Загрузка...
Случай из жизни Макара — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Случай из жизни Макара

Автор Максим Горький
12+197112 читателей
Дата написания1911-12-31
Язык книгиru
Язык оригинала0
Возрастное ограничение12+

Описание

Главный герой, молодой человек по имени Макар, погружается в экзистенциальный кризис, ощущая жизнь как цепь бессмысленных событий. Он читает книги, ищет смысл, но одновременно отдаляется от людей, чувствуя одиночество и непонимание. В отчаянии он решает покончить с собой, но его попытки заканчиваются неудачей, оставляя его в глубоком разочаровании и внутреннем конфликте.

Главный конфликт / проблема

Экзистенциальный кризис главного героя и его попытка покончить с собой

Ключевые идеи

  • Экзистенциальный кризис и поиск смысла жизни
  • Чтение книг как источник вдохновения и одновременно отчуждения
  • Чувство одиночества и неполноценности
  • Решение о самоубийстве и подготовка к нему
  • Неудачные попытки и внутренний конфликт

Вывод

Книга оставляет читателя в состоянии глубокого размышления о смысле жизни и важности общения

Кому полезна

  • Люди, интересующиеся психологией
  • Читатели, ищущие глубокие эмоциональные истории

Главные темы

  • Экзистенциальный кризис
  • Самоубийство
  • Отчуждение

Персонажи

  • Макар — Читает книги, ищет смысл, чувствует отчуждение и решает покончить с собой
  • Настя — Пытается поддержать Макара, но его внутренний конфликт не позволяет ей помочь
  • Таня — Похожая на Настю, но также не способна понять внутренний конфликт Макара
  • студент — Обсуждает книги, помогает с револьвером и запиской
  • врач — Пытается объяснить и лечить, но не успевает изменить внутренний конфликт

Цитаты

  • «Жить стало тяжело…»
  • «Надобно еще»

Сводка по автору из Wikidata

1868–1936. Алексей Максимович Пешков. русский писатель, прозаик, драматург (1868–1936)

Читать онлайн

Страница 7 из 9

– Мой приятель, человек твердой воли, влюбился в девицу, его недостойную, хотя из богатой и очень почтенной семьи. Добавлю – влюбился страстно, даже страдал бессонницею и другими явлениями нервозного характера. Не допуская преувеличений, могу сказать однако же, что он был на краю гибели. Но!

И, близко наклонясь к лицу юноши, он выдохнул в глаза ему теплые, неприятно пахучие слова:

– Он решительно сказал себе: «Не хочу хотеть!» И – все кончилось, – понятно?

– Уйдите, – сказал Макар, закрыв глаза, чтобы не видеть багрово-торжествующее лицо.

Он не мог представить себе этих людей в их семьях, в обществе, на службе, не понимал, о чем они могут говорить со своими женами, с детьми; они казались ему неумными, неумелыми и напоминали нищих на большой дороге, по которой крестным ходом несут чудотворную икону, несут и кричат:

– Прибавь ходу!..

А нищие, сидя под деревьями, по обе стороны дороги, стонут, показывая уродства свои, и зло ругаются друг с другом, когда люди минуют их, оставляя в пыли.

И он думал с обидой, которая все росла:

«Вот какие живут…»

О смерти не думалось – Макар был спокойно уверен, что как только представится удобный случай – он убьет себя. Теперь это стало более неизбежным и необходимым, чем было раньше: жить больным, изуродованным, похожим на этих людей – нет смысла.

Ему казалось, что это – решение его сердца, но, в то же время, он чувствовал что-то другое, молча, но все более настоятельно спорившее с этим решением; он не мог понять – что это? И беспокоился, стараясь незаметно подсмотреть лицо назревающего противоречия.

А откуда-то из глубины наболевшего сердца тихонько поднималось желание, чтобы пришел человек, дружески пожал руку и сказал бы, улыбаясь, что-нибудь простое, человечье, несколько слов.

Это было маленькое, робкое желание, – робкое, как подснежник, первый цветок весны.

…И человек пришел: однажды Макар услыхал около своей койки тихий вопрос:

– Спит?

Чуть приоткрыв глаза, он увидал Настю – в черном платье, в черных перчатках, она, немножко наклонясь, согнув стройное тело, разглядывала его лицо хорошо знакомыми глазами, только любопытство было острее, чем прежде, в темном блеске этих глаз. В первую секунду приятно было видеть здоровое, простое лицо – захотелось со всею силою сердца сказать девушке:

«Здравствуйте!»

Но, присмотревшись сквозь ресницы, он заметил, что верхняя губка Насти приподнята и дрожит, нос болезненно сморщен, – он открыл глаза, девушка вздрогнула и, смущенно отводя взгляд в сторону, сказала:

– Закройтесь…

Он – не понял, потом быстро натянул одеяло до горла и спрятал под ним руки – лежал без рубахи, плечи и руки были голые.

Девушка несколько раз кряду коротко и сильно выдохнула воздух через нос, как бы отгоняя от себя запах больницы, потом села на табурет, спрашивая:

– Ну, как вы себя чувствуете?

– Спасибо.

– А у нас – все хорошо, как было…

– Очень рад…

– Да…

Она подвинулась немножко ближе и, посмотрев, не коснулось ли ее платье серого одеяла койки, чуть улыбаясь, тихонько сказала:

– А ведь, я думала – вы шутили тогда…

Не находя, чем ответить ей, Макар тоже усмехнулся. Он видел, что больные заинтересованы его гостьей: отовсюду на нее внимательно и жадно смотрят безносые, он знал, что эти люди мысленно пачкают ее, и это было больно ему. Учитель, уже оперированный, с белою головой, обмотанной бинтами, одним глазом измерял и взвешивал ее. А девушка, чувствуя возбужденный ею интерес, смущенная им, разглаживала черными лапками платье на коленях, краснела и улыбалась, сморщив гладкий лоб.

Синее ясное небо смотрело в окна.

– Холодно? – спросил Макар.

– Сегодня? Нет, всего тринадцать градусов…

И, вдруг оживясь, быстро заговорила:

– Знаете – в воскресенье я, Сыроенко и Таня, – ах, да, Таня кланяется вам, у нее кашель и насморк, она не могла придти, – мы чудесно катались в воскресенье, ездили за город, туда, за сумасшедший дом, хохотали…

Она говорила непрерывно, минут пять, и когда ей не хватало слов – прищелкнув языком, рисовала пальцем в воздухе петлю или круг. Потом, на полуслове оборвав свою речь, встала:

– Ну, мне пора! Не шевелитесь, не надо… Прощайте…

Макар точно окостенел, он чувствовал себя обиженным этим визитом и думал о том, как это ясно, что жизнь – оскорбительна и жить – не стоит.

Сидя на своей койке, учитель осторожно облизывал толстые губы большим тупым языком и медленно, шепеляво, новым голосом говорил:

– В-вот я и знаю, из-за кого вы это…

– Поздравляю, – сказал Макар.

– Девица – ничего. Но стрелялись вы – напрасно.

– Почему?

– Девиц – очень много. Стреляться же вообще бессмысленно…

– Почему?

Он опустил глаз и вздохнул.

– Я многократно объяснял вам это. Сегодня мне больно говорить.

– Я этому рад, – сказал Макар, не будучи в силах сдержать холодного бешенства, – рад, что вам нельзя говорить, я терпеть не могу скучных глупостей…

Учитель приподнял плечи и застонал протяжно:

– Ка-ак вы невоспитанны, у-у…

В следующий день свиданий пришел знакомый студент, медик, человек с небольшой бородкой, глухим голосом и беглой, спотыкающейся речью. Он спрашивал Макара, что и как у него болит, и, выслушивая ответы, одобрительно встряхивал длинными волосами, говоря:

– Правильно! Так, так. Именно.

Удовлетворенный, он на прощанье крепко пожал руку, сказав:

– Ну, поправляйтесь!

«Зачем?» – хотел спросить Макар, но не успел, удивленный: в двери, уступая дорогу студенту, стоял, улыбаясь, чисто одетый, пожилой татарин, забавно кивая Макару круглой головою.

Потом он сидел на койке, смеясь, рассказывал Макару, как его возили из конца в конец города и котенок тоже ездил, сидя за пазухой тулупа. Слушая ломаные, измятые слова, глядя, в большое, словно плюшем оклеенное лицо с мягкими серыми глазами, Макар чувствовал себя как во сне, тоже смеялся и расспрашивал:

– Кричал я?

– Засем – кричал? Так сибе, немножкам болтал язык туды-сюды…

Потом татарин сказал, что он узнал, кто такой Макар, познакомился с его товарищами по мастерской и что они тоже собираются в больницу. А его зовут Мустафа Али Юнусов, живет он около монастыря.

– Такой изба старый, крыш – боком, на двор войдешь – помойным ямам, а за ним – двер, ну – там я и есть. Придошь?

– Приду, – сказал Макар, – обязательно приду, брат!

– Вот – обязательным! Чай пить будем…

«Зачем он приходил, – думал Макар, когда татарин ушел. – Зачем?»

Искать ответа на этот вопрос было приятно.

Он чувствовал себя с каждым днем все более здоровым, а в душе становилось все темнее и запутаннее, и – как-то незаметно для него – мысль о смерти переселилась из сердца в голову. Там она легла крепко, об ее черный угол разбивались все другие мысли, ее тяжкая тень легко и просто покрывала собою все вопросы и все желания.

«Зачем жить?» – думал Макар, и она тотчас подсказывала свой простой ответ:

«Незачем».

«Что делать?»

«Нечего. Ничего не сделаешь».

Страница 7 из 9

Вам также может понравиться

Страница 1 из 102

Назад12102Далее