Загрузка...
Отравленный пояс (и) — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Отравленный пояс (и)

Автор Артур Конан Дойл
0+
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
приключениепрофессорэкспериментфраунгоферкислородпутешествиепсихологиямистикасобытиенаука

Описание

Группа ученых и их близкие сталкиваются с глобальным ядовитым эфиром, пытаясь выжить, используя кислород, и после шока отправляются в Лондон, где обнаруживают признаки жизни, что приводит к философскому осмыслению судьбы и надежды.

Главный конфликт / проблема

Мировой ядовитый эфир, угрожающий жизни и вызывающий массовую гибель

Ключевые идеи

  • Глобальное отравление эфиром как причина катастрофы
  • Токсичность яда «дурман» (дата) и его влияние на нервную систему
  • Использование кислорода как временного спасения
  • Философские размышления о смерти и судьбе человечества
  • Ядовитый эфир уничтожил большую часть населения, оставив лишь небольшую группу выживших.
  • Выжившие пытаются понять, почему они остались живыми и существует ли возможность других выживших.
  • Путешествие в Лондон демонстрирует разрушения и признаки жизни, что приводит к осознанию «великого пробуждения».

Вывод

Книга приводит к осознанию, что даже после катастрофы жизнь может продолжаться, и важно сохранять научный и философский подход к выживанию и смыслу существования

Кому полезна

  • Читатели, интересующиеся научной фантастикой
  • Любители философских размышлений
  • Интересующиеся темами выживания и катастроф

Главные темы

  • Глобальный ядовитый эфир
  • Философские размышления о жизни и смерти

Персонажи

  • Professor Challenger — Бурный и громоздкий, но обладающий глубокими научными знаниями; пытается объяснить природу яда и найти способ выжить. Старается рационально оценить ситуацию, но сталкивается с фатализмом и страхом.
  • Sammerly — Критически относится к теориям Челленджера, но в итоге соглашается с тем, что ядовитый эфир существует. Скептически относится к идеям других, но участвует в обсуждениях и поездке.
  • Lord John — Скептически относится к теориям, но принимает решения о выживании. Скептичен к идеям других, но готов к действиям, таким как поездка в Лондон.
  • Mrs. Challenger — Поддерживает мужа, участвует в обсуждениях и помогает в спасении. Плачущая и тревожная, выражает страх и фатализм, но также стремится к сохранению жизни.
  • Melon — Записывает события, наблюдает за происходящим и участвует в обсуждениях.
  • Austin — Ведет автомобиль, участвует в обсуждении и наблюдает за происходящим.

Цитаты

  • "Яд! — крикнул я."
  • "Мы все отравлены."
  • Недурно сработано, нечего сказать!
  • Общеизвестною истиной, — говорит „Таймс“, — является полная беспомощность человека перед лицом бесконечных скрытых сил природы.

Сводка по автору из Wikidata

1859–1930. Sir Arthur Ignatius Conan Doyle. английский писатель (1859—1930)

Читать онлайн

Страница 22 из 24

На этот последний плакат, поднимавшийся над толпою как знамя, Челленджер показал своей жене. Я видел, как он, читая его, напыжился и пригладил себе бороду. Его многостороннему духу было приятно и лестно, что Лондон в час своей гибели вспомнил его имя и его пророчество. Мысли свои он так выставлял напоказ, что навлёк на себя иронические замечания коллеги Саммерли.

— До последнего мгновения вы оставались в славе, Челленджер! — заметил он.

— Да, по-видимому, — самодовольно ответил тот. — А теперь, — сказал он и поглядел вдоль улиц, которые все были окованы смертью, — я в самом деле не уясняю себе, для чего нам дольше оставаться в Лондоне. Я предлагаю как можно скорее возвратиться в Ротерфилд и там обсудить, как нам по возможности полезно провести годы, какие нам осталось жить.

Опишу ещё одну только сцену из всех тех, которые нам довелось увидеть в мёртвом городе. Мы решили заглянуть в старую церковь богоматери, находившуюся неподалёку от того места, где нас поджидал автомобиль. Отодвинув в сторону раскинувшиеся на ступенях тела, мы открыли дверь и вошли. Нам представилось потрясающее зрелище. Церковь переполнена была молящимися; некоторые от волнения забыли обнажить головы, а с амвона к ним, по-видимому, обратился с речью какой-то молодой светский проповедник, и тут его и всех настигла судьба. Он лежал теперь, как петрушка в своей будке, дрябло свесив голову и руки с кафедры. Всё это казалось кошмаром: ветхая, запылённая церковь, множество рядов искажённых лиц, безмолвный сумрак, реявший над ними… Мы ходили на цыпочках, вполголоса переговариваясь друг с другом.

Вдруг меня осенила удачная мысль. В углу церкви, недалеко от дверей, стояла старая купель, а за нею находилась глубокая ниша, где висели верёвки от колоколов. Что мешало нам зазвонить в колокола и всем тем, кто мог случайно в Лондоне избегнуть судьбы, возвестить, что живы и мы? Каждый, кто ещё был в живых, должен был, несомненно, явиться на этот зов. Я быстро побежал в нишу и, когда попробовал потянуть за канат, то удостоверился, к своему изумлению, что звонить в колокол очень трудная вещь. Лорд Джон последовал за мною.

— Честное слово, мой мальчик, вы набрели на великолепную мысль! — воскликнул он и сбросил свою куртку. — Дайте-ка сюда, мы вдвоём раскачаем колокол живо.

Но и его помощи оказалось недостаточно, и только когда Челленджер и Саммерли присоединили свои усилия к нашим, повиснув на канате вместе с нами, мы услышали над своими головами металлическое гудение, доказавшее нам, что старая колокольня завела свою музыку. Далеко над мёртвым Лондоном разносился благовест о товарищеской верности и надежде, обращаясь ко всем нашим живым ближним. Мы сами чувствовали, как протяжный металлический колокольный звон поднимает наши сердца, и с вящим усердием трудились над канатом. Всякий раз, когда канат поднимался вверх, он увлекал нас за собою, подбрасывая на два фута, но мы соединёнными силами тянули его вниз, пока он не опускался. Челленджер затрачивал на эту работу всю свою большую физическую силу, подпрыгивая, как огромная лягушка, и громко крякая при каждом усилии. Жаль только, что не было ни одного художника, который мог бы зарисовать эту сцену — нас четырех, изведавших уже так много необыкновенных приключений и доживших до этого, единственного в своём роде. Мы работали в течение получаса, пока пот не заструился у нас по лицам и не заболели руки и плечи от сильного, непривычного напряжения. Затем мы выбежали на паперть и принялись жадно вглядываться в тихие улицы. Ни один звук, ни одно движение не, указывали на то, что колокольный звон, наш призыв, кем-нибудь услышан.

— Ничто не поможет, никто не остался в живых! — крикнул я в отчаянии.

— Больше мы сделать ничего не можем, — сказала миссис Челленджер. — Ради бога, Джордж, поедем обратно в Ротерфилд! Ещё один час в этом вымершем, ужасном городе — и я сойду с ума!

Безмолвно уселись мы в автомобиль. Лорд Джон повернул, и мы отправились в южном направлении. Заключительная глава казалась нам дописанной. Мы не чаяли, что нас ожидает новая, изумительная глава.

6. Великое пробуждение

Перехожу теперь к последней главе этого необычайного события, имевшего такое огромное значение не только для существования каждого индивида, но и вообще для истории человечества. Как я уже говорил, приступая к своему рассказу, оно возвышается над всем происходившим в истории, как исполинская гора над скромными холмами у её подножия.

Данные о точном времени великого пробуждения, полученные с разных сторон, не совсем совпадают. Вообще говоря, — оставляя в стороне географические различия в показаниях часов, — учёные считают, что на степень отравления повлияли местные условия. Достоверно то, что в каждой отдельной местности воскресение происходило одновременно. Многие свидетели утверждают, что часы Биг Бен показывали ровно 6 ч. 10 м. Заведующий обсерваторией в Гринвиче указывает 6 ч. 12 м. Лорд Джонсон заметил 6 ч. 20 м. На Гебридах было, по слухам, 7 часов. Насчёт нашей местности сомнений быть не может, так как я в этот миг сидел в кабинете у Челленджера перед его испытанным хронометром. Было 6 ч. 15 м.

Я был в чрезвычайно угнетённом состоянии духа. Меня подавляли воспоминания о страшных картинах, которые мы видели в пути. При моём прекрасном здоровье и энергичном характере подобное уныние обычно мне чуждо. Как истый ирландец, я находил обыкновенно проблески надежды в самом мрачном положении. Теперь же наше положение казалось мне беспросветным до отчаяния. Все остальные находились в комнатах нижнего этажа и строили планы будущего. Я сидел у открытого окна, опершись на руку подбородком, и обдумывал нашу плачевную участь. Сможем ли мы ещё жить вообще? Этот вопрос беспокоил меня прежде всего. Разве можно продолжать влачить своё существование на мёртвой земле? Не будем ли мы, — подобно тому, как, по физическим законам, малые тела притягиваются большими, — неизбежно испытывать притяжение со стороны несметных масс, ушедших в неведомое царство? Каков будет наш конец? Снова ли захлестнёт нас ядовитая волна? Станет ли земля необитаемой под влиянием всеобщего распада её продуктов, как следствия того гигантского процесса гниения, который должен был начаться теперь? Или же, быть может, отчаяние и безнадёжность нашего положения нарушат наше психическое равновесие? Кучка сумасшедших на мёртвой земле! Как раз над этою мыслью задумался я, когда неясный шум заставил меня взглянуть на дорогу… Старая лошадь тащила дрожки в гору! В тот же миг я услышал птичий щебет, услышал, как во дворе кто-то кашляет, и понял, что местность передо мною оживилась. Я помню, что прежде всего взор мой приковался к этой нелепой, заезженной, тощей кляче. Медленно плелась она вверх. Потом взгляд мой упал на кучера, который сгорбившись сидел на козлах, и наконец на молодого человека, возбуждённо что-то толковавшего кучеру. Все они были живы, бесспорно, ошеломляюще!

Страница 22 из 24

Вам также может понравиться

Страница 1 из 190

Назад12190Далее