовая кукла. Железное острие, проломив ей грудь, вонзилось глубоко в стену.

Я с сожалением глядел на это зрелище. Мне было печально, оттого что безжалостный лом прошел через чью-то мечту о радости будущего материнства, и я вспомнил старуху с серпом за поясом, владевшую ломом. Следы на стенах и мебели были безусловно от этого орудия труда. То ли проникли сюда чужаки, от нашествия которых оберегала священная старуха "квадрат" двора, и она, защищая от инородцев рубежи, пала на поле брани, и "квадрат" подвергся разорению, то ли сама старуха, внезапно проснувшись и озверев от реальности, раздолбала мебель ломом и прогнала люд на веки вечные… Это, пожалуй, выглядело правдоподобнее. И я вдруг отчетливо представил себе картину гибели двора, священную старуху, устроившую безжалостную кровавую сечу. Она предстала передо мной с искаженным лютой ненавистью лицом, наперевес, как копье, державшей лом и размахивая зазубренным орудием сельскохозяйственного труда – нарубить, натоптать, натешиться пред смертью!..

И жалко мне стало попавшихся под серп и лом священной старухи людей. С трудом мне удалось выдернуть из стены лом. Покалеченную куклу я усадил к стене и, вздохнув, принялся за работу.

Страница 76 из 77

Вам также может понравиться

Страница 1 из 98

Назад1298Далее