Загрузка...

AI-разбор доступен после входа

Суть книги, пересказ, главный конфликт, ключевые идеи, вывод, кому полезна, главные темы, персонажи и цитаты можно получить после входа в BookRa.

auto_awesomeПолучить AI-разбор

О книге

Михаил Николаевич Волконский – «русский Дюма», как называли его современники, написал более двадцати исторических романов и повестей. Представитель старинного рода, ведущего свое происхождение от Рюрика, князь Волконский был хорошо известен не только как непревзойденный романист, но и как талантливый драматург и издатель знаменитой «Нивы». В основе увлекательных произведений писателя – неофициальная история России, сплетающаяся из множества интриг, тайн, приключений и мистики. Роман «Мальтийская цепь» повествует о последних годах царствования Екатерины II и сменившем ее на троне Павле I; «Кольцо императрицы» знакомит читателя со временем правления Елизаветы Петровны.

Дата написания1900-12-31
Язык книгиru
Возрастное ограничение12+

Читать онлайн

Страница 1 из 70

Annotation

Михаил Николаевич Волконский – «русский Дюма», как называли его современники, написал более двадцати исторических романов и повестей. Представитель старинного рода, ведущего свое происхождение от Рюрика, князь Волконский был хорошо известен не только как непревзойденный романист, но и как талантливый драматург и издатель знаменитой «Нивы».

В основе увлекательных произведений писателя – неофициальная история России, сплетающаяся из множества интриг, тайн, приключений и мистики. Роман «Мальтийская цепь» повествует о последних годах царствования Екатерины II и сменившем ее на троне Павле I; «Кольцо императрицы» знакомит читателя со временем правления Елизаветы Петровны.

Михаил Волконский

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

I. Первый приступ

II. Буря

III. Новая победа

IV. В Неаполе

V. Лагардин-Нике

VI. На Вилла-Реале

VII. Гороскоп

VIII. Больной

IX. Графиня Скавронская

X. Граф Павел Мартынович

XI. Берег или море

XII. Карнавал

XIII. Поединок

XIV. Во власти дум

XV. Старый штурман

XVI. Счастливый случай

XVII. У Скавронских

XVIII. Письмо

XIX. Поединок

XX. Суд

XXI. Дело выясняется

XXII. Бред Энцио

XXIII. Великий магистр

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

I. Утро Екатерины II

II. Бал у графа Безбородко

III. Шесть лет назад

IV. Новая волна

V. Судьба

VI. Бриллиантовый крест

VII. Le petit boudoir

VIII. Аудиенция

IX. Отец Грубер

X. Кондитерская Гидля

XI. Ad majorem Dei gloria[17]

XII. «Она»

XIII. Столкновение

XIV. Эрмитаж

XV. Сестры

XVI. В Гатчине

XVII. На пути

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

I. Курьер из Италии

II. Зачем приехал Мельцони?

III. Лавка бриллиантщика

IV. В старом доме

V. Обличитель

VI. Исповедь баронессы

VII. Цель и средства

VIII. Чему учил Патер

IX. Одиночество

X. Обыск

XI. В собственных сетях

XII. Правда и кривда

XIII. Доносчик открыт

XIV. Доклад императрице

XV. Тревожный день

XVI. Забота няни

XVII. Неожиданное посещение

XVIII. В Зимнем дворце

XIX. Как это произошло

XX. Помощь

XXI. Маленький ужин

XXII. Приглашение ко двору

XXIII. Несчастье с баронессой

XXIV. Завтрак

Эпилог

notes

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

Михаил Волконский Мальтийская цепь

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

I. Первый приступ

Солнце с утра поднялось зловеще-багровым, словно докрасна накаленное ядро, шаром, предвещая непогоду. Попутный ветер, задувший было сначала, засвежел и с каждым порывом становился все упорнее, настойчивее и словно нетерпеливее. К полудню закрепили брамсели и грот. Через час пришлось взять еще по два рифа у марселей – к трем часам начался шторм с ливнем. Огромные, как горы, валы высоко поднимали свой белый гребень, вырастая и рушась, как прозрачные, бурливые, клокочущие живые стены. Они распадались и падали с шумящим, стонущим гулом. Снасти скрипели, дерево трещало. Резкий свист ветра не давал отдыха уху. Погода разыгрывалась.

– Отдать бизань-гитовы! – громким, молодым, радостным голосом кричал в рупор Литта, чувствуя уже в себе тот восторг, который охватывал его, когда начиналось или могло еще начаться настоящее дело, настоящая борьба с любимою, грозною и давно привычною ему стихией. – Тя-яни бизань-шхот...

– Эчеленца[1] хочет привести к ветру? – спросил его старый штурман, приближаясь.

Литта, опустив рупор и придерживаясь и упираясь ногами в скользкую, облитую водою палубу, следил за бросившимися исполнять его приказание матросами.

– Эчеленца… – начал было опять штурман.

На этот раз Литта оглянулся на него и удивленно посмотрел, как бы не понимая, зачем был сделан этот лишний вопрос: для штурмана должно было быть ясно и без того, что значит, когда ставят бизань.

Старик сдвинул на сторону губы и прищурил один глаз, но хитрое выражение его лица сейчас же изменилось, потому что в эту минуту качнуло сильнее и он должен был удержаться.

Он всегда относился к распоряжениям командира с каким-то затаенным недоброжелательством. Ему чрезвычайно хотелось, чтобы командир почувствовал наконец необходимость в его, старого штурмана, помощи или указании, хотя он знал при этом, что Литта, несмотря на свою молодость, не нуждается в нем. Но он именно не доверял этой молодости и отваге командира и ревновал его к той власти, которою сам не был облечен.

– Сходите посмотреть, как работают помпы! – приказал ему Литта.

– У меня есть дело у руля, эчеленца, я здесь нужнее, – попробовал возразить штурман, желая успокоиться хоть на том, что он, по крайней мере, необходим и что без него все-таки не справятся.

– Ступайте, куда вам велят! – крикнул Литта. Старик, слегка вздернув плечами и как бы снимая с себя всякую ответственность, повиновался.

Волны между тем поднимались выше прежнего и то поддевали корвет, став вдруг грозною громадой у одного борта его, и, ухнув, разом вырастали у другого, то, сломившись, упадали с размаха и били с шумом палубу, рассыпаясь по ней пеной, брызгами, ручьями и каскадами, и обдавали своею едкою, крепкою соленою водой все, что попадалось им.

Литта, торжествуя свою борьбу, уверенный в своем «Пелегрино», каждый последний гвоздик которого он давно знал и любил, стоял с развевающимися по ветру длинными, мокрыми прядями черных волос и, высоко закинув голову, отдавал приказания, заставляя повиноваться своему голосу не только копошившихся вокруг него людей, но и исполнявший его желания поворотливый, ловкий корвет. В такие минуты его «Пелегрино» всегда казался ему каким-то живым, действующим существом, понимавшим его и связанным с ним одною, неразрывною жизнью. Ему казалось иногда, что он понимает, как человека, скрип и треск своего «Пелегрино», который, трепеща и напрягая снасти, разговаривает с ним, жалуется или ободряет и сознательно борется с ветрами и волнами.

Первый приступ бури становился все грозней и грозней. Ветер, точно порешивший на этот раз доконать-таки «Пелегрино», рвался на него с ожесточенною, злобною яростью. Волны, вторя ему, кидали, охватывали, били и качали корвет, стараясь, словно вдруг выпрыгнув из засады, неожиданно наброситься на него и смыть с палубы бесстрашных, маленьких, почти неприметных в сравнении с их громадой людей.

Литта закрепил веревками двух матросов, ворочавших руль, и себя к палубе. Борьба завязывалась не на шутку.

На передней мачте лопнули два верхних паруса, и лоскутья их трепались, щелкая, как пистолетные выстрелы. Корвет выбивался из сил, но жалобный, просящий стон его все-таки смешивался с по-прежнему бодрым и громким голосом командира.

Страница 1 из 70

Назад1270Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 102

Назад12102Далее