Загрузка...
Романтик — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Романтик

Автор Максим Горький
12+2 читателей
Дата написания1909-12-31
Язык книгиru
Язык оригинала0
Возрастное ограничение12+

Описание

Книга рассказывает о поиске смысла и идеалов простым столяром Фомой Вараксином, его столкновении с критикой и непониманием со стороны друзей и общества, а также о его романтических попытках и внутреннем конфликте.

Главный конфликт / проблема

Как простому человеку найти смысл и как его идеи воспринимаются обществом.

Ключевые идеи

  • Поиск смысла и идеалов простым человеком
  • Конфликт между личными убеждениями и общественным восприятием

Вывод

Книга приводит к выводу, что поиск смысла и идеалов — это сложный путь, требующий внутренней стойкости и готовности к критике, а также признания того, что не все идеи найдут отклик у окружающих.

Кому полезна

  • Люди, интересующиеся поиском смысла, философией, социальными вопросами, а также читатели, ищущие вдохновение в простых историях

Главные темы

  • Поиск смысла и идеалов
  • Критика утопизма и реальность
  • Внутренний конфликт и романтические отношения

Персонажи

  • Фома Вараксин — Двяностипятилетний столяр, добродушный, любопытный, стремится к идеалам соединения людей. Живёт в простом доме, мать была кухаркой священника. Встречает Алексея, вступает в кружок, ищет смысл, выражает романтические чувства к Лизе, но отвергается.
  • Алексей Сомов — Молодой, бывший заключённый, вводит Фому в кружок, критикует его за утопизм. Считает Фому утопистом, критически относится к его идеям, спорит с ним.
  • Лиза — Читает историю культуры, но не понимает идеалов Фомы. Холодна, отвергает его романтические чувства, считает его романтиком.
  • Марка — Участник кружка, рассказывает о рабочем движении.
  • Егор Кашин — Мастер, советует Фоме «отрежь половину языка».

Цитаты

  • Я её усвоил! Вот она, тут! Её-то я прежде всего и схватил.
  • Жить – это знать!

Сводка по автору из Wikidata

1868–1936. Алексей Максимович Пешков. русский писатель, прозаик, драматург (1868–1936)

Читать онлайн

Страница 4 из 5

Алексей искоса смотрел па него и говорил насмешливо и едко:

- Смотри - растаешь, грязь будет!

- Ты полно, чудак! Ведь ты же и сам, ведь ты веришь, чувствуешь...

Сомов кривил губы и, словно отталкивая товарища, сердито поучал его:

- Ты бы слушал - больше, а болтал - меньше. Да не пускался бы объяснять людям то, чего не понимаешь. Гляди - на тебя не очень ласково смотрят: мешаешь ты разговором своим...

- Мешаю? - удивлялся Фома Вараксин.

Однажды у него заболел зуб, он усердно старался остановить боль, засовывая в дупло вату, смоченную спиртовым лаком, купил даже креозота, который считал вредным, но боль не поддалась, и он не мог пойти на чтение.

Поздно вечером Сомов, хмурый, недовольный, пришёл в мастерскую, отозвал Фому в угол и строго спросил:

- Ты о чём третьего дня говорил с Лизой?

- Я? Так, обо всём, а что?

Алексей, искривив губы, искоса посмотрел на него и, затянувшись дымом папиросы, опять спросил:

- На одиночество жаловался, что ли?

- Жаловался? Нисколько! Это просто вообще, к слову...

- Ты бы считал слова-то!

- Ты провожал её?

- Ну да!

- Что же она про меня говорила? - спросил Фома, поглаживая опухшую щёку.

- То же, что и я говорю: башка у тебя путаная...

- Нет, в самом деле?

Рассматривая дымящийся конец папиросы, Сомов насмешливо сказал:

- Уж поверь! Так и сказала.

- Это ничего! - воскликнул Фома, и ему показалось, что даже зуб меньше болит. - Я ей докажу...

- Вот что, - сказал Алексей, усмехаясь и расшвыривая ногой стружки на полу, - дам я тебе совет, - а то просто расскажу случай, со мной было. Увидал я в тюрьме на прогулке девицу-интеллигентку и тоже вот так, сразу втюрился...

- Что ты? - удивлённо воскликнул Фома. Но Алексей, морщась тоже, точно и у него зуб заболел, продолжал, не глядя на товарища:

- Перестукивался с ней ночами и всё такое... тоже об одиночестве говорил, и вышло, брат, очень нехорошо!

- Что ты, Алёша! - размахнув руками, тихонько прошептал Фома. - Почему ты это, разве я влюбился? Откуда ты это?

- Ну, не верти хвостом! Брось лучше всё это загодя...

- Это - чепуха, Алёша! - сказал Фома, прижимая руки к сердцу и чувствуя, что оно бьётся удивительно часто, точно испугалось чего-то и обрадовалось. - Господи боже мой, ну куда к чёрту? Замечательно, право! И не думал даже, что такое? Ничего же не выйдет? Хотя, конечно, если взять, что она решилась идти с нашим братом, то - ну что ж? Очень просто, собственно говоря! Скажем так: пусть человек, подобно щепотке соли, растворится в среде пресной нашей и насытит...

Докурив папиросу, Сомов тщательно растёр окурок пальцами, оглянулся, засвистал сквозь зубы. Фома, заметив, что товарищ не хочет слушать его, вздохнул и заявил:

- Зуб, чёрт его, сильно мешает, болит...

- Не заболело бы ещё что, смотри! - предупредил Алексей, спрятав глаза под ресницы, и вдруг заговорил новым для Фомы голосом:

- Вот что, уж коли до конца беседовать... хоть и не мастер я к этому. Говорят про тебя, что ты - путаный человек, и сам я это говорю... оно и верно, - иногда ты такое несёшь - уши ломит! Ну а всё-таки... я, брат, тебя всегда слышу... то есть слушаю...

Он сидел на верстаке согнув спину, его плечи, локти и колени торчали во все стороны острыми углами, и казалось, что он наскоро сделан из неровных кусков дерева. Поглаживая рукою прямые, тёмные волосы, он не торопясь и тихо продолжал:

- Нравится мне, что ты такой, вроде ребёнка: что знаешь, в то и веришь...

- Алёша - это очень правильно! - вскричал Фома, наваливаясь на него. Помнишь, я тебе говорил, Фёдор-то Григорьич? Он так и утверждает: отец ему - вера! А он - и под ней, говорит, заложено некоторое знание, без него невозможны никакие толкования жизни...

- Ну, ты, брат, брось это! - посоветовал Сомов. - Не понимаю я этого...

- Нет, ты пойми, очень же просто! Впереди всего - знание, а потом вера! Оно - мать веры, оно её рождает, ты подумай - как верить, не зная?.. Товарищ Марк и Василий - они просто не верят в силу знания, по-моему, оттого и выражаются против веры вообще...

Сомов посмотрел на него скорбящим и насмешливым взглядом и проговорил, покачивая головой:

- Трудно с тобой! Нахватался ты какой-то чепухи, и никогда тебе, видно, не выбраться из неё... Я вот что хочу сказать - жалко мне тебя! Понял? И советую я тебе: Лизу оставь!

Фома Вараксин неохотно засмеялся, прищурив глаза, точно обласканный кот.

- Нет, я уж до конца дойду, до полного, если так! Я её спрошу, - это, брат, замечательно! Главное - что она скажет, а?

- Это ты о чём спросишь? - сухо осведомился Алексей.

- Вообще спрошу о полном единении! Слово и дело - одно ли?

Сомов вынул папироску дрожащей рукой, сунул её в рот, но не тем концом. Откусив зубами смоченное место, он выплюнул его и бросил папиросу на пол, спросив:

- Ты её любишь? Говори уж!

Тогда Фома, не задумываясь, ответил:

- Да, конечно, очень... То есть, если бы ты не сказал - я бы ещё не догадался, может быть, ну, а теперь - ясно! Когда я говорю с ней - мне так хорошо и легко, как будто я действительно ребёнок, ей-богу!

- Прощай! - сказал Алексей, сунув ему руку, и пошёл к двери. Но остановясь в глубине мастерской, тёмный и маленький, он спросил негромко:

- Ты, чёрт, может, сейчас выдумал это?

- Что?

- Да вот любовь эту твою?

- Чудак! - воскликнул Фома. - Ты же сам сказал, вот какой чудак! Я не выдумал, а просто не умел ещё понять... ты же...

- И я дурак! - сказал Сомов, исчезая.

От возбуждения и томительно тревожных мечтаний о будущей встрече с Лизой Фома забыл о зубной боли, начал шагать по мастерской, шумя стружками. На стене коптила лампа, едва освещая жёлтые полосы досок над головой и у стен, кудри стружек в углу, маленькое тело мальчика, разбросанное на них, тёмные верстаки, кривые ножки стульев, дерево, зажатое в тисках.

"Чудесно!" - думал Вараксин, крепко потирая руки.

Ему рисовалась простая, милая жизнь с маленькой, умной и сердечной женой, которая всё понимает, может ответить на все вопросы. Вокруг неё всё свои люди, товарищи, и она - своя, кровный свой человек.

- Хорош-шо!

Потом - ссылка, это уж наверное будет, ссылка! Где-то далеко, в маленькой деревеньке, занесённой снегом до крыш, заплутавшейся в тёмных и высоких, до неба, лесах, он сидит вдвоём с нею - учится. По стенам, на полках, толстые, солидные книги - в них сказано обо всём, и оба они переходят мысленно от одной к другой по светлым путям человеческой мысли. За окном оледенела тишина, белый снег одел землю пуховой шубой, и земля покрыта низким куполом северного неба - в комнате тепло, чисто, уютно, играет огонь в печи ярко-жёлтыми, жгучими языками, тихо прыгают по стенам тени, и в маленькой кроватке у одной из них - ещё один славный человечек, рождённый для борьбы за соединение всех людей мира в одну семью друзей, работников, творцов. В зимнем небе холодной страны играют красные закаты, напоминая о давних временах, когда родились первые детские мысли людей, когда возникла к жизни объединяющая всё человечество непобедимая идея торжества света.

Страница 4 из 5

Вам также может понравиться

Страница 1 из 102

Назад12102Далее