Загрузка...
Штабс-капитан Рыбников — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Штабс-капитан Рыбников

Автор Александр Иванович Куприн
12+303 читателей
Дата написания1904-12-31
Язык книгиru
Возрастное ограничение12+

Описание

Главный герой, штабс‑капитан Рыбников, после разгрома русской флота в Японии пытается получить компенсацию за ранения, сталкиваясь с бюрократией, подозрениями в шпионаже и неожиданными проявлениями героизма со стороны Ленки, что раскрывает сложность войны и её последствий.

Главный конфликт / проблема

Столкновение Рыбникова с бюрократией и подозрениями в шпионаже при попытке получить компенсацию за ранения, а также его взаимодействие с журналистами и проявления героизма со стороны Ленки.

Ключевые идеи

  • Страдания и отчаяние офицера после поражения
  • Непрерывный поиск помощи и информации
  • Странный, но искренний характер главного героя
  • Щавинский как собиратель человеческих документов и наблюдатель
  • Подозрения в шпионаже и внутренний конфликт
  • Ночная жизнь как сцена для раскрытия персонажей
  • Двойственность и тайна в поведении Рыбникова
  • Влияние интриг на развитие сюжета
  • Ленька как символ харизматичного героя, способного решать конфликты и завлекать внимание.
  • Драматическое столкновение между личной отвагой и реальными опасностями, проявляющееся в схватке с капитаном Рыбниковым.

Вывод

Книга показывает, как война оставляет глубокие следы в личностях, создавая конфликт между личными стремлениями и общественными ожиданиями, и как героические поступки могут изменить судьбу даже в самых сложных обстоятельствах.

Кому полезна

  • историки
  • военные специалисты
  • читатели, интересующиеся русской войной
  • психологи

Главные темы

  • Война и её последствия
  • Социальная справедливость и компенсации
  • Двойственность и подозрения
  • Геройские поступки

Персонажи

  • Штабс‑капитан Рыбников — Тихий, бедный, нервный штабс‑капитан, покровитель русской армии, с искренним интересом к войне. Он постоянно ищет пособие и информацию, но его загадочные привычки вызывают подозрения. В опасной ситуации с женщиной и городскими охранниками он оказывается в центре внимания.
  • Владимир Иванович Щавинский — Аристократ газетного мира, любопытный наблюдатель, интересующийся психологией и тайнами человеческой души. Он следит за Рыбниковым, пытаясь понять его поведение.
  • Ленька — Харизматичный, сильный, умеющий быстро решать конфликты, часто преувеличивает свои подвиги. В одной из сцен он спасает капитана Рыбникова, бросаясь в окно, чтобы защитить его.
  • Хозяйка — Старушка, вдова, описывается как тихая и бедная. Она вызывает полицию, чтобы узнать о пропаже Рыбникова.
  • Генриетта (Генька) — Влюблена в Леньку, восхищается его подвигами, иногда раздражена его лживыми историями.
  • Клотильда — Завидует вниманию, которое получает Ленька, и подозревает его в лжи.
  • Женина-Лирский — Собирает компанию, участвует в ночных развлечениях.
  • Штральман — Участвует в ночных встречах, обсуждает события.
  • Карюков — Участвует в ночных развлечениях, обсуждает события.
  • Кодлубцев — Член группы «Славы Петрограда».
  • Ряжкин — Член группы «Славы Петрограда».
  • Попов — Член группы «Славы Петрограда».

Цитаты

  • «Вышлите немедленно листы следите за больным уплатите расходы».
  • «Сколько бы мог я вам дать интересного материала о войне! Хотите, я вам буду диктовать, а вы только пишите. Вы только пишите. Так и озаглавьте: «Воспоминания штабс‑капитана Рыбникова, вернувшегося с войны».
  • "Шпион!" – решил Щавинский.
  • "Хоть ты Иванов 7-й, а дурак!.."
  • «Давно ли, Санечка, пожаловали к нам из Одессы?»
  • «Не давите меня, – сказал он шепотом, – я сломал себе ногу.»

Сводка по автору из Wikidata

1870–1938. Александр Иванович Куприн. русский писатель (1870—1938)

Читать онлайн

Страница 1 из 11

Александр Куприн Штабс-капитан Рыбников

I

В тот день, когда ужасный разгром русского флота у острова Цусима приближался к концу и когда об этом кровавом торжестве японцев проносились по Европе лишь первые, тревожные, глухие вести, – в этот самый день штабс-капитан Рыбников, живший в безыменном переулке на Песках, получил следующую телеграмму из Иркутска:

«Вышлите немедленно листы следите за больным уплатите расходы».

Штабс-капитан Рыбников тотчас же заявил своей квартирной хозяйке, что дела вызывают его на день – на два из Петербурга, и чтобы поэтому она не беспокоилась его отсутствием. Затем он оделся, вышел из дому и больше уже никогда туда не возвращался.

И только спустя пять дней хозяйку вызвали в полицию для снятия показаний об ее пропавшем жильце. Честная, толстая, сорокапятилетняя женщина, вдова консисторского чиновника, чистосердечно рассказала все, что ей было известно: жилец ее был человек тихий, бедный, глуповатый, умеренный в еде, вежливый; не пил, не курил, редко выходил из дому и у себя никого не принимал.

Больше она ничего не могла сказать, несмотря на весь свой почтительный ужас перед жандармским ротмистром, который зверски шевелил пышными подусниками и за скверными словами в карман не лазил.

В этот-то пятидневный промежуток времени штабс-капитан Рыбников обегал и объездил весь Петербург. Повсюду: на улицах, в ресторанах, в театрах, в вагонах конок, на вокзалах появлялся этот маленький, черномазый, хромой офицер, странно болтливый, растрепанный и не особо трезвый, одетый в общеармейский мундир со сплошь красным воротником – настоящий тип госпитальной, военно-канцелярской или интендантской крысы. Он являлся также по нескольку раз в главный штаб, в комитет о раненых, в полицейские участки, в комендантское управление, в управление казачьих войск и еще в десятки присутственных мест и управлений, раздражая служащих своими бестолковыми жалобами и претензиями, своим унизительным попрошайничеством, армейской грубостью и крикливым патриотизмом. Все уже знали наизусть, что он служил в корпусном обозе, под Ляояном контужен в голову, а при Мукденском отступлении ранен в ногу. Почему он, черт меня возьми, до сих пор не получает пособия?! Отчего ему не выдают до сих пор суточных и прогонных? А жалованье за два прошлых месяца? Абсолютно он готов пролить последнюю, черт ее побери, каплю крови за царя, престол и отечество, и он сейчас же вернется на Дальний Восток, как только заживет его раненая нога. Но – сто чертей! – проклятая нога не хочет заживать… Вообразите себе – нагноение! Да вот, посмотрите сами. – И он ставил больную ногу на стул и уже с готовностью засучивал кверху панталоны, но всякий раз его останавливали с брезгливой и сострадательной стыдливостью. Его суетливая и нервная развязность, его запуганность, странно граничившая с наглостью, его глупость и привязчивое праздное любопытство выводили из себя людей, занятых важной и страшно ответственной бумажной работой.

Напрасно ему объясняли со всевозможной кротостью, что он обращается в неподлежащее место, что ему надобно направиться туда-то, что следует представить такие-то и такие-то бумаги, что его известят о результате, – он ничего, решительно ничего не понимал. Но и очень сердиться на него было невозможно: так он был беззащитен, пуглив и наивен, и, если его с досадой обрывали, он только улыбался, обнажая десны с идиотским видом, торопливо и многократно кланялся и потирал смущенно руки. Или вдруг произносил заискивающим хриплым голосом:

– Пожалуйста… не одолжите ли папиросочку? Смерть покурить хочется, а папирос купить не на что. Яко наг, яко благ… Бедность, как говорится, не порок, но большое свинство.

Этим он обезоруживал самых придирчивых и мрачных чиновников. Ему давали папироску и позволяли присесть у краешка стола. Против воли и, конечно, небрежно ему даже отвечали на его назойливые расспросы о течении военных событий. Было, впрочем, много трогательного, детски-искреннего в том болезненном любопытстве, с которым этот несчастный, замурзанный, обнищавший раненый армеец следит за войной. Просто-напросто, по-человечески, хотелось его успокоить, осведомить и ободрить, и оттого с ним говорили откровеннее, чем с другими.

Интерес его ко всему, что касалось русско-японских событий, простирался до того, что в то время, когда для него наводили какую-нибудь путаную деловую справку, он слонялся из комнаты в комнату, от стола к столу, и как только улавливал где-нибудь два слова о войне, то сейчас же подходил и прислушивался со своей обычной напряженной и глуповатой улыбкой.

Когда он, наконец, уходил, то оставлял по себе вместе с чувством облегчения какое-то смутное, тяжелое и тревожное сожаление. Нередко чистенькие, выхоленные штабные офицеры говорили о нем с благородной горечью:

– И это русские офицеры! Посмотрите на этот тип. Ну, разве не ясно, почему мы проигрываем сражение за сражением? Тупость, бестолковость, полное отсутствие чувства собственного достоинства… Бедная Россия!..

В эти хлопотливые дни штабс-капитан Рыбников нанял себе номер в грязноватой гостинице близ вокзала. Хотя при нем и был собственный паспорт запасного офицера, но он почему-то нашел нужным заявить, что его бумаги находятся пока в комендантском управлении. Сюда же в гостиницу он перевез и свои вещи – портплед с одеялом и подушкой, дорожный несессер и дешевый новенький чемодан, в котором было белье и полный комплект штатского платья.

Впоследствии прислуга показывала, что приходил он в гостиницу поздно и как будто под хмельком, но всегда аккуратно давал швейцару, отворявшему двери, гривенник на чай. Спал не более трех-четырех часов, иногда совсем не раздеваясь. Вставал рано и долго, часами ходил взад и вперед по комнате. В полдень уходил.

Время от времени штабс-капитан из разных почтовых отделений посылал телеграммы в Иркутск, и все эти телеграммы выражали глубокую заботливость о каком-то раненом, тяжело больном человеке, вероятно, очень близком сердцу штабс-капитана.

И вот с этим-то суетливым, смешным и несуразным человеком встретился однажды фельетонист большой петербургской газеты Владимир Иванович Щавинский.

Страница 1 из 11

Назад1211Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 102

Назад12102Далее