Читать бесплатно онлайн

Суламифь

Автор Александр Иванович Куприн

12+2.4k читателей

personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в Telegram Читать в MAX Читать в VK Читать в WEB

menu_bookЧитать здесь

Дата написания1907-12-31

Язык книгиru

Возрастное ограничение12+

Жанры

литература 20 века русская классика список школьной литературы 10-11 класс

Темы

книги о любвипсихологическая прозаиллюстрированное изданиетолько на Литрес

Описание

Книга «Суламифь» повествует о царе Соломоне, его строительных проектах, личных поисках мудрости и любви, а также о судебных делах и политических интригах, которые сопровождают его правление. В повествовании присутствуют символика драгоценных камней, ритуалы, трагические судьбы и сцены цирка, объединяющие исторические и художественные мотивы.

Главный конфликт / проблема

Главный конфликт книги заключается в необходимости Соломону балансировать между мудростью, справедливостью, политическими интригами и личной любовью, сталкиваясь с судебными разбирательствами, наследственными спорами и трагическими судьбами своих близких.

Ключевые идеи

Соломон как символ мудрости, богатства и культурного обмена.
Масштабные строительные и торговые усилия, включающие международные поставки и сотрудничество.
Внутренняя инфраструктура и защита дворца, отражающие уровень организации и мощи царства.
Соломон – человек, чья страсть и власть сочетаются с глубоким поиском мудрости.
Любовь к Суламиф символизирует простую, но истинную ценность человеческих чувств.
Стремление к знанию может привести к осознанию ограничений человеческого разума.
Мудрость и справедливость царя в решении споров
Судебные процедуры и доказательства
Наследственные дела и семейные конфликты
Любовные отношения и личная жизнь царя
Драгоценные камни как символы власти, любви и исцеления в царском дворе.
Взаимосвязь личной страсти и религиозных ритуалов, подчёркивающая трагичность судьбы.

Вывод

Книга приводит к выводу, что, несмотря на политические и личные испытания, любовь остаётся вечной и неизменной силой, способной влиять на судьбу и ценности людей.

Кому полезна

Любители исторических романов
Читатели, интересующиеся древними культурами и мифологией
Писатели и исследователи культурных символов

Главные темы

Любовь и мудрость
Политика и власть
Символика камней
Технологический прогресс

Персонажи

Соломон — Мудрый правитель, известный своей богатой культурой и международными связями. Обладает неиссякаемой страстью, богатой властью и стремлением к мудрости. В поисках истины изучает различные культуры, но в итоге понимает, что истинная ценность – это любовь. Мудрый правитель, решающий споры и дела с справедливостью. Обладает богатым знанием о драгоценных камнях и религиозных практиках, стремится показать Суламифь символику и власть камней.
Суламифь — Ждёт возлюбленного, встречает Соломона. Страстная и любознательная, задаёт вопросы о любви и судьбе, становится символом безусловной преданности. Обладает красотой и простотой, но остаётся осторожной в отношениях с царём. Встреча с Соломоном открывает ей мир любви и новых чувств.
Азария — Жестокий и деятельный человек, известный своей неуёмной работой.
Хирам-Авим — Ответственный за проектирование храма и дворца.
Ахиор — Обвиняет Захарию в передаче камня жене.
Захария — Утверждает, что передал камень жене Ахиора.
Астис — Ведёт религиозные обряды в храме Изиды, стремится усилить свою власть и влияние.
Главный жрец Молоха — Пытается открыть отделения бога.
Нора — Молодая женщина, чья жизнь определяется страхом и контролем Менотти.
Менотти — Властвует над Норой, требует от неё служения и контроля.
Блондель — Известен своими подвигами, включая переход по канату над Ниагарой.
Степан Нилыч Рыбкин — Живёт в небольшом доме, устал от буржуазного образа жизни.

Цитаты

Читать повести А. И. Куприна, хотя бы для того, чтобы подобрать новые синонимы к слову любовь, а также найти подтверждение мысли Сократа: «Любви женщины следует более бояться, чем ненависти мужчины. Это – яд, тем более опасный, что он приятен».
Положи мя, яко печать, на сердце твоем, яко печать, на мышце твоей: зане крепка, яко смерть, любовь, жестока, яко смерть, ревность: стрелы ее – стрелы огненные.
Все суета сует и томление духа
Соломон, я пастух, моя красавица
Отвори мне, сестра моя, возлюбленная моя, голубица моя, чистая моя!
О, как ты прекрасен, возлюбленный мой!
«Как стройны твои маленькие ноги в сандалиях!» – восклицал Соломон.
«Это камень любви, гнева и крови.» – говорил царь.
"Allez!…"
"Буржуйствуете?"

Сводка по автору из Wikidata

1870–1938. Александр Иванович Куприн. русский писатель (1870—1938)

Читать онлайн

Страница 25 из 26

Саша умолкает и, поймав начало телеграммы, начинает сосредоточенно ее выстукивать. Лицо его с опущенными веками неподвижно, и только пальцы его правой руки едва заметно, но быстро и точно вздрагивают на клавише. Мной опять овладевает дремота, и опять я в тихом мутно-зеленом лесу, и опять где-то далеко старается над деревом неугомонный дятел. В это время я думаю о многих странных вещах. О том, что весь земной шар перекрещен, как настоящими нервами, телеграфными линиями и что вот сидит передо мной нервный узел – милый Саша Врублевский, безвестный служитель механического прогресса. Добру или злу он служит, счастию или несчастию будущего человечества? Телеграф был первым важным практическим применением таинственной силы электричества. Гораздо позднее появились телефоны, электрические лампы и кухни, трамваи, беспроволочный телеграф, автомобили, аэропланы. Но человечество идет вперед, все быстрее с каждым годом, все стремительнее с каждым шагом. Вчера мы услышали об удивительных лучах, пронизывающих насквозь человеческое тело, а почти сегодня открыт радий с его удивительными свойствами. Человек уже подчинил себе силу водопадов и ветер, – без сомнения, он скоро заставит работать на себя морской прибой, солнечный свет, облака и лунное притяжение. Он внедрится в глубь земли и извлечет оттуда новые металлы, еще более могущественные и загадочные, чем радий, и обратит их в рабство. Завтра или послезавтра, – я в этом уверен, – я буду из Петербурга разговаривать с моим другом, живущим в Одессе, и в то же время видеть его лицо, улыбку, жесты. Очень близко время, когда расстояния в пятьсот – тысячу верст будут покрываться за один час; путешествие из Европы в Америку станет простой предобеденной прогулкой, пространство почти исчезнет, и время помчится бешеным карьером. Но я с ужасом думаю об огромных городах будущего, в особенности когда воображаю себе их вечера. На небе сияют разноцветные плакаты торговых фирм, высоко в воздухе снуют ярко освещенные летучие корабли, над домами, сотрясая их, проносятся с грохотом и ревом поезда, по улицам сплошными реками, звеня, рыча и блестя огромными фонарями, несутся трамваи и автомобили; вертящиеся вывески кинематографов слепят глаза, и магазинные витрины льют огненные потоки. Ах, этот ужасный мир будущего – мир машин, горячечной торопливости, нервного зуда, вечного напряжения ума, воли и души! Не несет ли он с собой повального безумия, всеобщего дикого бунта или, что еще хуже, преждевременной дряхлости, внезапной усталости и расслабления? Или – почем знать? – может быть, у людей выработаются новые инстинкты и чувства, произойдет необходимое перерождение нервов и мозга, и жизнь станет для всех удобной, красивой и легкой? Нет, милый Саша Врублевский, никто нам не ответит на эти вопросы, хотя ты сам, вот сейчас, сидя за телеграфным аппаратом, бессознательно куешь будущее счастье или несчастье человечества.

Но тут я замечаю, что Врублевский уже с минуту что-то говорит мне. Я стряхиваю с себя ленивое оцепенение, встаю и присаживаюсь за столик. Теперь мне совсем не видно лица моего приятеля – между нами лампа и аппарат, – но моя рука лежит так близко около его руки, что я ощущаю исходящий из нее теплый ровный ток.

– Это вышло точь-в-точь, как бывает в водевилях, – говорит он своим нервным, высоким, чуть хриплым, очень приятным голосом. – Она была влюблена по уши в моего товарища Деспот-Зинович-Братошинского, а я был влюблен в нее. Деспот же, городской лев и донжуан, порхал только с цветка на цветок и обедал и ужинал, по крайней мере, в десяти семействах, где были барышни-невесты. Однако он был чудесный парень, широкий и добрый человек. Его раздавил поезд, когда он был начальником станции Волчьей. Я об ее любви ничего не знал… Нет, это, пожалуй, неверно… Я… как бы выразиться… я в этом отношении точно заклеил воском свои глаза и уши. И вот она сидит за пианино, а я около нее, сбоку. Она берет, не глядя на клавиши, какие-то аккорды, слегка повернув ко мне опущенную голову, и говорит об одном человеке, которого она любит, несмотря на его недостатки; говорит, что она скорее умрет, чем обнаружит перед ним свое чувство, что этот человек с ней исключительно любезен и внимателен, но что она не знает его мыслей и намерений, – может быть, он только играет сердцем бедной девушки, и так далее в том же роде. Я же, идиот, нахожусь в полной уверенности, что иносказательная речь идет обо мне, и с жаром уверяю ее, что, наоборот, «он» любит ее больше жизни, родины, чести и прочее. Он готов на все жертвы, и все в этом роде. Что касается недостатков, то к недостаткам привыкают, и так далее… Тогда она вся розовеет каким-то чудесным розовым сиянием, ресницы у нее влажны, и она шепчет едва слышно: «Благодарю вас, вы навсегда останетесь моим лучшим другом, но только, ради бога, ни одного слова ему, Деспоту». Я раскрываю рот, молчу несколько секунд, наконец, заикаясь и точно свалившись с луны, спрашиваю: «Почему же именно… ему… Деспоту?» Тогда она пристально вглядывается в мои глаза, мы сразу понимаем друг друга, и она внезапно разражается громким, долгим-долгим хохотом… Что ж, конечно, смешно, совсем как в водевиле. Но я хотел в эту ночь отравиться… Не отравился, а напился в клубе, как свинья, первый и единственный раз в жизни. А на следующий день я подал прошение о переводе сюда…

Он замолкает и прислушивается к стуку аппарата. Но зовут не его, и он продолжает:

– В другой раз была настоящая, не водевильная, а большая, нежная любовь с обеих сторон. Это случилось, когда я ездил позапрошлым летом в отпуск к себе в Житомир. Была лунная ночь с соловьями, с ароматами сирени и белой акации, с далекой музыкой из городского сада. Мы ходили по саду – сад у них громадный, плодовый, – и я держал ее руку в моей. Она первая сказала мне, что любит меня и никого никогда не полюбит, кроме меня. Она говорила, что любит меня таким, как я есть, и что больше всего любит мою душу и… там разные милые, сладкие, волшебные слова. И вот мы вышли на открытое место, на площадку для гигантских шагов. Луна светила нам в спину, и на утоптанной гладкой земле легли две резкие тени: одна – длинная, стройная, с прелестной, немного склоненной набок головкой, с высокой шеей, с тонкой талией, а другая – моя… Ну, вот… Тогда я закрыл лицо руками, забормотал что-то и убежал… Да, убежал, не прощаясь…

Полгода спустя она вышла замуж, а нынче утром я получил от нее письмо. Она счастлива, у нее сынишка, я, конечно, ее лучший друг на свете, и больше всего в жизни ей хочется, чтобы я крестил у нее ребенка. Она извиняется за то, что разбила мое сердце. Ну, это уж глупости. Я рад за нее, очень рад. Дай Бог ей счастья… Если ей хорошо, то и я счастлив. Она дала мне хоть иллюзию, хоть призрак любви, и это истинно царский, неоплатный подарок… Потому что нет ничего более святого и прекрасного в мире, чем женская любовь.

Страница 25 из 26

Назад 1…24 25 26 Далее