Загрузка...
Обрыв — обложка книги
Дата написания1868-12-31
Язык книгиru
Язык оригинала0
СерияМировая классика
Возрастное ограничение12+

Описание

Главный герой, молодой художник и писатель Борис Павлович Райский, в поисках смысла жизни и вдохновения для творчества встречает Софью Николаевну, вдову богатого дома, и влюбляется в её спокойствие и внутренний мир. Постепенно он погружается в сложные семейные и социальные отношения, сталкиваясь с критикой, наследством, любовными интригами и собственными внутренними конфликтами. В ходе повествования Райский пытается соединить живопись и литературу, ищет счастья в простых удовольствиях и внутреннем спокойствии, а также пытается понять, как сохранить свободу и уважение к другим людям.

Главный конфликт / проблема

Главный герой борется с внутренним конфликтом между желанием творить и поиском любви, а также с семейными и социальными ожиданиями, пытаясь найти баланс между личными чувствами и общественными обязанностями.

Ключевые идеи

  • Скука как источник поиска смысла
  • Любовь как противовес скуке и пустоте
  • Влияние социального статуса на восприятие жизни
  • Проблема внутреннего спокойствия и его связь с внешними обстоятельствами
  • Стремление к творчеству через роман
  • Влияние любви и красоты на художественные идеи
  • Критика традиционных путей карьеры
  • Внутренний конфликт между фантазией и реальностью
  • Тит Никоныч как образ доброго помещика, проявляющего щедрость и уважение к крестьянам
  • Важность семейных связей и воспитания, особенно в отношениях с бабушкой и внуком
  • Влияние городской жизни и культурных ценностей на молодое поколение, открывая новые перспективы и внутренние конфликты
  • Строгое воспитание и контроль со стороны матери формируют характер Софьи.

Вывод

Книга приводит к осознанию, что счастье и смысл находятся в простых удовольствиях и внутреннем спокойствии, а не в поиске идеального образа или идеальной любви.

Кому полезна

  • Любители русской классической литературы
  • Читатели, интересующиеся психологией и искусством

Главные темы

  • Поиск смысла жизни
  • Творчество и любовь
  • Традиции и свобода
  • Семейные отношения

Персонажи

  • Райский — Творчески одарённый, но непостоянный, ищет смысл в искусстве и любви, стремится написать роман, вдохновлён Софьей и Анной Петровной. Он пытается передать внутренний мир модели в портрете, борется с критикой и внутренним конфликтом, ищет баланс между свободой и традициями.
  • Вера — Сдержанная, независимая, стремится к свободе и уважению. Скрывает свои чувства, но иногда проявляет улыбку. Вера испытывает внутренний «экстаз» и держит ключи от своего сердца, не желая открываться полностью.
  • Татьяна Марковна — Бабушка, управляющая домом, хранит традиции и ценности. Защищает честь, участвует в семейных решениях, наблюдает за Верой и Марфенькой, стремится сохранить порядок и гармонию.
  • Марфенька — Любит сад, цветы и птиц, отказывается от переезда, хочет остаться дома. Участвует в обсуждении брака Марфеньки с Викентьевым, проявляет эмоциональные колебания.
  • Аянов — Скептически относится к романам, предупреждает о опасностях страстей, советует практический подход к творчеству. Сомневается в живости портрета, но уважает творчество Райского.
  • Софья — Вдохновительница Райского, спокойная и сияющая, но внутренне отстранённая. Откровенно скрывает свои чувства, не говорит о любви, но влияет на его творчество.
  • Тит Никоныч — Бывший военный офицер, щедрый и доброжелательный помещик, хранит тёплые отношения с бабушкой, влюблён в Татьяну Марковну, но их брак не состоялся.
  • Леонтий Козлов — Ученый, любящий книги, описывается как умный, но странный. Участвует в обсуждениях, иногда плачет, помогает Леониду.
  • Ульяна Андреевна — Молодая, живой, умная, умеет манипулировать вниманием студентов и помогает Леониду, поддерживает его.
  • Марк — Художник, сомневается в своей роли, пьёт и размышляет о жизни. Сомневается в романтических идеалах, стимулирует Райского к поиску смысла.
  • Марк Волохов — Появляется в доме, вызывает недоверие у Нила, обсуждает книги, пытается помочь, но конфликтует с Верой и Марфенькой.
  • Борис — Деталь несущественна, но упоминается как часть семейных отношений.

Цитаты

  • Любить… и быть любимой…
  • Пойду прямо к делу: скажите мне, откуда вы берете это спокойствие
  • Серьёзная мысль! – повторил он, – ты говоришь о романе, как о серьёзном деле!
  • Пиши, что взбрело на ум, что-нибудь да выйдет.
  • Он хорошенько не знал, никогда в имение не заглядывал и предоставлял крестьянам делать, что хотят
  • Он сохранял всегда учтивость и сдержанность в словах и жестах
  • «Мама, никогда не спрашивай о здоровье постороннего молодого человека, еще бог знает, кто он такой!»
  • «Я играла, играла… С одушевлением, горячо, со страстью…»
  • "Она – вся она, а он недоволен, терзается художническими болями!"
  • "Он услышал сзади себя шаги и с живостью обернулся: пришел Аянов."

Сводка по автору из Wikidata

1812–1891. 伊万·亚历山德罗维奇·冈察洛夫. русский писатель

Читать онлайн

Страница 2 из 216

Аянов был женат, овдовел и имел двенадцати лет дочь, воспитывавшуюся на казенный счет в институте, а он, устроив свои делишки, вел покойную и беззаботную жизнь старого холостяка.

Одно только нарушало его спокойствие – это геморрой от сидячей жизни; в перспективе представлялось для него тревожное событие – прервать на время эту жизнь и побывать где-нибудь на водах. Так грозил ему доктор.

– Не пора ли одеваться: четверть пятого! – сказал Аянов.

– Да, пора, – отвечал Райский, очнувшись от задумчивости.

– О чем ты задумался? – спросил Аянов.

– О ком? – поправил Райский. – Да о ней все… о Софье…

– Опять! Ну! – заметил Аянов.

Райский стал одеваться.

– Ты не скучаешь, что я тебя туда таскаю? – спросил Райский.

– Нимало: не все равно играть, что там, что у Ивлевых? Оно, правда, совестно немного обыгрывать старух: Анна Васильевна бьет карты своего партнера сослепа, а Надежда Васильевна вслух говорит, с чего пойдет.

– Не беспокойся, не оберешь по пяти копеек. У обеих старух до шестидесяти тысяч дохода.

– Знаю, и это все Софье Николаевне достанется?

– Ей: она родная племянница. Да когда еще достанется! Они скупы, переживут ее.

– У отца ведь, кажется, немного…

– Нет, все спустил.

– Да куда он тратит? В карты почти не играет.

– Как куда? А женщины? А эта беготня, petits soupers,[1] весь этот train?[ 2] Зимой в пять тысяч сервиз подарил на вечер Armance, а она его-то и забыла пригласить к ужину…

– Да, да, слышал. За что? Что он у ней там делает!..

Оба засмеялись.

– От мужа у Софьи Николаевны, кажется, тоже немного осталось!

– Нет, тысяч семь дохода; это ее карманные деньги. А то все от теток. Но пора! – сказал Райский. – Мне хочется до обеда еще по Невскому пройтись.

Аянов и Райский пошли по улице, кивая, раскланиваясь и пожимая руки направо и налево.

– Долго ты нынче просидишь у Беловодовой?

– Пока не выгонят – как обыкновенно. А что, скучно?

– Нет, я думал, поспею ли я к Ивлевым? Мне скучно не бывает…

– Счастливый человек! – с завистью сказал Райский. – Если б не было на свете скуки! Может ли быть лютее бича?

– Молчи, пожалуйста! – с суеверным страхом остановил его Аянов, – еще накличешь что-нибудь! А у меня один геморрой чего-нибудь да стоит! Доктора только и знают, что вон отсюда шлют: далась им эта сидячая жизнь – все беды в ней видят! Да воздух еще: чего лучше этого воздуха? – Он с удовольствием нюхнул воздух. – Я теперь выбрал подобрее эскулапа: тот хочет летом кислым молоком лечить меня: у меня ведь закрытый… ты знаешь? Так ты от скуки ходишь к своей кузине?

– Какой вопрос: разумеется! Разве ты не от скуки садишься за карты? Все от скуки спасаются, как от чумы.

– Какое же ты жалкое лекарство выбрал от скуки – переливать из пустого в порожнее с женщиной: каждый день одно и то же!

– А в картах разве не одно и то же? А вот ты прячешься в них от скуки…

– Ну, нет, не одно и то же: какой-то англичанин вывел комбинацию, что одна и та же сдача карт может повториться лет в тысячу только… А шансы? А характеры игроков, манера каждого, ошибки!.. Не одно и то же! А вот с женщиной биться зиму и весну! Сегодня, завтра… вот этого я не понимаю!

– Ты не понимаешь красоты: что же делать с этим? Другой не понимает музыки, третий живописи: это неразвитость своего рода…

– Да, именно – своего рода. Вон у меня в отделении служил помощником Иван Петрович: тот ни одной чиновнице, ни одной горничной проходу не дает, то есть красивой, конечно. Всем говорит любезности, подносит конфекты, букеты: он развит, что ли?

– Оставим этот разговор, – сказал Райский, – а то опять оба на стену полезем, чуть не до драки. Я не понимаю твоих карт, и ты вправе назвать меня невеждой. Не суйся же и ты судить и рядить о красоте. Всякий по-своему наслаждается и картиной, и статуей, и живой красотой женщины: твой Иван Петрович так, я иначе, а ты никак, – ну, и при тебе!

– Ты играешь с женщинами, как я вижу, – сказал Аянов.

– Ну, играю, и что же? Ты тоже играешь и обыгрываешь почти всегда, а я всегда проигрываю… Что же тут дурного?

– Да, Софья Николаевна красавица, да еще богатая невеста: женись, и конец всему.

– Да – и конец всему, и начало скуке! – задумчиво повторил Райский. – А я не хочу конца! Успокойся, за меня бы ее и не отдали!

– Тогда, по-моему, и ходить незачем. Ты просто – Дон-Жуан!

– Да, Дон-Жуан, пустой человек: так, что ли, по-вашему?

– А как же: что ж он, по-твоему?

– Ну, так и Байрон, и Гете, и куча живописцев, скульпторов – все были пустые люди…

– Да ты – Байрон или Гете, что ли!..

Райский с досадой отвернулся от него.

– Донжуанизм – то же в людском роде, что донкихотство; еще глубже; эта потребность еще прирожденнее… – сказал он.

– Коли потребность – так женись… я тебе говорю…

– Ах! – почти с отчаянием произнес Райский. – Ведь жениться можно один, два, три раза: ужели я не могу наслаждаться красотой так, как бы наслаждался красотой в статуе? Дон-Жуан наслаждался прежде всего эстетически этой потребностью, но грубо; сын своего века, воспитания, нравов, он увлекался за пределы этого поклонения – вот и все. Да что толковать с тобой!

– Коли не жениться, так незачем и ходить, – апатично повторил Аянов.

– А знаешь – ты отчасти прав. Прежде всего скажу, что мои увлечения всегда искренны и не умышленны: – это не волокитство – знай однажды навсегда. И когда мой идол хоть одной чертой подходит к идеалу, который фантазия сейчас создает мне из него, – у меня само собою доделается остальное, и тогда возникает идеал счастья, семейного…

– Вот видишь; ну так и женись… – заметил Аянов.

– Погоди, погоди: никогда ни один идеал не доживал до срока свадьбы: бледнел, падал, и я уходил охлажденный… Что фантазия создает, то анализ разрушает, как карточный домик. Или сам идеал, не дождавшись охлаждения, уходит от меня…

– А все-таки каждый день сидеть с женщиной и болтать!.. – упрямо твердил Аянов, покачивая головой. – Ну о чем, например, ты будешь говорить хоть сегодня? Чего ты хочешь от нее, если ее за тебя не выдадут?

– И я тебя спрошу: чего ты хочешь от ее теток? Какие карты к тебе придут? Выиграешь ты или проиграешь? Разве ты ходишь с тем туда, чтоб выиграть все шестьдесят тысяч дохода? Ходишь поиграть – и выиграть что-нибудь…

– У меня никаких расчетов нет: я делаю это от… от… для удовольствия.

– От… от скуки – видишь, и я для удовольствия – и тоже без расчетов. А как я наслаждаюсь красотой, ты и твой Иван Петрович этого не поймете, не во гнев тебе и ему – вот и все. Ведь есть же одни, которые молятся страстно, а другие не знают этой потребности, и…

– Страстно! Страсти мешают жить. Труд – вот одно лекарство от пустоты: дело, – сказал Аянов внушительно.

Райский остановился, остановил Аянова, ядовито улыбнулся и спросил: «Какое дело, скажи пожалуйста: это любопытно!»

– Как какое? Служи.

– Разве это дело? Укажи ты мне в службе, за немногими исключениями, дело, без которого бы нельзя было обойтись?

Аянов засвистал от удивления.

– Вот тебе раз! – сказал он и поглядел около себя. – Да вот! – Он указал на полицейского чиновника, который упорно глядел в одну сторону.

Страница 2 из 216

Вам также может понравиться

Страница 1 из 4

Назад124Далее