Читать бесплатно онлайн

Стихотворения 1859–1860 гг.

Автор Владимир Григорьевич Бенедиктов

12+

personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в Telegram Читать в MAX Читать в VK Читать в WEB

menu_bookЧитать здесь

AI-разбор доступен после входа

Суть книги, пересказ, главный конфликт, ключевые идеи, вывод, кому полезна, главные темы, персонажи и цитаты можно получить после входа в BookRa.

auto_awesomeПолучить AI-разбор

О книге

«Благодарю тебя: меня ты отрывала От пошлости земной, и, отряхая прах, С тобой моя душа все в мире забывала И сладко мучилась в таинственны трудах. Сначала озарять пир юности кипучей Влетала ты ко мне в златые дни забав. Гремя литаврами и бубнами созвучий, Покровы распахнув и дико разметав Густые волосы по обнаженной груди…»

Дата написания1859-12-31

Язык книгиru

Возрастное ограничение12+

Жанры

стихи и поэзия литература 19 века русская классика

Читать онлайн

Страница 18 из 19

Собачий пир (Из Барбье)

Когда взошла заря и страшный день багровый, Народный день настал, Когда гудел набат и крупный дождь свинцовый По улицам хлестал, Когда Париж взревел, когда народ воспрянул, И малый стал велик, Когда в ответ на гул старинных пушек грянул Свободы звучный клик, — Конечно, не было там видно ловко сшитых Мундиров наших дней, — Там действовал напор лохмотьями прикрытых, Запачканных людей, Чернь грязною рукой там ружья заряжала, И закопченным ртом, В пороховом дыму, там сволочь восклицала . . Умрем! А эти баловни в натянутых перчатках, С батистовым бельем, Женоподобные, в корсетах на подкладках, Там были ль под ружьем? Нет! их там не было, когда, все низвергая И сквозь картечь стремлясь, Та чернь великая и сволочь та святая К бессмертию неслась. А те господчики, боясь громов и блеску И слыша грозный рев, Дрожали где-нибудь вдали, за занавеской На корточки присев. Их не было в виду, их не было в помине Средь общей свалки там, Затем, что, видите ль, свобода не графиня И не из модных дам, Которые, нося на истощенном лике Румян карминных слой, Готовы в обморок упасть при первом крике, Под первою пальбой; Свобода – женщина с упругой, мощной грудью, С загаром на щеке, С зажженным фитилем, приложенным к орудью, В дымящейся руке; Свобода – женщина с широким, твердым шагом, Со взором огневым, Под гордо веющим по ветру красным флагом, Под дымом боевым; И голос у нее – не женственный сопрано: Ни жерл чугунных ряд, Ни медь колоколов, ни шкура барабана Его не заглушат. Свобода – женщина; но в сладострастии щедром Избранникам верна, Могучих лишь одних к своим приемлет недрам Могучая жена. Ей нравится плебей, окрепнувший в проклятьях, А не гнилая знать, И в свежей кровию дымящихся объятьях Ей любо трепетать. Когда – то ярая, как бешеная дева, Явилась вдруг она, Готовая дать плод от девственного чрева, Грядущая жена! И гордо вдаль она, при криках исступленья, Свой простирала ход И целые пять лет горячкой вожделенья Сжигала весь народ; А после кинулась вдруг к палкам, к барабану И маркитанткой в стан К двадцатилетнему явилась капитану: «Здорово, капитан!» Да, это все она! она с отрадной речью, Являлась к нам в стенах, Избитых ядрами, испятнанных картечью, С улыбкой на устах; Она – огон в зрачках, в ланитах жизни краска, Дыханье горячо, Ломотья, нагота, трехцветная повязка Чрез голое плечо, Она – в трехдневный срок французов жребий вынут! Она – венец долой! Измята армия, трон скомкан, опрокинут Кремнем из мостовой! И что же? о позор! Париж столь благородный В кипеньи гневных сил, Париж, где некогда великий вихрь народный Власть львиную сломил, Париж, который весь гробницами уставлен Величий всех времен, Париж, где камень стен пальбою продырявлен, Как рубище знамен, Париж, отъявленный сын хартий, прокламаций, От головы до ног Обвитый лаврами, апостол в деле наций, Народов полубог, Париж, что некогда как светлый купол храма Всемирного блистал, Стал ныне скопищем нечистоты и срама, Помойной ямой стал, Вертепом подлых душ, мест ищущих в лакей, Паркетных шаркунов, Просящих нищенски для рабской их ливреи Мишурных галунов, Бродяг, которые рвут Францию на части И сквозь щелки, толчки, Визжа, зубами рвут издохшей тронной власти Кровавые клочки. Так вепрь израненный, сраженный смертным боем, Чуть дышит в злой тоске, Покрытый язвами, палимый солнца зноем, Простертый на песке; Кровавые глаза померкли; обессилен — Свирепый зверь поник, Раскрытый зев его шипучей пеной взмылен, И высунут язык. Вдруг рог охотничий пустынного простора Всю площадь огласил, И спущенных собак неистовая свора Со всех рванулась сил, Завыли жадные, последний пес дворовый Оскалил острый зуб И с лаем кинулся на пир ему готовый, На неподвижный труп. Борзые, гончие, легавые, бульдоги — Пойдем! – и все пошли; Нет вепря – короля! Возвеселитесь, боги! Собаки – короли! Пойдем! Свободны мы – нас не удержат сетью, Веревкой не скрутят, Суровый сторож нас не приударит плетью, Не крикнет: «Пес! Назад!» За те щелчки, толчки хоть мертвому отплатим: Коль не в кровавый сок Запустим морду мы, так падали ухватим Хоть нищенский кусок! Пойдем! И начали из всей собачьей злости Трудиться, что есть сил: Тот пес щетины клок, другой обглодок кости Клыками захватил И рад бежать домой, вертя хвостом мохнатым, Чадолюбивый пес, Ревнивой суке в дар и в корм своим щенятам Хоть что-нибудь принес, И бросив из своей окровавленной пасти Добычу, говорит: «Вот, ешьте: эта кость – урывок царской власти, Пируйте – вепрь убит!»

Крымские сонеты (Из Мицкевича)

Алушта днем

Гора с своих плеч уже сбросила пышный халат, В полях зашептали колосья: читают намазы; И молится лес – и в кудрях его майских блестят, Как в четках калифа, рубины, гранаты, топазы. Цветами осыпан весь луг; из летучих цветков Висит балдахин: это рой золотых мотыльков! Сдается, что радуга купол небес обогнула! А там – саранча свой крылатый кортеж потянула. Там злится вода, отбиваясь от лысой скалы; Отбитые, снова штурмуют утес тот валы; Как в тигра глазах, ходят искры в бушующем море: Скалистым прибрежьям они предвещают грозу, Но влага морская колышется где – то внизу: Там лебеди плавают, зыблется флот на просторе.

Страница 18 из 19

Назад 1…17 18 19 Далее