Загрузка...
Рассказ неизвестного человека — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Рассказ неизвестного человека

Автор Антон Павлович Чехов
12+200781 читателей
Дата написания1893-12-31
Язык книгиru
Язык оригинала0
СерияБиблиотека Всемирной Литературы
Возрастное ограничение12+

Описание

Рассказчик, бывший лейтенант флота, становится лакеем Георгия Ивановича Орлова и наблюдает за жизнью его семьи, сталкиваясь с внутренними конфликтами, служебными обязанностями и путешествиями. В ходе повествования раскрываются сложные отношения между персонажами, их эмоциональные переживания и последствия личных решений, завершаясь трагической смертью близкого человека и поиском нового смысла жизни.

Главный конфликт / проблема

Внутренние противоречия и напряжения в семье Орлова, а также борьба слуги за понимание и признание в сложной служебной среде

Ключевые идеи

  • Рассказчик стремится узнать о отце Орлова, используя служебную позицию.
  • Его внутренний мир и мечты резко контрастируют с повседневной служебной жизнью.
  • Отношения с хозяином, служанкой и внешними персонажами создают напряжённость и интригу.
  • Четверг как день встреч и развлечений в доме Орлова
  • Разнообразие гостей и их характеры
  • Ироническое отношение к обществу и религии
  • Внутренний конфликт Орлова и его скептицизм
  • Влияние встречи с Зинаидой на динамику отношений
  • Потеря личных вещей как символ внутреннего недоверия и тревоги.
  • Сложные эмоциональные отношения между хозяином, домохозяйкой и горничной.
  • Влияние служебных обязанностей на личную жизнь и взаимоотношения.
  • Служба и преданность слуги в условиях семейных конфликтов

Вывод

Книга приводит к осознанию, что личные и служебные жизни переплетаются, и что поиск смысла и признания часто приводит к трагическим последствиям

Кому полезна

  • Любители классической русской литературы
  • Читатели, интересующиеся историей России и психологическими портретами персонажей
  • Люди, ищущие глубокие размышления о жизни и смысле

Главные темы

  • Семейные отношения и служебные обязанности
  • Путешествия и их влияние на здоровье
  • Эмоциональные конфликты и поиск смысла

Персонажи

  • Степан — Бывший лейтенант флота, страдающий чахоткой, мечтающий о разных путях жизни, стремится узнать о отце Орлова. Наблюдатель, описывает события, помогает хозяину и гостям.
  • Георгий Иванович Орлов — Бывший чиновник, скептик, критик общества, скептически относится к религии и любви. Строгий, но в итоге проявляет заботу и понимание. Путешествует в Москву, оставляя дом в беспорядке. Живёт у Пекарского. Старый знакомый, готов помочь в решении судьбы Сони.
  • Зинаида Федоровна — Бывшая гувернантка, обсуждает личные проблемы с Орловым. Чувствительная, склонная к тревоге, часто теряет вещи, испытывает сложные чувства к хозяину. Страхуется потерей платья, ищет телеграммы. Беременна, реагирует на новости о Орлове. Посещает Владимира в Венеции, читает книги.
  • Поля — Обожает Орлова, презирает Степана, часто конфликтует с ним. Помогает в обслуживании гостей, готовит чай. Новая служанка, вызывает недовольство у Зинаиды. Обманывает Зинаиду, заставляя её приносить одежду.
  • Пекарский — Влиятельный юрисконсульт, умный, но холодный. Обсуждает с Орловом проблемы дома, в котором Орлов скрывается. Человек, который может принять ребёнка в свой пансион.
  • Кукушкин — Мелкий карьерист, льстивый, склонный к иронии. Приходит в дом, поддерживает Зинаиду.
  • Грузин — Слабый, но умный, любит музыку. Приходит в дом, поддерживает Зинаиду.
  • Владимир Иванович — Мужчина, который заболел в Венеции, переживает эмоциональные конфликты и ищет смысл жизни.
  • Незнакомый человек — Покинул Петербург два года, теперь живёт открыто, но всё ещё держится за дочь Сони, которую воспитывает как собственную.
  • Соня — Молодая девочка, которую воспитывает незнакомый человек; её судьба становится центральной темой.

Цитаты

  • У нас в комнатах чем-то воняет.
  • Кланяйтесь и благодарите.
  • Ирония Орлова и его друзей не знала пределов
  • Говорили, что бога нет и со смертью личность исчезает совершенно
  • У нас завелись духи. Я сегодня потеряла в передней кошелек, а сейчас, гляжу, он лежит у меня на столе.
  • Я не подозреваю, а уверена, – сказала Зинаида Федоровна.
  • "Телеграммы не приносили? – спросила она."
  • "Ничего не понимая и даже не удивляясь, – до такой степени я ошеломил его, – он прислонился спиной к фонарю и заслонил руками лицо."
  • «Оставляю вам свой фальшивый паспорт, – начал я, – прошу оставить его себе на память, фальшивый человек, господин петербургский чиновник!»
  • «Он не вернется! – повторил я, и у меня страшно застучало сердце. – Он не вернется, потому что не уезжал из Петербурга. Он живет у Пекарского.»

Сводка по автору из Wikidata

1860–1904. Антон Павлович Чехов. русский писатель, прозаик, драматург (1860—1904)

Читать онлайн

Страница 22 из 23

XVIII

Прошло два года. Обстоятельства изменились, я опять приехал в Петербург и мог жить тут, уже не скрываясь. Я уже не боялся быть и казаться чувствительным и весь ушел в отеческое или, вернее, идолопоклонническое чувство, какое возбуждала во мне Соня, дочь Зинаиды Федоровны. Я кормил ее из своих рук, купал, укладывал спать, не сводил с нее глаз по целым ночам и вскрикивал, когда мне казалось, что нянька ее сейчас уронит. Моя жажда обыкновенной обывательской жизни с течением времени становилась все сильнее и раздражительнее, но широкие мечты остановились около Сони, как будто нашли в ней, наконец, именно то, что мне нужно было. Я любил эту девочку безумно. В ней я видел продолжение своей жизни, и мне не то чтобы казалось, а я чувствовал, почти веровал, что когда, наконец, я сброшу с себя длинное, костлявое, бородатое тело, то буду жить в этих голубых глазках, в белокурых шелковых волосиках и в этих пухлых розовых ручонках, которые так любовно гладят меня по лицу и обнимают мою шею.

Судьба Сони пугала меня. Отцом ее был Орлов, в метрическом свидетельстве она называлась Красновскою, а единственный человек, который знал об ее существовании и для которого оно было интересно, то есть я, уже дотягивал свою песню. Нужно было подумать о ней серьезно.

На другой же день по приезде в Петербург я отправился к Орлову. Отворил мне толстый старик с рыжими бакенами и без усов, по-видимому немец. Поля, убиравшая в гостиной, не узнала меня, но зато Орлов узнал тотчас же.

– А, господин крамольник! – сказал он, оглядывая меня с любопытством и смеясь. – Какими судьбами?

Он нисколько не изменился: все то же холеное, неприятное лицо, та же ирония. И на столе, как в прежнее время, лежала какая-то новая книга с заложенным в нее ножом из слоновой кости. Очевидно, читал до моего прихода. Он усадил меня, предложил сигару и с деликатностью, свойственною только отлично воспитанным людям, скрывая неприятное чувство, какое возбуждали в нем мое лицо и моя тощая фигура, заметил вскользь, что я нисколько не изменился и что меня легко узнать, несмотря даже на то, что я оброс бородою. Поговорили о погоде, о Париже. Чтобы поскорее отделаться от тяжелого неизбежного вопроса, который томил и его и меня, он спросил:

– Зинаида Федоровна умерла?

– Да, умерла, – ответил я.

– От родов?

– Да, от родов. Доктор подозревал другую причину смерти, но... и для вас и для меня покойнее думать, что она умерла от родов.

Он вздохнул из приличия и помолчал. Пролетел тихий ангел.

– Так-с. А у меня все по-старому, никаких особенных перемен, – живо заговорил он, заметив, что я оглядываю кабинет. – Отец, как вы знаете, в отставке и уже на покое, я все там же. Пекарского помните? Он все такой же. Грузин в прошлом году умер от дифтерита. Ну-с, Кукушкин жив и частенько вспоминает о вас. Кстати, – продолжал Орлов, застенчиво опуская глаза, – когда Кукушкин узнал, кто вы, то стал везде рассказывать, что вы будто учинили на него нападение, хотели его убить, и он едва спасся.

Я промолчал.

– Старые слуги не забывают своих господ... Это очень мило с вашей стороны, – пошутил Орлов. – Однако не хотите ли вина или кофе? Я прикажу сварить.

– Нет, благодарю. Я к вам по очень важному делу, Георгий Иваныч.

– Я не охотник до важных дел, но вам рад служить. Что прикажете?

– Видите ли, – начал я, волнуясь, – со мной в настоящее время находится здесь дочь покойной Зинаиды Федоровны... До сих пор я занимался ее воспитанием, но, как видите, не сегодня-завтра я превращусь в звук пустой. Мне хотелось бы умереть с мыслью, что она пристроена.

Орлов слегка покраснел, нахмурился и сурово, мельком взглянул на меня. На него неприятно подействовало не столько «важное дело», как слова мои о превращении в звук пустой, о смерти.

– Да, об этом надо подумать, – сказал он, заслоняя глаза, как от солнца. – Благодарю вас. Вы говорите, девочка?

– Да, девочка. Чудная девочка!

– Так. Это, конечно, не мопс, а человек... понятно, надо серьезно подумать. Я готов принять участие и... и очень обязан вам.

Он встал, прошелся, кусая ногти, и остановился перед картиной.

– Об этом надо подумать, – сказал он глухо, стоя ко мне спиной. – Я сегодня побываю у Пекарского и попрошу его съездить к Красновскому. Думаю, что Красновский не будет долго ломаться и согласится взять эту девочку.

– Но, простите, я не знаю, при чем тут Красновский, – сказал я, тоже вставая и подходя к картине в другом конце кабинета.

– Но ведь она носит его фамилию, надеюсь! – сказал Орлов.

– Да, он, быть может, обязан по закону принять к себе этого ребенка, я не знаю, но я пришел к вам, Георгий Иваныч, не для того, чтобы говорить о законах.

– Да, да, вы правы, – живо согласился он. – Я, кажется, говорю вздор. Но вы не волнуйтесь. Мы все это обсудим, ко взаимному удовольствию. Не одно, так другое, не другое, так третье, а так или иначе этот щекотливый вопрос будет решен. Пекарский все устроит. Вы будете добры, оставите мне свой адрес, и я сообщу вам немедленно то решение, к какому мы придем. Вы где живете?

Орлов записал мой адрес, вздохнул и сказал с улыбкой:

– Что за комиссия, создатель, быть малой дочери отцом! Но Пекарский все устроит. Это «вумный» мужчина. А вы долго прожили в Париже?

– Месяца два.

Мы помолчали. Орлов, очевидно, боялся, что я опять заговорю о девочке, и, чтобы отвлечь мое внимание в другую сторону, сказал:

– Вы, вероятно, уже забыли про свое письмо. А я берегу его. Ваше тогдашнее настроение я понимаю и, признаться, уважаю это письмо. Проклятая, холодная кровь, азиат, лошадиный смех – это мило и характерно, – продолжал он, иронически улыбаясь. – И основная мысль, пожалуй, близка к правде, хотя можно было бы спорить без конца. То есть, – замялся он, – спорить не с самою мыслью, а с вашим отношением к вопросу, с вашим, так сказать, темпераментом. Да, моя жизнь ненормальна, испорчена, не годится ни к чему, и начать новую жизнь мне мешает трусость, – тут вы совершенно правы. Но что вы так близко принимаете это к сердцу, волнуетесь и приходите в отчаяние, – это не резон, тут вы совсем не правы.

– Живой человек не может не волноваться и не отчаиваться, когда видит, как погибает сам и вокруг гибнут другие.

– Кто говорит! Я вовсе не проповедую равнодушия, а хочу только объективного отношения к жизни. Чем объективнее, тем меньше риску впасть в ошибку. Надо смотреть в корень и искать в каждом явлении причину всех причин. Мы ослабели, опустились, пали, наконец, наше поколение всплошную состоит из неврастеников и нытиков, мы только и знаем, что толкуем об усталости и переутомлении, но виноваты в этом не вы и не я: мы слишком мелки, чтобы от нашего произвола могла зависеть судьба целого поколения. Тут, надо думать, причины большие, общие, имеющие с точки зрения биологической свой солидный raison d’être [6]. Мы неврастеники, кисляи, отступники, но, быть может, это нужно и полезно для тех поколений, которые будут жить после нас. Ни единый волос не падает с головы без воли отца небесного, – другими словами, в природе и в человеческой среде ничто не творится так себе. Все обосновано и необходимо. А если так, то чего же нам особенно беспокоиться и писать отчаянные письма?

Страница 22 из 23

Вам также может понравиться

Страница 1 из 12

Назад1212Далее