Загрузка...
Тьма — обложка книги
Дата написания1906-12-31
Язык книгиru
СерияБиблиотека всемирной литературы
Возрастное ограничение12+

Описание

Леонид Андреев, живущий в постоянном напряжении, готовится к террористическому акту, но перед этим ищет утешения в доме терпимости, где встречает ЛЮБУ. Их напряжённые взаимодействия, внутренние конфликты и вмешательство полиции создают атмосферу хаоса и неопределённости, раскрывая сложную психологию главного героя.

Главный конфликт / проблема

Главный конфликт заключается в борьбе Леонида между предстоящим террористическим актом и его внутренним моральным кризисом, а также в напряжённых отношениях с ЛЮБА, которые усиливают его сомнения и страхи.

Ключевые идеи

  • Жизнь Леонида как опасной игры, где ставки – жизнь и смерть
  • Он вынужден балансировать между личными страхами и обязанностями террористической группы
  • Полиция преследует его, оставляя только открытые улицы и бульвары
  • Внутренний конфликт героя, вызванный бессонницей и усталостью.
  • Атмосфера дома терпимости как места, где скрываются и проявляются разные стороны человеческой природы.
  • Нарратор ощущает опасность и готов к насилию.
  • Встреча с Любой раскрывает его прошлое и внутренние конфликты.
  • Сцена демонстрирует напряжённость и эмоциональную нестабильность персонажей.
  • Тьма и внутренний конфликт как метафора человеческих отношений.
  • Вопросы добра и зла, а также роли писателя в жизни человека.
  • Внутренний конфликт героя между желанием быть хорошим и стремлением к разрушению традиционных ценностей.
  • Проблема свободы и самопознания в условиях общественного давления и моральных ограничений.

Вывод

Книга оставляет читателя в состоянии неопределённости, показывая, как личные демоны и внешние обстоятельства могут привести к разрушительным выборам, и подчёркивает необходимость своевременного вмешательства и поддержки.

Кому полезна

  • Студенты психологии и криминологии
  • Литературные критики и читатели, интересующиеся психологической драмой
  • Профессионалы, работающие с людьми в кризисных состояниях

Главные темы

  • Терроризм и личная ответственность
  • Внутренний конфликт и поиск идентичности
  • Влияние окружения и власти на личные решения

Персонажи

  • Леонид Андреев — Он живёт, как в опасной азартной игре, готов к риску. Внутренний конфликт связан с его девственностью и необходимостью обратиться к проститутке перед актом. Утомлён, бессонный, держит револьвер, ищет покой в доме терпимости. Вспоминает тюремные годы, не знает женщин, готов к насилию и террористическому акту.
  • Люба — Курит, пьёт коньяк, наблюдает за героем, не хочет спать. Холодная и решительная, но в итоге плачет и проявляет страх. Не хочет идти, ждет прибытия офицеров, иногда проявляет агрессию и смех, обсуждает понятия добра и зла. Поддерживает Алексея, но участвует в его внутреннем конфликте.
  • Тапер — Молодой человек в чёрном сюртуке, курит и перебирает ноты.
  • Девушка в чёрном платье — Молчит, думает о рассказанном, но проявляет холодный и равнодушный взгляд.
  • Пристав — Старый, высокий, пьющий, коррупционер, руководитель поисков.
  • Миша — Нервный, скептически относится к мужчине, высмеивает его отказ от оружия.
  • Кнорре — Скептически относится к делу, обсуждает с Мишей.
  • Маркуш — Отправил полицейскому участок доклад о странном посетителе и револьвере.
  • Группа женщин — Женщины, которые пьют, смеются и создают атмосферу безумия.

Цитаты

  • Как человек, вся недолгая жизнь которого была похожа на огромную, опасную, страшно азартную игру, он знал эти внезапные перемены счастья и умел считаться с ними
  • Он уже и раньше прибег бы к этому не совсем, впрочем, надежному средству, если бы не некоторое осложняющее обстоятельство
  • Но другого выбора не было. И он уже шатался от усталости.
  • И он запер дверь — сперва только на один крючок, и сказал:
  • «Ты что сказала сейчас? — повторил он, нахмурившись.»
  • «Пойди! Вон отсюда. Вон.»
  • Вы не сердитесь на меня, Люба?
  • Стыдно быть хорошим.
  • Я не хочу быть хорошим.
  • Миленький мой! Пить с тобою будем.

Сводка по автору из Wikidata

1871–1919. 列昂尼德·尼古拉耶维奇·安德列耶夫. российский прозаик, драматург, публицист (1871—1919)

Читать онлайн

Страница 2 из 14

Он вспомнил свой английский паспорт, тот коверканный язык, которым говорил все последнее время, и то, что теперь забыл притвориться как следует, и снова покраснел. И, уже нахмурившись несколько, с сухой деловитостью, в которой чувствовалось утомление, взял девушку под локоть и быстро повел.

— Я русский, русский. Ну, куда идти? Показывай. Сюда?

В большом, до полу, зеркале резко и четко отразилась их пара: она, в черном, бледная и на расстоянии очень красивая, и он, высокий, широкоплечий, также в черном и также бледный. Особенно бледен казался под верхним светом электрической люстры его упрямый лоб и твердые выпуклости щек; а вместо глаз и у него и у девушки были черные, несколько таинственные, но красивые провалы. И так необычна была их черная, строгая пара среди белых стен, в широкой, золоченой раме зеркала, что он в изумлении остановился и подумал: как жених и невеста. Впрочем, от бессонницы, вероятно, и от усталости соображал он плохо, и мысли были неожиданные, нелепые; потому что в следующую минуту, взглянув на черную, строгую, траурную пару, подумал: как на похоронах. Но и то и другое было одинаково неприятно.

По-видимому, и девушке передалось его чувство: также молча, с удивлением она разглядывала его и себя, себя и его; попробовала прищурить глаза, но зеркало не ответило на это легкое движение и все также тяжело и упорно продолжало вычерчивать черную застывшую пару. И показалось ли это девушке красивым, или напомнило что-нибудь свое, немного грустное, — она улыбнулась тихо и слегка пожала его твердо согнутую руку.

— Какая парочка! — сказала она задумчиво, и почему-то сразу стали заметнее ее большие черно-лучистые ресницы с тонко изогнутыми концами.

Но он не ответил и решительно пошел дальше, увлекая девушку, четко постукивавшую по паркету высокими французскими каблуками. Был коридор, как всегда, темные, неглубокие комнатки с открытыми дверями, и в одну комнатку, на двери которой было написано неровным почерком: «Люба», — они вошли.

— Ну, вот что, Люба, — сказал он, оглядываясь и привычным жестом потирая руки одна о другую, как будто старательно мыл их в холодной воде, — надобно вина и еще чего там? Фруктов, что ли.

— Фрукты у нас дороги.

— Это ничего. А вино вы пьете?

Он забылся и сказал ей «вы», и хотя заметил это, но поправляться не стал: было что-то в недавнем ее пожатии, после чего не хотелось говорить «ты», любезничать и притворяться. И это чувство также как будто передалось ей: она пристально взглянула на него и, помедлив, ответила с нерешительностью в голосе, но не в смысле произносимых слов:

— Да, пью. Погодите, я сейчас. Фруктов я велю принести только две груши и два яблока. Вам хватит?

И она говорила теперь «вы», и в тоне, каким произносила это слово, звучала все та же нерешительность, легкое колебание, вопрос. Но он не обратил на это внимания и, оставшись один, принялся за быстрый и всесторонний осмотр комнаты. Попробовал, как запирается дверь, — она запиралась хорошо, крючком и на ключ; подошел к окну, раскрыл обе рамы — высоко, на третьем этаже, и выходит во двор. Сморщил нос и покачал головою. Потом сделал опыт над светом: две лампочки, и когда гаснет вверху одна, зажигается другая у кровати с красным колпачком — как в приличных отелях.

Но кровать!..

Поднял высоко плечи — и оскалился, делая вид, что смеется, но не смеясь, с той потребностью двигать и играть лицом, какая бывает у людей скрытных и почему-либо таящихся, когда они остаются наконец одни.

Но кровать!

Обошел ее, потрогал ватное стеганое, откинутое одеяло и с внезапным желанием созорничать, радуясь предстоящему сну, по-мальчишески скривил голову, выпятил вперед губы и вытаращил глаза, выражая этим высшую степень изумления. Но тотчас же сделался серьезен, сел и утомленно стал поджидать Любу. Хотел думать о четверге, о том, что он сейчас в доме терпимости, уже в доме терпимости, но мысли не слушались, щетинились, кололи друг друга. Это начинал раздражаться обиженный сон: такой мягкий там, на улице, теперь он не гладил ласково по лицу волосатой шерстистой ладонью, а крутил ноги, руки, растягивал тело, точно хотел разорвать его. Вдруг начал зевать, истово, до слез. Вынул браунинг, три запасные обоймы с патронами, и со злостью подул в ствол, как в ключ — все было в порядке, и нестерпимо хотелось спать.

Когда принесли вино и фрукты и пришла запоздавшая почему-то Люба, он запер дверь — сперва только на один крючок, и сказал:

— Ну вот что… вы пейте, Люба. Пожалуйста.

— А вы? — удивилась девушка и искоса, быстро взглянула на него.

— Я потом. Я, видите ли, я две ночи кутил и не спал совсем, и теперь… — Он страшно зевнул, выворачивая челюсти.

— Ну?

— Я скоро. Я один только часок… Я скоро. Вы пейте, пожалуйста, не стесняйтесь. И фрукты кушайте. Отчего вы так мало взяли?

— А в зал мне можно пойти? Там скоро музыка будет.

Это было неудобно. О нем, о странном посетителе, который улегся спать, начнут говорить, догадываться, — это было неудобно. И, легко сдержав зевоту, которая уже сводила челюсти, попросил сдержанно и серьезно:

— Нет, Люба, я попрошу вас остаться здесь. Я, видите ли, очень не люблю спать в комнате один. Конечно, это прихоть, но вы извините меня…

— Нет, отчего же. Раз вы деньги заплатили…

— Да, да, — покраснел он в третий раз. — Конечно. Но не в этом дело. И… Если вы хотите… Вы тоже можете лечь. Я оставлю вам место. Только, пожалуйста, вы уже лягте к стене. Вам это ничего?

— Нет, я спать не хочу… Я так посижу.

— Почитайте что-нибудь.

— Здесь книг нету.

— Хотите сегодняшнюю газету? У меня есть, вот. Тут есть кое-что интересное.

— Нет, не хочу.

— Ну, как хотите, вам виднее. А я, если позволите…

И он запер дверь двойным поворотом ключа и ключ положил в карман. И не заметил странного взгляда, каким девушка провожала его. И вообще весь этот вежливый, пристойный разговор, такой дикий в несчастном месте, где самый воздух мутно густел от винных испарений и ругательств, — казался ему совершенно естественным, и простым, и вполне убедительным. Все с тою же вежливостью, точно где-нибудь на лодке, при катанье с барышнями, он слегка раздвинул борты сюртука и спросил:

— Вы мне позволите снять сюртук?

Девушка слегка нахмурилась.

— Пожалуйста. Ведь вы… — Но не договорила — что.

— И жилетку? Очень узкая.

Девушка не ответила и незаметно пожала плечами.

— Вот здесь бумажник, деньги. Будьте добры, спрячьте их у себя.

— Вы лучше бы отдали в контору. У нас все отдают в контору.

— Зачем это? — Но взглянул на девушку и смущенно отвел глаза. — Ах, да, да. Ну, пустяки какие.

— А вы знаете, сколько здесь у вас денег? А то некоторые не знают, а потом…

— Знаю, знаю. И охота вам…

И лег, вежливо оставив одно место у стены. И восхищенный сон, широко улыбнувшись, приложился шерстистой щекою своею к его щеке — одной, другою — обнял мягко, пощекотал колени и блаженно затих, положив мягкую, пушистую голову на его грудь. Он засмеялся.

— Чего вы смеетесь? — неохотно улыбнулась девушка.

— Так. Хорошо очень. Какие у вас мягкие подушки! Теперь можно и поговорить немного. Отчего вы не пьете?

Страница 2 из 14

Вам также может понравиться

Страница 1 из 102

Назад12102Далее