Загрузка...

AI-разбор доступен после входа

Суть книги, пересказ, главный конфликт, ключевые идеи, вывод, кому полезна, главные темы, персонажи и цитаты можно получить после входа в BookRa.

auto_awesomeПолучить AI-разбор

О книге

«Милан спал. Ночное небо было, не в обычай этому злополучному городу, сине и ясно. Луна висела над готическими колючками собора, подобно желтому апельсину, одиноко позабытому на разрушенной рождественской елке. С тоскливою отчетливостью темнели в вышине бесчисленные статуи громадного здания, похожего, в густой синеве неба, на береговой утес у тихого моря, облепленный, на отдыхе в перелете, серыми стаями, торчком на хвостике, спящих птиц. Галерея Виктора Эммануила безмолвствовала, пустынная и печальная от безлюдья, ослепшая от закрытых ставень в магазинах, конторах, ресторанах и кафе. Только у Кампари еще ярко светились огни и горела за опущенными гардинами бессонная страстная ночь…»

Дата написания1909-12-31
Язык книгиru
СерияДом свиданий, 2
Возрастное ограничение18+
Жанры
эротические романылитература 20 века
Темы
эротикапроза жизнипроституция

Читать онлайн

Страница 58 из 62

– У нас, – вкрадчиво извинился тот, – к сожалению, все кабинеты заняты, но рядом имеются прекрасные меблированные комнаты, которые получают от нас кухню и погреб. Когда у нас все переполнено, мы употребляем их, как succursale[126]. Если вам угодно воспользоваться, я сейчас же телефонирую…

– Хорошо, пожалуйста.

– Я не пойду, – надулся Тесемкин. – Опять заведете в какую-нибудь трущобу. Ступайте, если хотите, один. Я лучше кофе с коньяком выпью. И, пожалуйста, не увлекайтесь разговорами. Помните, что мы сегодня уезжаем. А, если будут вас резать, телефонируйте, прибегу спасать.

Сопровождаемый метрдотелем, Вельский вышел на подъезд. Из окна фиакра выглянуло на него освещенное сверху электрическим фонарем бледное лицо Фиорины.

– Пожалуйста, выходите, Фиорина, – заговорил Вельский. – Я так рад вас видеть… Ну что? Обошлась буря? По-видимому, все благополучно…

– Я не одна, – сказала Фиорина дрожащим больным голосом, – и тут Вельский увидал, что над плечом ее кивают и колышатся какие-то высоченные и пренелепые рыжие перья, Фиорина отодвинулась, и под перьями оказалась огромная котлообразная шляпа, а под шляпою – крохотное, с кулачок, желтое личико, с которого блеснули на Вельского сердитые, дикие глазки.

Русский с недоумением поклонился.

– Я не одна и не могу быть одна, – повторила Фиорина с заметным усилием. – Вы не узнаете? Это моя подруга… Аличе…

Вельский с новым изумлением признал в удивительном оперенном существе маленькую привратницу, которая и вчера, и сегодня так люто ругалась с Фиориною на неизвестном ему миланском наречии. Он пригласил и Аличе сделать ему честь своим посещением. Та пренадменно кивнула рыжими своими перьями, оперлась на протянутую руку Вельского своею тощею ручонкою в лайковой перчатке, совсем как костлявая лапка цыпленка, и выскочила из фиакра на тротуар. Вельский взглянул на нее и чуть вслух не ахнул: ни для какого маскарада маленькая дикарка не могла навертеть на себя столько пестрых тряпок и драгоценных цацок, так нелепо закрутить над крутым лбом жесткую черную гриву кудрей, так ухарски заломить шлемоподобную крылатую шляпу, которая, гриб грибом на тоненькой ножке, совсем придавила девочку к земле. Он понял, почему так ехидно улыбался метрдотель, и сам едва не расхохотался, но, под подозрительным взглядом Аличе, успел сдержаться и с серьезным лицом обратился к метрдотелю:

– Покажите же нам вход…

Тот понятливо схватил в вопросе: а нельзя ли, чтобы это чудо морское недолго привлекало к себе внимание публики? – и, с улыбкою под усами, предложил:

– Monsieur, если угодно, может пройти внутренним коридором.

Бельский предложил было Фиорине руку, но Аличе, не скрывая резкого, неприязненного движения, скользнула между ними и повисла на локте молодой женщины, прижимаясь к ней с видом вызывающим, точно ребенок к кукле, которую, она боится, хотят у нее отнять.

Кабинет, который им предложили, оказался комнатою, принадлежавшею когда-то к весьма приличной и даже, пожалуй, довольно шикарной частной квартире, но то было давно, а теперь все потускло, поблекло, потемнело, – выгрязнилось под копотью табачного дыма, вылиняло от сырости вечных ломбардских туманов. Из троих вошедших одна Аличе с удовольствием осмотрелась: в первый раз.

– Ну, рассказывайте же, рассказывайте, Фиорина! – торопил Бельский, когда человек из ресторана ушел, приняв от него заказ на вино и фрукты, – вы не можете представить себе, как я беспокоился за вас…

– Что же за меня беспокоиться? – тяжко вздохнула Фиорина, – я вышла суха из воды…

– Я только на то и надеялся, что в самый разгар урагана вы куда-то исчезли.

– Да, мне посчастливилось, – потупилась Фиорина, – это она меня выручила… спрятала! – кивнула она на маленькую Аличе.

Та, догадавшись, что о ней говорят, гордо выпрямила тщедушную, болезненную фигурку свою.

– А! Это очень благородно со стороны вашей маленькой подруги! – сказал Матвей Ильич, с изумлением замечая: «Почему же это, однако, Фиорина, вдруг, так некстати краснеет?»

Испросил:

– Ну, а больная ваша – что? Эта бешеная? Саломея?

Аличе, услыхав имя Саломеи, захохотала и, помотав рукою около горла, щелкнула пальцами и языком и закатила глаза, будто кого-то повесила или кто-то повесился, а у Фио-рины глаза наполнились слезами:

– Ах, мосье Вельский, с бедною Саломеей очень нехорошо… Ее увезли в госпиталь без чувств и черную, как котел… Мы только что оттуда, но нам не показали ее, а доктор качает головою и говорит, что будет чуцом, если она выживет и опять будет здорова…

– Допилась негодяйка! – крикнула Аличе, стукнув цыплячьей ручонкой своей по столу. – Белая горячка и – апоплексический удар!

И захохотала, торжествуя.

Вельский, схвативший из крика ее одно слово «апоплексия», смотрел на нее с изумлением и отвращением:

– Если дело так плохо, то чему же радуется этот маленький чертенок?

– Ах, они вечно ссорились и ненавидели друг друга! – объяснила Фиорина, покусывая белыми зубами яркие губы свои. – Мне очень тяжело, мосье Вельский… Если бы я не боялась, что вы сегодня уедете…

– Да, Фиорина, мой товарищ настаивает.

– Да, конечно! – неожиданно даже обрадовалась как будто Фиорина, – что вам здесь делать еще? Уезжайте!.. Счастливый путь.

– О? – обиделся слегка Вельский, – я не надеялся, что надоем вам так решительно и скоро…

– Эх! – вырвалось у Фиорины. – Что мы будем хорошие слова друг другу говорить и ласковыми чувствами меняться? Сердечно рада была погреться хоть денек у человеческого тепла, но – хорошо, что уезжаете: довольно! а то набалуешься… Оставьте бедную чертовку ее аду. Вы видели кусочек его… клянусь вам, это еще не самый худший… Удалось вам застать Фиорину хорошею, трезвою, неглупою и, если развратною, то только по ремеслу… Ну и увезите с собою в памяти вашей эту Фиорину. Зачем вам дожидаться, пока Фиорина покажет вам себя в настоящем-то своем свете – пьяною, безумною, шальною дурою, у которой вместо души, ума, чести и совести… сказала бы я вам, что, да все-таки еще помню, что я женщина, а вы мужчина – стыдно, язык не поворачивается…

– Фиори! – недовольным голосом окликнула, ежась плечиками в кресле своем, Аличе.

Фиорина продолжала, не замечая.

– Я предчувствую, господин Вельский, что потеряла Саломею. Это страшное для меня несчастие. Как хотите, пять лет прожили мы душа в душу. Из-за ее кулаков меня никому было не достать. Никогда я не прощу себе, дуре подлой, такого легкомыслия, что довела ее до этого состояния… Теперь вот и расплачивайся за блажные свои глупости. Сама я, в одиночку, робка и бесхарактерна, перед силою и наглостью теряюсь. Чувствую, что опять прогуляла я свои свободные дни и уже плывет на меня рабство. Ах, господин Вельский, без кулаков Саломеи желтенькая ждет меня жизнь. Бивала она меня по временам и больно бивала, да, видно, мало…

– Фиори! – повелительно опять окликнула ее Аличе. Фиорина повернула к ней заплаканные глаза.

– Я слышу… Что тебе Аличе?

– Не Аличе, а Личе. Я твоя Личе, а ты моя Фиори.

– Что тебе, Личе?

– Я не люблю, чтобы при мне говорили на языке, которого я не понимаю.

– Что же мне делать? Господин не знает ни по-милански, ни по-итальянски…

Страница 58 из 62

Назад1…575859…62Далее

Вам также может понравиться

Мудрые девы — обложка книги

Мудрые девы

Федор Кузьмич Сологуб

Вакханка — обложка книги

Вакханка

Лидия Алексеевна Чарская

Царица поцелуев — обложка книги

Царица поцелуев

Федор Кузьмич Сологуб

Женщина на кресте — обложка книги

Женщина на кресте

Анна Яковлевна Мар

Моника Лербье — обложка книги

Моника Лербье

Виктор Маргерит