Загрузка...
Узник «Крестов» — обложка книги
Дата написания1916-12-31
Язык книгиru
Возрастное ограничение12+
Темы
сатирапсихологическая прозарассказы

Описание

История о наборщике Аблесимове, чья печатная ошибка в газете «Пестрое дело» приводит к его аресту и заключению в тюрьму «Кресты», где он умирает, крича о своей судьбе.

Главный конфликт / проблема

Мелкая печатная ошибка в газете приводит к аресту, заключению и смерти главного героя.

Ключевые идеи

  • Небольшая печатная ошибка может привести к трагическим последствиям.
  • Незаконное и произвольное преследование со стороны власти.

Вывод

Книга приводит к выводу о том, как произвольная власть может разрушить жизнь человека, даже из-за незначительной ошибки.

Кому полезна

  • Люди, интересующиеся историей России и политикой
  • Писатели и журналисты
  • Кто хочет понять влияние власти на личную судьбу

Главные темы

  • Власть и произвол
  • Последствия мелких ошибок

Персонажи

  • Аблесимов — Главный герой, наборщик в газете «Пестрое дело», чья печатная ошибка в день коронации Николая II приводит к аресту и заключению в «Кресты». Он провел три месяца в полусне, пытаясь понять причину преследования, вспоминая конфликт с коллегой Васильевым. В отчаянии кричит «Я пропадаю за букву «г»!», после чего умирает, проклиная правительство.

Цитаты

  • «Идите сюда, — неторопливо приказал он вытянувшемуся в струнку чиновнику. — Смотрите!»
  • «Я пропадаю за букву «г»! — вскричал он и умер, проклиная правительство.

Сводка по автору из Wikidata

1880–1932. Александр Грин. российский и советский писатель и поэт (1880—1932)

Читать онлайн

Страница 1 из 1

А. С. Грин УЗНИК «КРЕСТОВ»

I

Знаменитый Латюд, попавший в Бастилию за то, что пытался угодить маркизе Помпадур, подослав ей анонимное письмо о вымышленном покушении на ее жизнь, а затем послав второе письмо с приложением щепотки поваренной соли, которая должна была изображать яд — доказательство покушения, — страдал тридцать лет по сравнительно серьезной причине.

Мы говорим сравнительно потому, что некто Аблесимов просидел в нашей доморощенной «Бастилии» — «Крестах» — двадцать два года за удивительную и неимоверную чепуху.

Дело было так.

Аблесимов служил наборщиком в типографии газеты «Пестрое дело». Нынешний, несуществующий уже как царь Николай II короновался тогда в Москве, заманивая пирогами на Ходынку многих доверчивых простаков, кричавших «ура» византийской пышности коронационного церемониала не столько из привязанности к самодержавию, сколько из тяготения к пирогу, оказавшемуся, как говорит история, изделием, пропеченным плохо и почти без начинки.

Среди наборного материала, принесенного Аблесимову в самый день коронования вечером, была московская телеграмма, в которой описывался ритуал коронования.

На другой день в полдень начальнику знаменитого Третьего отделения позвонил по телефону министр внутренних дел, требуя его немедленно к себе тоном строгим и жестким.

Перепуганный начальник помчался сломя голову к всесильному временщику, ломая по дороге голову, что бы это могло все значить.

Министр стоял у стола, положив руки на развернутый номер «Пестрого дела».

— Идите сюда, — неторопливо приказал он вытянувшемуся в струнку чиновнику. — Смотрите!

Он провел пальцем по подчеркнутой красным карандашом газетной строке, и начальник Третьего отделения с ужасом прочитал: «Москва, 14 мая 1896 г… Его Величество государь Император Николай II … в 12 ч. проследовал в Иверскую часовню…»

Выпущенное многоточием в середине фразы слово должно было означать «ровно». Ошибка наборщика в спешной ночной работе заменила первую букву этого слова иной, придавшей всей фразе совершенно циничный и оскорбительный для императорской особы смысл.

Начальник затрепетал.

— Без дальних слов, — сказал министр, — в двадцать четыре часа найдите виновного, арестуйте и спрячьте навсегда… куда хотите. Вот полномочие.

Он протянул подписанную уже взбешенным царем бумагу, и начальник Третьего отделения засвистел шинами щегольской кареты в мрачный застенок Третьего отделения.

II

Аблесимов обедал, когда после резкого звонка в квартиру вошел рослый жандарм и, показав несчастному наборщику приказ об аресте, повлек его в узилище, страшно шевеля огромными рыжими усами, плотоядно блестевшими на круглой, как сыр, роже разжиревшего паразита.

Без допроса, без объяснений, без ответа на вопли измученного, несчастного труженика, оставившего малолетних детей и старика отца в их неприветливо голодной свободе, — Аблесимов был брошен в подвальный этаж ужасных «Крестов».

Три месяца провел он в кошмарном полусне, почти лишенный рассудка. Иногда, приободрившись, пытался он объяснить себе смысл всего происшедшего и бессильно поникал быстро поседевшей головой, обуреваемой думами.

Раз, вспоминая последнюю ночь типографской работы, он поймал в памяти нечто, — какой-то намек, проблеск истины. Чтобы не потерять нити, Аблесимов закрыл глаза и вдруг вспомнил.

Метранпаж Васильев всегда был его врагом и вечно ругал его за дело и без дела. В ту ночь, когда Аблесимов кончал работу, Васильев, придравшись к какому-то пустяку, облил Аблесимова потоком отборной брани, в которой искаженное «ровно» повторялось более часто, чем это необходимо для здоровья и настроения.

Теперь Аблесимов вспомнил, что, загипнотизированный этим словом и сердито повторяя его про себя, сделал ошибку, которую хотел исправить, но забыл о ней, так как завязалась крупная ссора…

— Я пропадаю за букву «г»! — вскричал он и умер, проклиная правительство.

comments

Комментарии

Впервые — в журнале «20-й век» № 17, 1917.

Печатается по этому изданию.

«Кресты» — тюрьма в Петрограде.

Владимир Сандлер

Вам также может понравиться

Страница 1 из 102

Назад12102Далее