Удобнее читать в приложении
Дата написания1933-12-31
Язык книгиru
СерияРусская классика XX века
Возрастное ограничение16+
Описание
Книга повествует о детстве Марии Цветаевой, её отношениях с матерью и влиянии строгих музыкальных уроков на её личность и творчество.
Главный конфликт / проблема
Конфликт между любовью и страхом к музыке, навязанной матерью, и личным стремлением Марии к свободе и самовыражению, а также утрата матери и последующее отстранение от игры.
Ключевые идеи
- Мать навязывает музыку как божественный дар и дисциплину.
- Рояль как символ власти, контроля и священного объекта.
- Детские переживания Марии – страх, любовь, отвержение музыки после смерти матери.
Вывод
Книга приводит к выводу, что строгие правила и контроль могут как вдохновлять, так и подавлять творческое развитие, а утрата близкого человека оставляет глубокий след в личной и художественной жизни.
Кому полезна
- Люди, интересующиеся биографиями писателей
- Педагоги и психологи
- Любители музыки
- Читатели, изучающие влияние семейных отношений на творчество
Главные темы
- Влияние семейных ожиданий на развитие личности
- Музыкальное воспитание и контроль
- Проблема утраты и отстранения от искусства
Персонажи
- Марина Цветаева — Детская Марина, которая учится музыке под строгим контролем матери, испытывает страх и любовь к роялю.
- Мать — Мать считает слух божественным даром, требует от дочери усердия и дисциплины, но при этом навязывает страх и контроль.
- Ася — Ася также обучается музыке, но её игра описывается как «фальшивая» и «слезная».
Цитаты
- «По крайней мере, будет музыкантша».
- «Мне жалко только музыки и солнца».
Сводка по автору из Wikidata
1892–1941. Марина Ивановна Цветаева. русский поэт, прозаик, переводчик
Читать онлайн
Страница 3 из 9За то, что с виду гладь, а под гладью – глубь, как в воде, как в Оке, но глаже и глубже Оки, за то, что под рукой – пропасть, за то, что эта пропасть – из-под рук, за то, что, с места не сходя, – падаешь вечно.
За вероломство этой клавишной глади, готовой раздаться при первом прикосновении – и поглотить.
За страсть – нажать, за страх – нажать: нажав, разбудить – всё. (То же самое чувствовал, в 1918 году, каждый солдат в усадьбе.)
И за то, что это – траур: материнская, в полоску блузка того конца лета, когда следом за телеграммой: «Дедушка тихо скончался» – явилась и она сама, заплаканная и все же улыбающаяся, с первым словом ко мне: «Муся, тебя дедушка очень любил».
За прохладное «ivoire»[6], мерцающее «Elfenbein»[7], баснословное «слоновая кость» (как слона и эльфа – совместить?).
(И – детское открытие: ведь если неожиданно забыть, что это – рояль, это просто – зубы, огромные зубы в огромном холодном рту – до ушей. И это рояль – зубоскал, а вовсе не Андрюшин репетитор Александр Павлович Гуляев, которого так зовет мать за вечное хохотание. И зубоскал совсем не веселая, а страшная вещь.)
За «клавиатуру» – слово такое мощное, что ныне могу его сравнить только с вполне раскрытым крылом орла, а тогда не сравнивала ни с чем.
За «хроматическую гамму» – слово, звучавшее водопадом горного хрусталя, за хроматическую гамму, которую я настолько лучше понимала, чем грамматическое – что бы ни было, которого и сейчас не понимаю, с которого-то и перестаю понимать. За хроматическую, которую я сразу предпочла простой: тупой: сытой: какой-то нянькиной и Ванькиной. За хроматическую, которая тут же, никуда не уходя, ни вправо ни влево, а только вверх, настолько длиннее и волшебное простой, насколько длиннее и волшебное наша тарусская «большая дорога», где можно пропасть за каждым деревом – Тверского бульвара от памятника Пушкина – до памятника Пушкина.
За то, что – это я сейчас говорю – Хроматика есть целый душевный строй, и этот строй – мой. За то, что Хроматика – самое обратное, что есть грамматике, – Романтика. И Драматика.
Эта Хроматика так и осталась у меня в спине.
Больше скажу: хроматическая гамма есть мой спинной хребет, живая лестница, по которой все имеющее во мне разыграться – разыгрывается. И когда играют – по моим позвонкам играют.
…За слово – клавиш. За тело – клавиш. За дело – клавиш.
И слово любила «бемоль», такое лиловое и прохладное и немножко граненое, как Валериины флаконы, и рифмовавшее во мне с желтофиоль, никогда не виденным материнским могильным цветком, с первой страницы «Истории маленькой девочки». И «диез», такое прямое и резкое, как мой собственный нос в зеркале. Labemol же было для меня пре-делом лиловизны: лиловее тарусских ирисов, лиловее страховской тучи, лиловее сегюровской «Forêt des Lilas»[8].
Бемоль же, начертанный, мне всегда казался тайный знак: точно мать, при гостях, подымет бровь и тут же опустит, этим загоняя что-то мое в самую глубину. Спуском брови над знаком глаза.
Бэкар же был просто – пуст: знак, что не в счет, олицетворенное как не бывало, и он сам был не в счет, и его самого не было, и я к нему относилась снисходительно, как к пустому дураку. Кроме того, он был женат на Бэккере.
Вначале еще смущали верх и низ, верх, который я неизменно ощущала басами, левым, – а низ – дискантом, тонизной, правым концом клавиатуры, беззвучным уже дребезгом, концом звука и началом лака. (Наверху – горы и гром, внизу – букашки, мухи, например, бубенчики, одуванчики, комары, пискари, – такое…) Теперь вижу, что была права, ибо читаем мы слева направо, то есть с начала к концу, а начало никак не может быть низом, который сам по себе есть схождение на нет. (Тонкий звук сходит на нет, а глухой, басовый – ins All[9]. В рояльный лак. В гулы.) Клавишно-вокальное определение верха и низа соответствовало бы еврейскому письму.
Но больше всего, из всего ранне-рояльного, я любила – скрипичный ключ. Слово – такое чудное и протяжное и именно непонятностью своей (почему скрипичный, когда – рояль?) внедрявшееся, как ключом отмыкавшее весь запретный скрипичный мир, в котором, из полной его темноты, уже занывало имя Паганини и горным хрусталем сверкало и грохотало имя Сарразаты, мир, – я это уже знала! – где за игру продают черту – душу! – слово, сразу делавшее меня почти скрипачом. И еще другой ключ: Born, ключ Oheim Kühleborn: Дядя Струй, из жемчужной струи разрастающийся в смертоносный поток… И еще ключ – другой:
…холодный ключ забвенья, Он лучше всех жар сердца утолит! —
из Андрюшиной хрестоматии, с двумя неизвестными: «забвенье» и «утолит», и двумя известными: «жар» и «сердце», которые есть – одно.
Слово и вид – лебединый, вид, который я так любовно воспроизводила на нотной бумаге, с чувством, что сажаю лебедя на телеграфные провода.
Басовый же мне ничего не говорил: ни вид, ни звук, и я его втайне презирала. Во-первых, – ухо, простое грубое ухо с двумя дырками, но проткнутыми, – о глупость! не в нем, а рядом – и двумя вместо одной, точно можно в одном ухе носить две серьги и точно, вообще, бывает одно ухо. (Ушной вопрос меня очень интересовал, ибо мать, у которой уши были проткнуты и серьги – висели, называла это варварством, а ее падчерица, институтка Валерия, которая считала это красотой, никак не могла этого проткнутия добиться: то запухали, то зарастали, – так и ходила злая, с шелковинкой.) Слово же «басовый» – просто барабан, бас: Шаляпин. А одна полоумная поклонница (у нее пол-ума, и она все время кланяется!) ставит в двенадцать часов ночи своего трехлетнего Сашу на стол и заставляет его петь, «как Шаляпин». И от этого у него круги под глазами и он совершенно не растет. Нет, бог с басовым! И уже для собственного удовольствия, долбя коленями стул, локтями – стол, ряд чудесных скрипичных, один другого внизу – полнее, вверху – стройнее, – целая вереница скрипичных лебедей!
Но это было письменное, писецкое, писательское рвение. Музыкального рвения – и пора об этом сказать – у меня не было. Виной, верней причиной было излишнее усердие моей матери, требовавшей с меня не в меру моих сил и способностей, а всей сверхмерности и безвозрастности настоящего рожденного призвания. С меня требовавшей – себя! С меня, уже писателя – меня, никогда не музыканта. «Отсидишь свои два часа – и рада! Меня, когда мне было четыре года, от рояля не могли оттащить! „Noch ein wenig!“[ 10] Хотя бы ты раз, раз у меня этого попросила!» Не попросила – никогда. Была честна, и никакая ее заведомая радость и похвала не могли меня заставить попросить того, что само не просилось с губ. (Мать меня музыкой – замучила.) Но и в игре была честна, играла без обману два своих положенных утренних часа, два вечерних (до музыкальной школы, то есть до шести лет!), и даже не часто оглядываясь на спасительный круг часов (которых я, впрочем, лет до десяти совершенно не понимала, – с тем же успехом могла бы оглядываться на «Смерть Цезаря» над нотной этажеркой), но как их глубокому зову – радуясь! Играла без матери так же, как при матери, играла, несмотря на соблазны враждовавшей с матерью немки и сердобольной няньки («совсем дитя замучили»!) и даже дворника, топившего печку в зале: «Пойди-ка, Мусенька, пробегись!» – и даже, иногда, самого отца, появлявшегося из кабинета, и, не без робости: «А как будто два часа уже прошли? Я тебя точно уж полных три слышу…» Бедный папа! В том-то и дело, что не слышал, ни нас, ни наших гамм, ганонов и галопов, ни материнских ручьев, ни Валерииных (пела) рулад. До того не слышал, что даже дверь из кабинета не закрывал! Ведь когда не играла я – играла Ася, когда не играла Ася – подбирала Валерия, и, покрывая и заливая всех нас – мать – целый день и почти что целую ночь! А знал он только всего один мотив – из «Аиды» – наследие первой жены, певчей и рано умолкшей птицы. «Даже „Боже, царя храни“ не умеешь спеть!» – мать ему, с шутливой укоризной. «Как не могу? Могу! (и, с полной готовностью) Бо-о-же!» Но до «царя» не доходило никогда, ибо мать, с вовсе уже не шутливо, – а с истинно-страдальчески-искаженным лицом тут же прижимала к ушам руки, и отец переставал. Голос у него был сильный.
Вам также может понравиться
{"page":{"canonicalUrl":"https://bookra.app/books/1IcGV6if","pageTitle":"Мать и музыка (Марина Ивановна Цветаева) — полный текст, краткое содержание, анализ и герои","metaDescription":"Полный текст книги «Мать и музыка». А также краткое содержание, главные мысли, конфликт, темы, персонажи, цитаты и ответы на вопросы.","headingTitle":"«Мать и музыка». Читать бесплатно онлайн","headingSubtitle":"Марина Ивановна Цветаева","structuredData":[{"@context":"https://schema.org","@type":"BreadcrumbList","@id":"https://bookra.app/books/1IcGV6if#breadcrumb","itemListElement":[{"@type":"ListItem","position":1,"name":"BookRa","item":"https://bookra.app/"},{"@type":"ListItem","position":2,"name":"литература 20 века","item":"https://bookra.app/genre/5304"},{"@type":"ListItem","position":3,"name":"Мать и музыка","item":"https://bookra.app/books/1IcGV6if"}]},{"@context":"https://schema.org","@type":"WebPage","@id":"https://bookra.app/books/1IcGV6if","url":"https://bookra.app/books/1IcGV6if","name":"«Мать и музыка». Читать бесплатно онлайн","description":"Полный текст книги «Мать и музыка». А также краткое содержание, главные мысли, конфликт, темы, персонажи, цитаты и ответы на вопросы.","breadcrumb":{"@id":"https://bookra.app/books/1IcGV6if#breadcrumb"},"mainEntity":{"@id":"https://bookra.app/books/1IcGV6if#work"},"primaryImageOfPage":{"@type":"ImageObject","url":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/bcdba5a1-0aa2-102c-96f3-af3a14b75ca4/thumbs/1200.webp"}},{"@context":"https://schema.org","@type":"Book","@id":"https://bookra.app/books/1IcGV6if#work","name":"Мать и музыка","url":"https://bookra.app/books/1IcGV6if","description":"Книга повествует о детстве Марии Цветаевой, её отношениях с матерью и влиянии строгих музыкальных уроков на её личность и творчество.","image":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/bcdba5a1-0aa2-102c-96f3-af3a14b75ca4/thumbs/1200.webp","inLanguage":"ru","genre":["литература 20 века","русская классика"],"keywords":"рассказы","sameAs":["https://litres.ru/book/marina-cvetaeva/mat-i-muzyka-174088/"],"author":[{"@type":"Person","@id":"https://bookra.app/author/f927aeef-fb11-102b-99a2-0288a49f2f10#person","name":"Марина Ивановна Цветаева","url":"https://bookra.app/author/f927aeef-fb11-102b-99a2-0288a49f2f10","sameAs":["https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A6%D0%B2%D0%B5%D1%82%D0%B0%D0%B5%D0%B2%D0%B0%2C_%D0%9C%D0%B0%D1%80%D0%B8%D0%BD%D0%B0_%D0%98%D0%B2%D0%B0%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%BD%D0%B0","https://www.wikidata.org/wiki/Q188526"]}],"about":[{"@type":"Thing","name":"литература 20 века"},{"@type":"Thing","name":"русская классика"},{"@type":"Thing","name":"рассказы"},{"@type":"Thing","name":"чтение онлайн"},{"@type":"Thing","name":"саммари"},{"@type":"Thing","name":"AI-разбор"},{"@type":"Thing","name":"персонажи"},{"@type":"Thing","name":"цитаты"}],"workExample":{"@type":"Book","@id":"https://bookra.app/books/1IcGV6if#edition","url":"https://bookra.app/books/1IcGV6if","bookFormat":"https://schema.org/EBook","inLanguage":"ru","sameAs":["https://litres.ru/book/marina-cvetaeva/mat-i-muzyka-174088/"],"isAccessibleForFree":true,"potentialAction":{"@type":"ReadAction","name":"Читать бесплатно онлайн «Мать и музыка»","target":{"@type":"EntryPoint","urlTemplate":"https://bookra.app/books/1IcGV6if","actionPlatform":["https://schema.org/DesktopWebPlatform"]},"expectsAcceptanceOf":{"@type":"Offer","category":"nologinrequired"}}}}],"book":{"idCatalog":764783,"shortId":"1IcGV6if","title":"Мать и музыка","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/bcdba5a1-0aa2-102c-96f3-af3a14b75ca4/thumbs/1200.webp","annotationText":"«Когда вместо желанного, предрешенного, почти приказанного сына Александра родилась только всего я, мать, самолюбиво проглотив вздох, сказала: «По крайней мере, будет музыкантша». Когда же моим первым, явно-бессмысленным и вполне отчетливым догодовалым словом оказалась «гамма», мать только подтвердила…»","catalogType":"PUBLIC_DOMAIN","catalogTypeLabel":"Общественное достояние","authorLine":"Марина Ивановна Цветаева","authors":[{"id":"f927aeef-fb11-102b-99a2-0288a49f2f10","displayName":"Марина Ивановна Цветаева","protectedUrl":"/author/f927aeef-fb11-102b-99a2-0288a49f2f10","wikipediaUrl":"https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A6%D0%B2%D0%B5%D1%82%D0%B0%D0%B5%D0%B2%D0%B0%2C_%D0%9C%D0%B0%D1%80%D0%B8%D0%BD%D0%B0_%D0%98%D0%B2%D0%B0%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%BD%D0%B0","wikidataUrl":"https://www.wikidata.org/wiki/Q188526"}],"genres":[{"id":5304,"title":"литература 20 века","token":null,"publicUrl":"https://bookra.app/genre/5304"},{"id":5297,"title":"русская классика","token":null,"publicUrl":"https://bookra.app/genre/5297"}],"keywords":["рассказы"],"facts":[{"key":"dateWritten","label":"Дата написания","value":"1933-12-31"},{"key":"bookLanguage","label":"Язык книги","value":"ru"},{"key":"series","label":"Серия","value":"Русская классика XX века"},{"key":"adult","label":"Возрастное ограничение","value":"16+"}],"seoSections":[{"key":"summaryShort","title":"Описание","body":"Книга повествует о детстве Марии Цветаевой, её отношениях с матерью и влиянии строгих музыкальных уроков на её личность и творчество."},{"key":"conflict","title":"Главный конфликт / проблема","body":"Конфликт между любовью и страхом к музыке, навязанной матерью, и личным стремлением Марии к свободе и самовыражению, а также утрата матери и последующее отстранение от игры."},{"key":"keyIdeas","title":"Ключевые идеи","body":["Мать навязывает музыку как божественный дар и дисциплину.","Рояль как символ власти, контроля и священного объекта.","Детские переживания Марии – страх, любовь, отвержение музыки после смерти матери."]},{"key":"conclusion","title":"Вывод","body":"Книга приводит к выводу, что строгие правила и контроль могут как вдохновлять, так и подавлять творческое развитие, а утрата близкого человека оставляет глубокий след в личной и художественной жизни."},{"key":"audience","title":"Кому полезна","body":["Люди, интересующиеся биографиями писателей","Педагоги и психологи","Любители музыки","Читатели, изучающие влияние семейных отношений на творчество"]},{"key":"topics","title":"Главные темы","body":["Влияние семейных ожиданий на развитие личности","Музыкальное воспитание и контроль","Проблема утраты и отстранения от искусства"]},{"key":"characters","title":"Персонажи","body":["Марина Цветаева — Детская Марина, которая учится музыке под строгим контролем матери, испытывает страх и любовь к роялю.","Мать — Мать считает слух божественным даром, требует от дочери усердия и дисциплины, но при этом навязывает страх и контроль.","Ася — Ася также обучается музыке, но её игра описывается как «фальшивая» и «слезная»."]},{"key":"quotes","title":"Цитаты","body":["«По крайней мере, будет музыкантша».","«Мне жалко только музыки и солнца»."]}],"authorSummary":{"key":"authorSummary","title":"Сводка по автору из Wikidata","body":"1892–1941. Марина Ивановна Цветаева. русский поэт, прозаик, переводчик"},"hasArtifacts":true,"canReadInApp":true,"readUrl":"https://web.bookra.app/?startapp=r_764783","artifactsUrl":"https://web.bookra.app/?startapp=b_764783","readCtaLabel":"Читать бесплатно","artifactsCtaLabel":"AI-разбор","appReadLinks":{"tg":"https://t.me/bookra_lib_bot/BookRa?startapp=r_764783","vk":"https://vk.com/app54470698#startapp=r_764783","max":"https://max.ru/id7751370047_bot?startapp=r_764783","web":"https://web.bookra.app/?startapp=r_764783"},"appAnalysisLinks":{"tg":"https://t.me/bookra_lib_bot/BookRa?startapp=b_764783","vk":"https://vk.com/app54470698#startapp=b_764783","max":"https://max.ru/id7751370047_bot?startapp=b_764783","web":"https://web.bookra.app/?startapp=b_764783"},"guestReaderUrl":"/books/1IcGV6if?page=3#reader-content","authorCtaLabel":"Все книги автора","authorProtectedUrl":"/author/f927aeef-fb11-102b-99a2-0288a49f2f10","readersCount":49,"adultLabel":"16+","yearLabel":"2001","datePublished":null,"publisherLabel":null,"isbn":null,"oclc":null,"lccn":null,"partnerUrl":null,"accessNote":"Полный текст книги и AI-разбор откроются на защищенных страницах BookRa после входа."},"reader":{"page":3,"totalPages":9,"hasPrev":true,"hasNext":true,"prevPageUrl":"/books/1IcGV6if?page=2#reader-content","nextPageUrl":"/books/1IcGV6if?page=4#reader-content","progressLabel":"Страница 3 из 9","sections":[{"id":"content0:21","kind":"paragraph","text":"За то, что с виду гладь, а под гладью – глубь, как в воде, как в Оке, но глаже и глубже Оки, за то, что под рукой – пропасть, за то, что эта пропасть – из-под рук, за то, что, с места не сходя, – падаешь вечно."},{"id":"content0:22","kind":"paragraph","text":"За вероломство этой клавишной глади, готовой раздаться при первом прикосновении – и поглотить."},{"id":"content0:23","kind":"paragraph","text":"За страсть – нажать, за страх – нажать: нажав, разбудить – всё. (То же самое чувствовал, в 1918 году, каждый солдат в усадьбе.)"},{"id":"content0:24","kind":"paragraph","text":"И за то, что это – траур: материнская, в полоску блузка того конца лета, когда следом за телеграммой: «Дедушка тихо скончался» – явилась и она сама, заплаканная и все же улыбающаяся, с первым словом ко мне: «Муся, тебя дедушка очень любил»."},{"id":"content0:25","kind":"paragraph","text":"За прохладное «ivoire»[6], мерцающее «Elfenbein»[7], баснословное «слоновая кость» (как слона и эльфа – совместить?)."},{"id":"content0:26","kind":"paragraph","text":"(И – детское открытие: ведь если неожиданно забыть, что это – рояль, это просто – зубы, огромные зубы в огромном холодном рту – до ушей. И это рояль – зубоскал, а вовсе не Андрюшин репетитор Александр Павлович Гуляев, которого так зовет мать за вечное хохотание. И зубоскал совсем не веселая, а страшная вещь.)"},{"id":"content0:27","kind":"paragraph","text":"За «клавиатуру» – слово такое мощное, что ныне могу его сравнить только с вполне раскрытым крылом орла, а тогда не сравнивала ни с чем."},{"id":"content0:28","kind":"paragraph","text":"За «хроматическую гамму» – слово, звучавшее водопадом горного хрусталя, за хроматическую гамму, которую я настолько лучше понимала, чем грамматическое – что бы ни было, которого и сейчас не понимаю, с которого-то и перестаю понимать. За хроматическую, которую я сразу предпочла простой: тупой: сытой: какой-то нянькиной и Ванькиной. За хроматическую, которая тут же, никуда не уходя, ни вправо ни влево, а только вверх, настолько длиннее и волшебное простой, насколько длиннее и волшебное наша тарусская «большая дорога», где можно пропасть за каждым деревом – Тверского бульвара от памятника Пушкина – до памятника Пушкина."},{"id":"content0:29","kind":"paragraph","text":"За то, что – это я сейчас говорю – Хроматика есть целый душевный строй, и этот строй – мой. За то, что Хроматика – самое обратное, что есть грамматике, – Романтика. И Драматика."},{"id":"content0:30","kind":"paragraph","text":"Эта Хроматика так и осталась у меня в спине."},{"id":"content0:31","kind":"paragraph","text":"Больше скажу: хроматическая гамма есть мой спинной хребет, живая лестница, по которой все имеющее во мне разыграться – разыгрывается. И когда играют – по моим позвонкам играют."},{"id":"content0:32","kind":"paragraph","text":"…За слово – клавиш. За тело – клавиш. За дело – клавиш."},{"id":"content0:33","kind":"paragraph","text":"И слово любила «бемоль», такое лиловое и прохладное и немножко граненое, как Валериины флаконы, и рифмовавшее во мне с желтофиоль, никогда не виденным материнским могильным цветком, с первой страницы «Истории маленькой девочки». И «диез», такое прямое и резкое, как мой собственный нос в зеркале. Labemol же было для меня пре-делом лиловизны: лиловее тарусских ирисов, лиловее страховской тучи, лиловее сегюровской «Forêt des Lilas»[8]."},{"id":"content0:34","kind":"paragraph","text":"Бемоль же, начертанный, мне всегда казался тайный знак: точно мать, при гостях, подымет бровь и тут же опустит, этим загоняя что-то мое в самую глубину. Спуском брови над знаком глаза."},{"id":"content0:35","kind":"paragraph","text":"Бэкар же был просто – пуст: знак, что не в счет, олицетворенное как не бывало, и он сам был не в счет, и его самого не было, и я к нему относилась снисходительно, как к пустому дураку. Кроме того, он был женат на Бэккере."},{"id":"content0:36","kind":"paragraph","text":"Вначале еще смущали верх и низ, верх, который я неизменно ощущала басами, левым, – а низ – дискантом, тонизной, правым концом клавиатуры, беззвучным уже дребезгом, концом звука и началом лака. (Наверху – горы и гром, внизу – букашки, мухи, например, бубенчики, одуванчики, комары, пискари, – такое…) Теперь вижу, что была права, ибо читаем мы слева направо, то есть с начала к концу, а начало никак не может быть низом, который сам по себе есть схождение на нет. (Тонкий звук сходит на нет, а глухой, басовый – ins All[9]. В рояльный лак. В гулы.) Клавишно-вокальное определение верха и низа соответствовало бы еврейскому письму."},{"id":"content0:37","kind":"paragraph","text":"Но больше всего, из всего ранне-рояльного, я любила – скрипичный ключ. Слово – такое чудное и протяжное и именно непонятностью своей (почему скрипичный, когда – рояль?) внедрявшееся, как ключом отмыкавшее весь запретный скрипичный мир, в котором, из полной его темноты, уже занывало имя Паганини и горным хрусталем сверкало и грохотало имя Сарразаты, мир, – я это уже знала! – где за игру продают черту – душу! – слово, сразу делавшее меня почти скрипачом. И еще другой ключ: Born, ключ Oheim Kühleborn: Дядя Струй, из жемчужной струи разрастающийся в смертоносный поток… И еще ключ – другой:"},{"id":"content0:38","kind":"paragraph","text":"…холодный ключ забвенья, Он лучше всех жар сердца утолит! —"},{"id":"content0:39","kind":"paragraph","text":"из Андрюшиной хрестоматии, с двумя неизвестными: «забвенье» и «утолит», и двумя известными: «жар» и «сердце», которые есть – одно."},{"id":"content0:40","kind":"paragraph","text":"Слово и вид – лебединый, вид, который я так любовно воспроизводила на нотной бумаге, с чувством, что сажаю лебедя на телеграфные провода."},{"id":"content0:41","kind":"paragraph","text":"Басовый же мне ничего не говорил: ни вид, ни звук, и я его втайне презирала. Во-первых, – ухо, простое грубое ухо с двумя дырками, но проткнутыми, – о глупость! не в нем, а рядом – и двумя вместо одной, точно можно в одном ухе носить две серьги и точно, вообще, бывает одно ухо. (Ушной вопрос меня очень интересовал, ибо мать, у которой уши были проткнуты и серьги – висели, называла это варварством, а ее падчерица, институтка Валерия, которая считала это красотой, никак не могла этого проткнутия добиться: то запухали, то зарастали, – так и ходила злая, с шелковинкой.) Слово же «басовый» – просто барабан, бас: Шаляпин. А одна полоумная поклонница (у нее пол-ума, и она все время кланяется!) ставит в двенадцать часов ночи своего трехлетнего Сашу на стол и заставляет его петь, «как Шаляпин». И от этого у него круги под глазами и он совершенно не растет. Нет, бог с басовым! И уже для собственного удовольствия, долбя коленями стул, локтями – стол, ряд чудесных скрипичных, один другого внизу – полнее, вверху – стройнее, – целая вереница скрипичных лебедей!"},{"id":"content0:42","kind":"paragraph","text":"Но это было письменное, писецкое, писательское рвение. Музыкального рвения – и пора об этом сказать – у меня не было. Виной, верней причиной было излишнее усердие моей матери, требовавшей с меня не в меру моих сил и способностей, а всей сверхмерности и безвозрастности настоящего рожденного призвания. С меня требовавшей – себя! С меня, уже писателя – меня, никогда не музыканта. «Отсидишь свои два часа – и рада! Меня, когда мне было четыре года, от рояля не могли оттащить! „Noch ein wenig!“[ 10] Хотя бы ты раз, раз у меня этого попросила!» Не попросила – никогда. Была честна, и никакая ее заведомая радость и похвала не могли меня заставить попросить того, что само не просилось с губ. (Мать меня музыкой – замучила.) Но и в игре была честна, играла без обману два своих положенных утренних часа, два вечерних (до музыкальной школы, то есть до шести лет!), и даже не часто оглядываясь на спасительный круг часов (которых я, впрочем, лет до десяти совершенно не понимала, – с тем же успехом могла бы оглядываться на «Смерть Цезаря» над нотной этажеркой), но как их глубокому зову – радуясь! Играла без матери так же, как при матери, играла, несмотря на соблазны враждовавшей с матерью немки и сердобольной няньки («совсем дитя замучили»!) и даже дворника, топившего печку в зале: «Пойди-ка, Мусенька, пробегись!» – и даже, иногда, самого отца, появлявшегося из кабинета, и, не без робости: «А как будто два часа уже прошли? Я тебя точно уж полных три слышу…» Бедный папа! В том-то и дело, что не слышал, ни нас, ни наших гамм, ганонов и галопов, ни материнских ручьев, ни Валерииных (пела) рулад. До того не слышал, что даже дверь из кабинета не закрывал! Ведь когда не играла я – играла Ася, когда не играла Ася – подбирала Валерия, и, покрывая и заливая всех нас – мать – целый день и почти что целую ночь! А знал он только всего один мотив – из «Аиды» – наследие первой жены, певчей и рано умолкшей птицы. «Даже „Боже, царя храни“ не умеешь спеть!» – мать ему, с шутливой укоризной. «Как не могу? Могу! (и, с полной готовностью) Бо-о-же!» Но до «царя» не доходило никогда, ибо мать, с вовсе уже не шутливо, – а с истинно-страдальчески-искаженным лицом тут же прижимала к ушам руки, и отец переставал. Голос у него был сильный."}],"toc":[{"id":"content0:0:1","label":"Марина Цветаева Мать и музыка","page":1,"pageUrl":"/books/1IcGV6if#reader-content"},{"id":"content1:0:9","label":"Примечания","page":9,"pageUrl":"/books/1IcGV6if?page=9#reader-content"},{"id":"contentnotes0:0:9","label":"Сноски","page":9,"pageUrl":"/books/1IcGV6if?page=9#reader-content"},{"id":"contentnotes0:1:9","label":"1","page":9,"pageUrl":"/books/1IcGV6if?page=9#reader-content"},{"id":"contentnotes0:4:9","label":"2","page":9,"pageUrl":"/books/1IcGV6if?page=9#reader-content"},{"id":"contentnotes0:7:9","label":"3","page":9,"pageUrl":"/books/1IcGV6if?page=9#reader-content"},{"id":"contentnotes0:10:9","label":"4","page":9,"pageUrl":"/books/1IcGV6if?page=9#reader-content"},{"id":"contentnotes0:13:9","label":"5","page":9,"pageUrl":"/books/1IcGV6if?page=9#reader-content"},{"id":"contentnotes0:16:9","label":"6","page":9,"pageUrl":"/books/1IcGV6if?page=9#reader-content"},{"id":"contentnotes0:19:9","label":"7","page":9,"pageUrl":"/books/1IcGV6if?page=9#reader-content"},{"id":"contentnotes0:22:9","label":"8","page":9,"pageUrl":"/books/1IcGV6if?page=9#reader-content"},{"id":"contentnotes0:25:9","label":"9","page":9,"pageUrl":"/books/1IcGV6if?page=9#reader-content"},{"id":"contentnotes0:28:9","label":"10","page":9,"pageUrl":"/books/1IcGV6if?page=9#reader-content"},{"id":"contentnotes0:31:9","label":"11","page":9,"pageUrl":"/books/1IcGV6if?page=9#reader-content"},{"id":"contentnotes0:34:9","label":"12","page":9,"pageUrl":"/books/1IcGV6if?page=9#reader-content"},{"id":"contentnotes0:37:9","label":"13","page":9,"pageUrl":"/books/1IcGV6if?page=9#reader-content"},{"id":"contentnotes0:40:9","label":"14","page":9,"pageUrl":"/books/1IcGV6if?page=9#reader-content"},{"id":"contentnotes0:43:9","label":"15","page":9,"pageUrl":"/books/1IcGV6if?page=9#reader-content"},{"id":"contentnotes0:46:9","label":"16","page":9,"pageUrl":"/books/1IcGV6if?page=9#reader-content"},{"id":"contentnotes0:49:9","label":"17","page":9,"pageUrl":"/books/1IcGV6if?page=9#reader-content"}]},"similarBooks":[{"idCatalog":105156,"shortId":"1jVYtHrK","title":"Тихий Дон","authorLine":"Михаил Александрович Шолохов","primaryAuthorId":"b55553ef-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-litres-public/content/70c6d9a6-d535-11e4-a494-0025905a0812/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/1jVYtHrK"},{"idCatalog":10370,"shortId":"33SjPJUS","title":"Ночевала тучка золотая","authorLine":"Анатолий Игнатьевич Приставкин","primaryAuthorId":"68732cc0-2a82-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-litres-public/content/496f10b1-4a51-11e5-87ef-0025905a06ea/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/33SjPJUS"},{"idCatalog":13940,"shortId":"3XPhERBq","title":"Живые и мертвые","authorLine":"Константин Михайлович Симонов","primaryAuthorId":"edebcfca-2a82-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-litres-public/content/e71119c4-2183-45dd-99af-fadafeb70671/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/3XPhERBq"},{"idCatalog":466671,"shortId":"0o3BWam5","title":"Вечный зов","authorLine":"Анатолий Степанович Иванов","primaryAuthorId":"5725c945-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-litres-public/content/e3646b94-0412-11ed-a192-0cc47af30dde/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/0o3BWam5"},{"idCatalog":19987,"shortId":"00qyNYzB","title":"Камера обскура","authorLine":"Владимир Владимирович Набоков, Издательство Corpus","primaryAuthorId":"2971849e-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-litres-public/content/fc92d8c9-94c5-4273-a476-259ec210e3bb/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/00qyNYzB"},{"idCatalog":25746,"shortId":"1Dv6ebai","title":"Колымские рассказы","authorLine":"Варлам Тихонович Шаламов","primaryAuthorId":"75313dc8-818a-102a-94d5-07de47c81719","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-litres-public/content/b089277d-818a-102a-94d5-07de47c81719/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/1Dv6ebai"},{"idCatalog":9508,"shortId":"487NJ5V4","title":"В окопах Сталинграда","authorLine":"Виктор Платонович Некрасов","primaryAuthorId":"360ef38b-2a82-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-litres-public/content/4a1e87b0-4a51-11e5-87ef-0025905a06ea/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/487NJ5V4"},{"idCatalog":18208,"shortId":"2ZNFR9PO","title":"Защита Лужина","authorLine":"Владимир Владимирович Набоков, Издательство Corpus, Андрей Александрович Бабиков","primaryAuthorId":"2971849e-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-litres-public/content/8f66a9d8-6163-46f8-ae12-342c8782d4e3/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/2ZNFR9PO"},{"idCatalog":424954,"shortId":"32k4AnG8","title":"Приглашение на казнь","authorLine":"Владимир Владимирович Набоков, Издательство Corpus","primaryAuthorId":"2971849e-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-litres-public/content/0b70aa9a-3bb0-11ec-8d3b-0cc47a5f137d/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/32k4AnG8"},{"idCatalog":176918,"shortId":"4SoJXNEG","title":"Двенадцать стульев","authorLine":"Илья Арнольдович Ильф, Евгений Петрович Петров, А. И. Капнинский","primaryAuthorId":"c15f15df-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-litres-public/content/77c5a5e7-72dc-11e7-8179-0cc47a520474/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/4SoJXNEG"},{"idCatalog":785143,"shortId":"38C7X6cf","title":"Петр Первый","authorLine":"Алексей Николаевич Толстой","primaryAuthorId":"5f4c8383-2a93-102a-9ac3-800cba805322","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/00c54a4c-3ab3-11e5-a6ec-0025905a06ea/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/38C7X6cf"},{"idCatalog":131153,"shortId":"33kWLm5f","title":"Циники. Бритый человек","authorLine":"Анатолий Борисович Мариенгоф","primaryAuthorId":"3a8a3e31-2a82-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-litres-public/content/77c068b1-37cb-11e6-9614-0cc47a545a1e/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/33kWLm5f"}],"similarBooksPagination":{"page":1,"pageSize":12,"totalItems":1222,"totalPages":102,"hasPrev":false,"hasNext":true}},"notFound":false}