Загрузка...
Анафема — обложка книги
Дата написания1912-12-31
Язык книгиru
Возрастное ограничение12+

Описание

Книга раскрывает внутренний конфликт протодьякона Олимпия, который, поглощённый чтением повести о Кавказе, в ходе службы произносит анафему, разрушая церковный порядок и оставляя после себя тревогу и разочарование.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между личной верой и церковной формальностью, проявленный в анафеме протодьякона

Ключевые идеи

  • Абсурдность и крайность церковных ритуалов.
  • Конфликт между личной верой и институциональной властью.

Вывод

Книга приводит к осознанию разрушительных последствий, когда личные убеждения и эмоции нарушают установленный порядок.

Кому полезна

  • Читатели, интересующиеся религиозной критикой
  • Люди, работающие в церковных учреждениях
  • Писатели и критики

Главные темы

  • Церковные ритуалы и их абсурдность
  • Внутренний конфликт веры и институциональной власти
  • Влияние литературы на личность

Персонажи

  • Олимпий — Олимпий — протодьякон с мощным голосом, строгий, но с мягкой стороной. Страстный читатель, подверженный влиянию алкоголя и чтения, поглощён повестью о Кавказе. Во время службы он произносит анафемы, превращая церковь в арену абсурдного ритуала, и оставляет после себя тревогу и разочарование.
  • Дьяконица — Дьяконица — строгая, эмоционально нестабильная, раздражённая и плачущая. Она пытается остановить протодьякона Олимпия, но он продолжает анафему, поднимая свечу вверх. После службы она обвиняет его в безумии и угрозах, оставляя в сердцах присутствующих тревогу.
  • Архиепископ — Архиепископ — формалист и педант, наблюдает за службой протодьякона Олимпия, но не вмешивается.

Цитаты

  • Благослови, преосвященнейший владыко.
  • Анафема.

Сводка по автору из Wikidata

1870–1938. Александр Иванович Куприн. русский писатель (1870—1938)

Читать онлайн

Страница 3 из 3

Он снял в алтаре свои парчовые одежды, с умилением поцеловал, прощаясь, орарь, перекрестился на запрестольный образ и сошел в храм. Он шел, возвышаясь целой головой над народом, большой, величественный и печальный, и люди невольно, со странной боязнью, расступались перед ним, образуя широкую дорогу. Точно каменный, прошел он мимо архиерейского места, даже не покосившись туда взглядом, и вышел на паперть.

Только в церковном сквере догнала его маленькая дьяконица и, плача и дергая его за рукав рясы, залепетала:

– Что же ты это наделал, дурак окаянный!.. Наглотался с утра водки, нечестивый пьяница. Ведь еще счастье будет, если тебя только в монастырь упекут, нужники чистить, бугай ты черкасский. Сколько мне порогов обить теперь из-за тебя, ирода, придется. Убоище глупое! Заел мою жизнь!

– Все равно, – прошипел, глядя в землю, дьякон. – Пойду кирпичи грузить, в стрелочники пойду, в катали, в дворники, а сан все равно сложу с себя. Завтра же. Не хочу больше. Не желаю. Душа не терпит. Верую истинно, по символу веры, во Христа и в апостольскую церковь. Но злобы не приемлю. «Все бог сделал на радость человеку», – вдруг произнес он знакомые прекрасные слова.

– Дурак ты! Верзило! – закричала дьяконица. – Скажите – на радость! Я тебя в сумасшедший дом засажу, порадуешься там!.. Я пойду к губернатору, до самого царя дойду… Допился до белой горячки, бревно дубовое.

Тогда отец Олимпий остановился, повернулся к ней и, расширяя большие воловьи гневные глаза, произнес тяжело и сурово:

– Ну?!

И дьяконица впервые робко замолкла, отошла от мужа, закрыла лицо носовым платком и заплакала.

А он пошел дальше, необъятно огромный, черный и величественный, как монумент.

<1913>

Страница 3 из 3

Назад123Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 102

Назад12102Далее