Загрузка...
Самуэль — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Самуэль

Автор Джек Лондон
12+36 читателей
Дата написания1908-12-31
Язык книгиru
Язык оригиналаen
Возрастное ограничение12+
Темы
американская литературасоциальная прозаамериканская классикарассказы

Описание

История Маргарет Хэнэн, фермерши на острове Мак‑Джилль, чья жизнь наполнена трагедиями и упорством, и её связь с именем Самуэль.

Главный конфликт / проблема

Трагические потери и борьба Маргарет с памятью и судьбой

Ключевые идеи

  • Сила и упорство Маргарет Хэнэн, несмотря на возраст и тяжёлую работу.
  • Странная привязанность к имени Самуэль и её семейные трагедии.

Вывод

Книга показывает, как человек может сохранять силу и упорство, несмотря на потери, и как традиции влияют на жизнь

Кому полезна

  • Читатели, интересующиеся историей жизни в изолированных сообществах
  • Любители семейных драм
  • Поклонники женских историй

Главные темы

  • Семейные трагедии
  • Культурный контекст острова
  • Сила и упорство женщины

Персонажи

  • Маргарет Хэнэн — Старшая женщина, бывшая красавица острова, теперь работает тяжёлой физической работой, живёт одна, имеет сильную личность и странную привязанность к имени Самуэль.

Цитаты

  • Вы старая женщина и так работаете.
  • Ведь надо же делать эту работу. А помочь мне некому.

Сводка по автору из Wikidata

1876–1916. Jack London. американский писатель, социалист, общественный деятель (1876—1916)

Читать онлайн

Страница 6 из 7

Как мальчуган ревел! Больше он ни на что не был способен, разве только на то, чтобы расти. Когда он был голоден, он начинал завывать, и унять его можно было только пищей. Каждое утро он на четвереньках вылезал из дома, грелся на солнце и ревел. Из-за этого-то рева он и погиб в конце концов.

Я очень хорошо все это помню. Ему было всего три года, хотя на вид ему можно было свободно дать все десять. А старый Том чувствовал себя хуже и хуже: ходит в поле за плугом и все разговаривает сам с собой, бормочет.

Я помню, как он сидел в тот день на скамейке у кухонной двери и прилаживал новую рукоятку к своему заступу. Вдруг выполз его ужасный сын и начал реветь, по обыкновению, жмурясь от солнца. Я видела, как старый Том выпучил глаза и смотрел на чудовище, ревевшее перед ним, точно осел. Том не мог этого выдержать, и что-то стряслось с ним. Он вдруг вскочил и изо всех сил хватил чудовище рукояткой заступа по голове, и все бил и бил, словно это была бешеная собака. Затем он прямо отправился в конюшню и повесился там на перекладине. Ну, после этого я уже не могла оставаться у них и перешла к своей сестре, которая вышла за Джона Мертина и отлично живет.

Сидя на скамейке возле кухни, я поглядывал на Маргарэт Хэнэн, которая в это время прижимала табак в трубке заскорузлым пальцем и смотрела на поля, подернутые вечерним сумраком. На этой скамейке сидел и Том Хэнэн в тот ужасный день его жизни. А Маргарэт сидела на тех самых ступеньках, где грелся на солнце, мотал головой и ревел страшный идиот. Мы беседовали с ней около часу, и она все время говорила с той медлительностью, которая так шла к ней: она словно созерцала вечность.

Я никак не мог понять, какими мотивами руководствовалось в своем упорстве это удивительное существо. Хотела ли она пострадать за правду? Или она втайне поклонялась какому-то неизвестному божеству? Может быть, она думала, что служит отвлеченной правде – высшей цели человека – в тот далекий день, когда назвала своего первенца Самуэлем. Или это было просто ослиное упрямство? Упорство кобылы с норовом? Тупое упрямство крестьянского ума? Или это было капризом? Фантазией? Была ли она безумною только в этой части своего рассудка, или, напротив, в ней жил дух Бруно[1]?

Была ли она убеждена в своей логической последовательности? Хотела ли она воспротивиться глупому суеверию своих сограждан, или, наоборот, ею самою руководило суеверие, особого рода фатализм, альфой и омегой которого было старинное имя – Самуэль.

– Скажите, – говорила она мне, – неужели, если бы я назвала второго Самуэля Лэри, он не сварился бы в котле с кипятком? Скажите, сэр, это останется между нами, – вы как будто образованный человек, – неужели имя играет какую-нибудь роль? Неужели я бы не стирала в тот день, если бы он был Лэри или Майкель? Неужели кипяток не был бы кипятком, и неужели он не ошпарил бы ребенка, если бы его звали не Самуэлем, а иначе?

Я подтвердил правильность ее рассуждений, и она продолжала:

– Неужели имя может изменить предначертание господа? Значит, мир управляется кем-то другим, а бог – просто слабое капризное существо, которое решается изменять вечный ход вещей только потому, что какой-то червь – Маргарет Хэнэн – назвала своего ребенка Самуэлем. Вот, например, мой сын Джэми не взял в свою команду какого-то Рушэн-Фэнна, говоря, что тот накличет на них бурю. Что это, по-вашему? Неужели бог, создавший мир, будет слушаться какого-то вонючего Рушэн-Фэнна, сидящего где-то на борту грязной шхуны?

Я сказал, что она безусловно права; но она продолжала развивать свою мысль.

– Неужели бог, который управляет движением небесных светил, и для могучих ног которого весь мир только подставка, – неужели вы думаете, что он может назло Маргарет Хэнэн послать огромную волну, которая бы смыла ее сына у Мыса Доброй Надежды только потому, что она назвала его Самуэлем?

– Но почему именно Самуэль?

– Не знаю. Так мне захотелось.

– Но почему вам этого хотелось?

– Да как же я могу вам на это ответить? Я думаю, никто в мире этого не знает. Разве можно ответить, почему или отчего? Мой Джэми, например, так любит сливки, что когда нет их, он, по его собственному выражению, готов проглотить язык. А Тимоти сливок в рот не берет. Я вот люблю слушать, как гремит гром, а моя Кэтти во время грозы залезает под перину. Только бог может знать, почему или отчего. Мы, смертные, этого не знаем. Довольно с нас того, что нам нравится или не нравится. Мне нравится – вот и все. А почему нравится, – этого никто не может знать. Мне вот нравится имя Самуэль. Это чудесное имя, и в самом звуке есть что то непостижимое и чарующее.

Сумерки сгущались, и я молча смотрел на прекрасный, пощаженный временем лоб Маргарэт, на ее широко расставленные глаза, ясные и пронизывающие. Она встала, как бы давая мне понять, что пора уходить.

– Вам будет темно возвращаться, – сказала она. – Пожалуй, будет дождь.

– А что, Маргарэт, – спросил я вдруг без всякой задней мысли. – Вы никогда ни о чем не сожалеете?

Она посмотрела на меня внимательно.

– Мне жаль, что я не родила еще одного сына.

– И вы бы… – произнес я.

– Да, конечно, – перебила она, – я бы дала ему то же имя.

Возвращаясь домой по темной дороге меж ивовых плетней, я думал о всех этих «почему» и повторял то громко, то тихо: «Самуэль». Я вслушивался в это сочетание звуков, бывшее причиной стольких трагедий в жизни Маргарэт Хэнэн. В этом звучании, в этом имени было что-то чарующее. Да, было!

Страница 6 из 7

Вам также может понравиться

Страница 1 из 56

Назад1256Далее