Книга повествует о том, как Андрей Андреевич Сидоров, получив наследство, открывает книжный магазин, постепенно расширяя ассортимент и становясь известным торговцем.

Главный конфликт / проблема

Необходимость адаптировать ассортимент и бизнес‑модель к требованиям рынка и клиентской базе.

Ключевые идеи

Независимость от узкой специализации: в провинции необходимо продавать всё, что способствует просвещению.
Влияние образования и науки на развитие бизнеса: ассортимент расширяется под влиянием научных и образовательных товаров.

Вывод

Книга показывает, что гибкость, внимание к клиентам и готовность расширять ассортимент позволяют превратить небольшое предприятие в успешный бизнес.

Кому полезна

Предприниматели
Владельцы магазинов
Студенты бизнеса
Читатели, интересующиеся историей торговли

Главные темы

Бизнес-стратегия
Адаптация ассортимента
Потребительский спрос

Персонажи

Андрей Андреевич Сидоров — Получил наследство, открывает магазин, расширяет ассортимент, стремится к просвещению и научному подходу.
Помещик — Спросил грифели, но их нет, что заставило Андреевича расширить ассортимент.
Девка в калошах — Прашит бумагу и марку, заставляет Андреевича продавать марки.
Дама — Спросила ранцы, но их нет, после чего он заказывает их.
Сосед-бакалейщик — Закрывается, его магазин объединяется с магазином Андреевича.

Цитаты

Идей, побольше идей!
Как, однако, они… толсто пишут!

Сводка по автору из Wikidata

1860–1904. Антон Павлович Чехов. русский писатель, прозаик, драматург (1860—1904)

Читать онлайн

Страница 1 из 1

Антон Павлович Чехов История одного торгового предприятия

Андрей Андреевич Сидоров получил в наследство от своей мамаши четыре тысячи рублей и решил открыть на эти деньги книжный магазин. А такой магазин был крайне необходим. Город коснел в невежестве и в предрассудках; старики только ходили в баню, чиновники играли в карты и трескали водку, дамы сплетничали, молодежь жила без идеалов, девицы день-деньской мечтали о замужестве и ели гречневую крупу, мужья били своих жен, и по улицам бродили свиньи.

«Идей, побольше идей! – думал Андрей Андреевич. – Идей!»

Нанявши помещение под магазин, он съездил в Москву и привез оттуда много старых и новейших авторов и много учебников, и расставил все это добро по полкам. В первые три недели покупатели совсем не приходили. Андрей Андреевич сидел за прилавком, читал Михайловского и старался честно мыслить. Когда же ему невзначай приходило в голову, например, что недурно бы теперь покушать леща с кашей, то он тотчас же ловил себя на этих мыслях: «Ах, как пошло!» Каждый день утром в магазин опрометью вбегала озябшая девка в платке и в кожаных калошах на босую ногу и говорила:

– Дай на две копейки уксусу!

И Андрей Андреевич с презрением отвечал ей:

– Дверью ошиблись, сударыня!

Когда к нему заходил кто-нибудь из приятелей, то он, сделав значительное и таинственное лицо, доставал с самой дальней полки третий том Писарева, сдувал с него пыль и с таким выражением, как будто у него в магазине есть еще кое-что, да он боится показать, говорил:

– Да, батенька… Это штучка, я вам доложу, не того… Да… Тут, батенька, одним словом, я должен заметить, такое, понимаете ли, что прочтешь да только руками разведешь… Да.

– Смотри, брат, как бы тебе не влетело!

Через три недели пришел первый покупатель. Это был толстый, седой господин с бакенами, в фуражке с красным околышем, по всем видимостям, помещик. Он потребовал вторую часть «Родного слова».

– А грифелей у вас нет? – спросил он.

– Не держу.

– Напрасно… Жаль. Не хочется из-за пустяка ехать на базар…

«В самом деле, напрасно я не держу грифелей, – думал Андрей Андреевич по уходе покупателя. – Здесь, в провинции, нельзя узко специализироваться, а надо продавать всё, что относится к просвещению и так или иначе способствует ему».

Он написал в Москву, и не прошло месяца, как на окне его магазина были уже выставлены перья, карандаши, ручки, ученические тетрадки, аспидные доски и другие школьные принадлежности. К нему стали изредка заходить мальчики и девочки, и был даже один такой день, когда он выручил рубль сорок копеек. Однажды опрометью влетела к нему девка в кожаных калошах; он уже раскрыл рот, чтобы сказать ей с презрением, что она ошиблась дверью, но она крикнула:

– Дай на копейку бумаги и марку за семь копеек!

После этого Андрей Андреевич стал держать почтовые и гербовые марки и кстати уж вексельную бумагу. Месяцев через восемь (считая со дня открытия магазина) к нему зашла одна дама, чтобы купить перьев.

– А нет ли у вас гимназических ранцев? – спросила она.

– Увы, сударыня, не держу!

– Ах, какая жалость! В таком случае покажите мне, какие у вас есть куклы, но только подешевле.

– Сударыня, и кукол нет! – сказал печально Андрей Андреевич.

Он, недолго думая, написал в Москву, и скоро в его магазине появились ранцы, куклы, барабаны, сабли, гармоники, мячи и всякие игрушки.

– Это все пустяки! – говорил он своим приятелям. – А вот погодите, я заведу учебные пособия и рациональные игры! У меня, понимаете ли, воспитательная часть будет зиждиться, что называется, на тончайших выводах науки, одним словом…

Он выписал гимнастические гири, крокет, триктрак, детский бильярд, садовые инструменты для детей и десятка два очень умных, рациональных игр. Потом обыватели, проходя мимо его магазина, к великому своему удовольствию увидели два велосипеда: один большой, другой поменьше. И торговля пошла на славу. Особенно хороша была торговля перед Рождеством, когда Андрей Андреевич вывесил на окне объявление, что у него продаются украшения для елки.

– Я им еще гигиены подпущу, понимаете ли, – говорил он своим приятелям, потирая руки. – Дайте мне только в Москву съездить! У меня будут такие фильтры и всякие научные усовершенствования, что вы с ума посойдете, одним словом. Науку, батенька, нельзя игнорировать. Не-ет!

Наторговавши много денег, он поехал в Москву и купил там разных товаров тысяч на пять, за наличные и в кредит. Тут были и фильтры, и превосходные лампы для письменных столов, и гитары, и гигиенические кальсоны для детей, и соски, и портмоне, и зоологические коллекции. Кстати же он купил на пятьсот рублей превосходной посуды и был рад, что купил, так как красивые вещи развивают изящный вкус и смягчают нравы. Вернувшись из Москвы домой, он занялся расстановкой нового товара по полкам и этажеркам. И как-то так случилось, что, когда он полез, чтобы убрать верхнюю полку, произошло некоторое сотрясение и десять томов Михайловского один за другим свалились с полки; один том ударил его по голове, остальные же попадали вниз прямо на лампы и разбили два ламповых шара.

– Как, однако, они… толсто пишут! – пробормотал Андрей Андреевич, почесываясь.

Он собрал все книги, связал их крепко веревкой и спрятал под прилавок. Дня через два после этого ему сообщили, что сосед бакалейщик приговорен в арестантские роты за истязание племянника и что лавка поэтому сдается. Андрей Андреевич очень обрадовался и приказал оставить лавку за собой. Скоро в стене была уже пробита дверь и обе лавки, соединенные в одну, были битком набиты товаром; так как покупатели, заходившие во вторую половину лавки, по привычке все спрашивали чаю, сахару и керосину, то Андрей Андреевич, недолго думая, завел и бакалейный товар.

В настоящее время это один из самых видных торговцев у нас в городе. Он торгует посудой, табаком, дегтем, мылом, бубликами, красным, галантерейным и москательным товаром, ружьями, кожами и окороками. Он снял на базаре ренсковый погреб и, говорят, собирается открыть семейные бани с номерами. Книги же, которые когда-то лежали у него на полках, в том числе и третий том Писарева, давно уже проданы по 1 р. 5 к. за пуд.

На именинах и на свадьбах прежние приятели, которых Андрей Андреевич теперь в насмешку величает «американцами», иногда заводят с ним речь о прогрессе, о литературе и других высших материях.

– Вы читали, Андрей Андреевич, последнюю книжку «Вестника Европы»? – спрашивают его.

– Нет, не читал-с… – отвечает он, щурясь и играя толстой цепочкой. – Это нас не касается. Мы более положительным делом занимаемся.