– Из-за высокой плотности населения и потому, что здесь перекрещивается большинство транспортных линий, соединяющих вас с остальным миром. Похоже, мы сделали правильный выбор.

Потому что… – внезапно его речь прервал судорожный кашель и он повалился на пол.

Когда Клиффорд присел возле него на корточки, он в последний раз открыл свои пронзительные темные глаза и произнес:

– Видите: я – венец многовекового процесса в медицине – умираю! Если бы я мог вернуться и принять антидот…

На его тонких губах выступила пена, он захрипел и снова закашлялся, на этот раз громче и дольше.

– Почему вы открыто не обратились к нам? – спросил Клиффорд.

– Дело ведь не только в Дори'ни… Мы не должны вечно видеть в них врагов… Мы… – он умолк и скорчился в неподвижности. Повисла мертвая тишина. Наконец подал голос Фаркуар:

– Доктор, вы верите тому, что он рассказал?

– Не знаю, – ответил Клиффорд. – Как бы то ни было, мы поставлены перед фактом.

Он вышел на холодный ночной воздух. Высоко над ним мерцали звезды. Со всех сторон доносились звуки города, который из последних сил боролся со смертельной угрозой: вой сирен «скорой помощи», жужжание вертолетов, приглушенное гудение многочисленных механизмов.

Он устремил взгляд в темноту, где умирали мужчины и женщины. Существует ли цель, которая может оправдать это? Верит ли он истории, рассказанной Боргамом? Примирились бы Рон и Лейла с мыслью о том, что должны умереть?

Долго еще не будет ответов на эти вопросы. До тех пор, пока человечество не столкнется с врагом, которого, может быть, и не существует. Но если этот враг все-таки будет существовать, то он уже проиграл войну Клиффорду, и Маккаферти, и миллионам других.