Загрузка...
Л. А. Сулержицкий — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Л. А. Сулержицкий

Автор Максим Горький
12+4 читателей
Дата написания1970-01-01
Язык книгиru
Возрастное ограничение12+
Жанры

Описание

Леопольд Сулержицкий – художник и пропагандист, чья жизнь, полная странствий, творчества и политических убеждений, демонстрирует, как из разрозненной «чернорабочей культуры» могут вырождаться выдающиеся личности, приносящие радость и вдохновение в общество.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между личными убеждениями и государственными ограничениями, арест и тюремные сроки

Ключевые идеи

  • Городская демократия как источник талантов и творческой энергии.
  • Личное обаяние и умение сочетать реальность с фантазией как ключ к влиянию на общество.

Вывод

Книга показывает, как человек из «чернорабочей культуры» может стать выдающейся личностью, принося радость и вдохновение обществу.

Кому полезна

  • Историки
  • Культурологи
  • Художники
  • Студенты
  • Люди, интересующиеся русской культурой и анархистскими движениями

Главные темы

  • Трудовая культура и творчество
  • Распространение литературы и политические убеждения

Персонажи

  • Леопольд Сулержицкий — Талантливый, энергичный человек, выросший в «чернорабочей культуре», чья жизнь иллюстрирует силу городской демократии.
  • Л.Н. Толстой — Писатель, чьи идеи о «непротивлении злу» оказали влияние на Сулера.
  • В. Васнецов — Художник, с которым Сулер работал над росписью собора в Киеве.
  • Врубель — Художник, с которым Сулер работал над росписью собора в Киеве.
  • А.П. Чехов — Обмен идеями и совместные шутки.
  • Ф. Шаляпин — Певец, с которым Сулер пел украинскую песню.

Цитаты

  • «Хорошо орлу ширять в пустоте небес – там никого нет, кроме орлов…»
  • «Был ты когда с нами, и было все родное, а без тебя опять чужая сторона, брат»

Сводка по автору из Wikidata

1868–1936. Алексей Максимович Пешков. русский писатель, прозаик, драматург (1868–1936)

Читать онлайн

Страница 2 из 3

И, заброшенный в знойные пески Азии, в крошечную кучку русских мужиков, одетых солдатами, отодвинутых на десяток тысяч верст от родины, Сулер, естественно, явился для этих людей источником радости, огнем, весело освещавшим бедную волнениями жизнь темных душ. Много лет спустя он показывал письмо от солдат Серакса, мне особенно памятны несколько веских слов этого письма - они метко характеризуют роль Сулера в Сераксе и, я думаю, вообще в жизни:

"Был ты когда с нами, и было все родное, а без тебя опять чужая сторона, брат".

Но все-таки непоседе стало скучно, и однажды Сулер сделал попытку бежать из Серакса, захватив с собою - вовсе некстати - женщину, жену одного из чиновников поста. Покинутый муж догнал беглецов ночью в степи и сначала пытался зарезать обоих.

- Но, - рассказывал Сулер, - я уговаривал его не делать ерунды. Парень он был славный, я его очень любил, он меня - тоже, а жена его замешалась тут вовсе зря, - скучно было ей, ребятишек нет, она и предложила мне: "Увезите меня!" - "Отчего же, говорю, не увезти? Пожалуйста". И увез. Но когда муж ее догнал нас, я понял, что это свинство с моей стороны - бросить человека в азиатской пустыне одного! Я сам стал убеждать даму возвратиться к пенатам. Она - устала, изморилась, оба мы были голодны, и дело кончилось тем, что мы все трое возвратились в Серакс, откуда меня вскоре снова перевели на Кушку.

Не помню, в силу каких событий Сулеру позволили возвратиться в Россию, но он возвратился и некоторое время жил в Крыму у известной последовательницы Л.Н.Толстого М.Шульц, работая как дворник, огородник, водовоз и распространяя среди штунды Крыма запрещенные брошюры яснополянского анархиста.

Кажется, после этого он плавал матросом на торговом судне.

В конце 90-х годов Сулер живет под Москвою, на Лосином острове, в чьей-то пустой даче; там он снова занимается размножением толстовской литературы на гектографе и циклостиле, - в это время он уже лично знаком с Л.Н.Толстым.

Урядник, заинтересованный отшельником, который выдавал себя за живописца, иногда посещает его. Сулер угощает урядника чаем, играет с ним в шашки, поет ему романсы, аккомпанируя себе на гитаре, а в соседней комнате на всех стульях и столах сушатся свежеотпечатанные листы крамольной литературы.

Я думаю, что если бы урядник и открыл, чем занимается этот веселый человек, он не донес бы на него - такова была сила личного обаяния Сулера...

Вскоре Лев Николаевич предложил Сулеру организовать переселение кавказских духоборов в Канаду, - эта эпопея интересно описана Сулером в его книге "С духоборами в Канаду", изданной толстовской фирмой "Посредник". Книга написана несколько хаотично, и в ней опущено множество интересных моментов, изображавших личные приключения Сулера. Читая рукопись этой книги, я очень настаивал на том, чтобы Сулер дополнил ее, но он не захотел сделать этого.

- При чем тут я? - спорил он. - Речь идет о духоборах, а я постороннее лицо в этом неестественном сцеплении религии с политикой...

Мы решили, что, напечатав эту книгу, Сулер начнет работать над другой, которую предположено было озаглавить "Записки непоседливого человека", и Сулер, живя у меня в Арзамасе, горячо принялся было за работу, но его живой характер убил эту затею в начале ее. У него не было любви к настойчивому, регулярному труду, как это часто замечается у людей, обильно насыщенных талантами, но несомненно, что Сулер имел способность к литературе, о чем свидетельствуют его очерки, напечатанные в одном из сборников "Знания".

В 904-м году Сулер служит санитаром в Маньчжурии, в 5-м и 6-м он, конечно, принимает пламенное участие в общественной трагедии; он работает во всех партиях, смелый, вездесущий, не причисляя себя ни к одной из них; он и толстовцем был очень сомнительным, - Лев Николаевич однажды сказал о нем:

- Ну, какой он толстовец? Он просто - "Три мушкетера", не один из трех, а все трое!

Это сказано совершенно верно и как нельзя более точно очерчивает яркую индивидуальность Сулера, с его любовью к делу, к работе, с наклонностью к донкихотским приключениям и романтической страстью ко всему, что красиво.

Кажется, с 6-го года Сулержицкий начал работать в Московском Художественном театре, а года через два он уже ставит в Париже, в театре Режан, "Синюю птицу". Его работа в "Студии" Художественного театра известна по "Сверчку" Диккенса и другим его постановкам, ее оценили как работу недюжинного художника.

Когда я встретил Сулержицкого, я испытал незабвенное чувство радости, я понял, что мне не хватало встречи с человеком именно таким, каков этот, именно его я должен был встретить, чтобы глубже понять красоту свободной личности и плодотворную мощь той почвы, которая создала эту личность.

Мы подружились с ним быстро, как дружатся дети. Он всегда являлся неожиданно, точно солнце зимою, и всегда откуда-то издалека - с Кавказа, из Вологды, из Бутырской тюрьмы, полный новых впечатлений, смешных рассказов и новой радости. В коротенькой драповой куртке, одной и той же зимою и летом, в синей фуфайке английского матроса и американском кепи, шумный, сверкающий, он во всяком обществе сразу становился ярко заметным и привлекал к себе общее внимание.

Правдивый, порою даже резко выражавший свои мнения, он был удивительно культурен, ибо обладал терпимостью к чужому мнению, умел уважать чужие мысли, даже когда они были враждебны ему. Но эта терпимость никогда не мешала ему крепко стоять на своем.

- В мире все обосновано, - говорил он, - ни одна мысль не является капризом, у каждой есть корни в прошлом. Это очень печально и вредно для нас, но мы живем с покойниками и во многом по их воле. С мертвой мыслью необходимо бороться, но живого человека нужно уважать. Отсюда не следует, что с ним бесполезно спорить, нет - спорить нужно!

- "Я в мир пришел, чтобы не соглашаться"?

- Вот именно! Каждый из нас - создание прошлого, и все, кто понял это, должны преодолевать прошлое в интересах настоящего и будущего.

Однажды он поспорил с Л.Н.Толстым о духоборах, доказывая ему, что анархизм духоборчества не устоит против соблазнов американской жизни. Лев Николаевич горячо возражал ему, приводя примеры религиозных брожений в самой Америке, опираясь на мормонов, на секту Мери Беккер Эдди и другие.

- А все-таки вы не уверены в том, что защищаете, - вдруг сказал Сулер, улыбаясь.

Лев Николаевич взглянул на него острым взглядом и, засмеявшись, погрозил пальцем, но не сказал ни слова.

Он любил Леопольда, как сына, и любовался им, точно женщиной.

- Ведь вот, - говорил он, наблюдая за Сулером всевидящими глазками, у другого это вышло бы грубо или смешно, а у него - хорошо! У него все по-своему, все - правда, во всем закон души. Ах, какой редкий, какой удивительный...

Глядя, как Сулер, Александра Львовна и другие играют в городки по въезде в парк Гаспры, Толстой сказал, улыбаясь своей прекрасной и всегда какой-то тонко отточенной улыбкой:

Страница 2 из 3

Вам также может понравиться

Страница 1 из 124

Назад12124Далее