Загрузка...

AI-разбор доступен после входа

Суть книги, пересказ, главный конфликт, ключевые идеи, вывод, кому полезна, главные темы, персонажи и цитаты можно получить после входа в BookRa.

auto_awesomeПолучить AI-разбор

О книге

«– Ну-с, а теперь, – сказал доктор, – моя роль окончена. Я свое дело сделал и могу сказать не без некоторой гордости, сделано оно хорошо. Теперь остается только выпроводить вас и этого холодного и зловредного города и предоставить вам месяца два отдыха где-нибудь на чистом воздухе со спокойной совестью и без всяких забот. Последнее, конечно, всецело ваше дело, но что касается первого, то мне кажется, что я мог бы вам это предоставить. Вышло это, можно сказать, довольно странно; всего только несколько дней тому назад Padre приезжает ко мне из деревни, и хотя мы с ним люди различных профессий, мы тем не менее добрые старые друзья, и он обратился ко мне, прося помочь чем-нибудь одной сильно нуждающейся семье из его прихожан. Это семья… впрочем, ведь вы совершенно незнакомы с Испанией, и даже самые громкие имена наших грандов вам ровно ничего не скажут, а потому достаточно, если я вам скажу, что некогда они были великими мира сего, а теперь находятся на краю падения и не только полного разорения, но даже нищеты…»

Дата написания1884-12-31
Язык книгиru
Язык оригиналаen
Возрастное ограничение12+
Жанры
зарубежное фэнтезимистикакниги про вампировлитература 19 века
Темы
повестивампирыанглийская литератураанглийская классика

Читать онлайн

Страница 20 из 21

– Что с ним сталось, одному Богу известно, – сказал крестьянин. – Но если правда то, что говорят, и что кругом слышишь, то его конец был достоин его греха!.. При одной мысли о том волосы становятся дыбом… Да, сеньор!..

– Вы хотите сказать, что его убили?..

– Ну, конечно, убили, – отозвался мой собеседник, – но как! Вот в чем весь ужас. Впрочем, есть вещи, о которых грешно даже и говорить. – Он махнул рукой и замолк.

– Ну, а те люди, что живут там… – начал было я, но он с диким порывом перебил меня:

– Люди!? – крикнул он. – Какие там люди!? Там нет людей, нет ни мужчин, ни женщин, в этом сатанинском гнезде. Там все дьявольское отродье! Как? Неужели вы прожили здесь так долго и ничего не слыхали?..

И он приблизил свой рот к самому моему уху и принялся таинственным, жутким шепотом сообщать мне самые ужасные вещи, озираясь и оглядываясь, словно боясь, чтобы птицы здесь, в горах, не услышали его и не пали мертвыми, сраженные ужасом. То, что он мне говорил, едва ли была правда. Это скорее всего была басня, вымышленная суеверными горцами, – басня даже и не оригинальная, одно из старых, как мир, преданий, изукрашенных фантазией невежественного деревенского люда, – но меня поразила в его словах не самая суть этой басни, а то заключение, которое я услышал из его уст.

– В прежние времена, – сказал он, – церковь непременно бы приказала сжечь это дьявольское гнездо и все это змеиное отродье, но теперь у церкви руки стали коротки. Даже товарищ мой, Мигуель, остался здесь, на земле, не наказанным ни людьми, ни церковью, но зато он предстал во всем своем страшном грехе перед судом прогневанного Бога. Конечно, это было очень дурно, что это так случилось, но теперь этого больше не будет. Падре уже стар, он в преклонных годах, ослаб и потому смотрит на все сквозь пальцы; мало того, говорят, что его там околдовали; но зато у его паствы теперь раскрылись глаза! Люди поняли наконец опасность такого соседства, поняли, что если они еще дольше будут терпеть это, то сами за то дадут ответ Богу, или же сами погибнут с нечестивцами – и вот не сегодня завтра… во всяком случае, скоро, от этого сатанинского гнезда останется только один пепел, а дым взовьется высоко к небу, как дым кадильницы перед алтарем.

Его слова привели меня в такой ужас, до того ошеломили и поразили меня, что я не видел, как он встал, простился со мной и ушел. Я сидел словно громом пораженный и не знал, что мне делать, что предпринять; предупредить ли предварительно патера, или отправиться с этой недоброй вестью прямо к обитателям «ресиденсии», которым грозила такая страшная участь. Но этот вопрос решила за меня сама судьба: пока я размышлял и обсуждал этот вопрос, я увидел на тропинке, ведущей на скалу, женскую фигуру под густой вуалью; но никакая вуаль не была в состоянии обмануть мою проницательность в данном случае: в каждом движении и в каждой линии этой фигуры я узнавал Олалью и, притаившись за выступом скалы с безумно бьющимся сердцем, я дал ей подойти совсем близко, подняться на самую вершину утеса. Тогда я выступил вперед; она сразу узнала меня и остановилась, но не проронила ни слова; я тоже молчал; некоторое время мы безмолвно смотрели друг на друга с выражением страсти и печали. Наконец, она заговорила первая.

– Я думала, что вы уже уехали отсюда, – сказала она. – Ведь это все, что вы могли бы сделать для меня – уехать отсюда, – и вы все-таки не уехали… Это все, о чем я просила вас, а вы еще остаетесь здесь. Но вы не знаете, что каждый лишний день навлекает все большую смертельную опасность не только на вашу голову, но и на наши. Здесь в горах прошел слух, что вы любите меня, и местное население решило не допустить этого; решило пустить в ход самые смелые средства и против нас, и против вас…

Я понял, что она была уже осведомлена о грозившей ей опасности, и был этому очень рад.

– Олалья, – сказал я. – Я готов уехать отсюда сегодня же, сейчас, сию минуту, но только не один!

Она отошла немного в сторону и опустилась на колени перед распятием; она молилась, а я стоял подле нее и смотрел то на нее, то на святое изображение Того, Кому она молилась, то на живую фигуру прекрасной молящейся женщины, то на страшный, как у привидения, намалеванный лик, на расписанные раны и выступающие ребра многострадального Христа. Кругом царила мертвая тишина, нарушаемая только жалобным криком каких-то крупных горных птиц, кружившихся словно в недоумении и тревоге над вершинами соседних гор. Но вот Олалья поднялась с колен, повернулась ко мне лицом, откинув скрывавшую ее лицо вуаль и держась одной рукой за перекладину креста, к которому она прижималась, точно ища убежища и защиты, и я увидел ее бледное, скорбное и печальное лицо.

– Вы видите, я держу руку на кресте, – сказала она, – и хотя Падре говорит, что вы не христианин, но все равно, взгляните хоть одно мгновение моими глазами на это скорбное лицо Божественного Страдальца, и вы почувствуете, что все мы так же, как и Он, унаследовали грехи всех предыдущих поколений, и все мы должны нести их и искупать, и расплачиваться за то прошлое, которое не было нашим; и в каждом из нас, да, даже и во мне, есть искра божества! И подобно Ему, все мы должны некоторое время нести свой крест, пока не взойдет для нас лучезарное утро и не принесет нам мир и успокоение, и светлую радость! Так позвольте же мне идти моим путем одной; таким образом, я все же буду менее одинока и менее несчастна, потому что моим защитником и помощником, моею крепостью и моим утешением будет Тот, Кто является другом и утешителем всех отчаявшихся и скорбящих! Он будет со мной! И в своем горе и несчастье, простившись навсегда со всеми земными радостями и добровольно приняв на себя крест, крест отречения и страданий, я буду более счастлива, чем утопая в грехе и пользуясь всеми видимыми благами жизни.

И когда она говорила, я смотрел на лик распятого Христа, и хотя я не был любителем подобных изображений и от души презирал это лубочное искусство, эту грубую мазню, подражательную и уродливую, образцом которой являлось и это распятие, все же та идея, которая была вложена здесь в это изображение, каким-то образом проникла в мой мозг. Лик Христа смотрел на меня с такой смертельной мукой и душевной скорбью и в то же время с кротостью и любовью, а лучи сияния, обрамлявшие его, напоминали о том, что жертву свою Он принес добровольно, что муки эти и смерть Он претерпел ради искупления многих. И стоит здесь этот крест на вершине скалы, как стоит он на стольких перекрестках дорог, и тщетно взывает к прохожим, уча их той высокой и скорбной истине, эмблемой которой он служит, – тому, что радости и наслаждения – не цель, а только случайность, что сильные духом, великодушные люди должны избрать своим уделом страдание и скорбь… Что лучше терпеть и страдать, чем творить зло!

Страница 20 из 21

Назад1…192021Далее