Загрузка...
Шапка-невидимка — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Шапка-невидимка

Автор Александр Степанович Грин
12+2 читателей
Дата написания1907-12-31
Язык книгиru
Возрастное ограничение12+

Описание

Книга «Шапка-невидимка» представляет собой сборник эпизодических рассказов, в которых главные герои сталкиваются с властью, войной и революционными идеалами, пытаясь сохранить свою свободу и человеческие связи.

Главный конфликт / проблема

главный конфликт, проблема или центральный вопрос книги – конфликт главного героя с властью и поиск свободы в условиях политической нестабильности

Ключевые идеи

  • Тема бегства и поиска убежища от власти.
  • Сила детской фантазии и мечты о путешествии в Италию.
  • Конфликт между главным героем и городскими властями.
  • Боль и страдания в деревне из-за войны и политической нестабильности
  • Критика бюрократии и военной власти, которая мешает получить медицинскую помощь
  • Разногласия между социал-демократами и марксистами и их влияние на организацию забастовки
  • Тюремная изоляция как испытание веры и надежды через письма и внутренние монологи
  • Трудные условия жизни рабочего Евстигнея и его агрессивное поведение.
  • Мрачная атмосфера и конфликт с татарскими товарищами.
  • Путешествие в лес и встреча с управляющим, символизирующая поиск утешения.
  • Революционная интрига и планирование операции против провокатора.
  • Сноски предоставляют разъяснения терминов и исторических ссылок, используемых в книге.

Вывод

Книга показывает, как личные стремления и идеалы сталкиваются с реальностью власти и войны, подчёркивая сложность выбора и ценность человеческих связей

Кому полезна

  • чтение для тех, кто интересуется историей революций
  • для студентов и исследователей социальной психологии
  • для любителей художественной литературы о войне и обществе

Главные темы

  • конфликт с властью и поиск свободы
  • внутренний конфликт и социальные проблемы
  • революционные идеи и их реализация

Персонажи

  • Геник — измождённый и испуганный, но решительный, владеет револьвером.
  • Оля — наивна, мечтает о поездке в Италию, любит Геника.
  • Ганс — Погружён в чтение революционной литературы, критически относится к социал-демократам, стремится к организации забастовки, но испытывает внутренний конфликт Участник революционного собрания, обсуждающий план по задержанию провокатора.
  • Отто Бальсен — Стараится защитить жену, но сталкивается с бюрократией и насилием
  • Евстигней — Тяжёлый, грязный, агрессивный, но внутренне конфликтный персонаж, который часто пьёт и бьёт людей.
  • городовые — постоянно следят за его перемещениями и пытаются поймать.
  • дворник — помогает Оле убежать от преследователей.
  • Полицейский — Требует подписать повестку о невыезде, но в итоге уходит, оставляя «Красный Петух»
  • Брон — Живёт в тюрьме, получает редкие посылки, пишет письма, ищет связь с внешним миром
  • Сергей — Размышляет о карантине, общается с девушкой Дуной, обсуждает планы и чувства
  • Иван Иваныч — Человек, которого Евстигней встречает в лесу, символизирующий власть и утешение.
  • Костя — Участник революционного собрания, обсуждающий план по задержанию провокатора.

Цитаты

  • «В Италию»
  • «Степан! – начал он медленно и внушительно, смотря дворнику прямо в глаза, – стоит мне сказать одно слово – и ты будешь немедленно уволен!»
  • Нельзя ее трогать… Поезжай скорее, если ты добрый муж!
  • Не топчись! – ворчала Розе. – Поезжай, ну!
  • «Красный Петух» – крупными буквами было напечатано черным по белому: «Красный Петух»…
  • «Письмо» – «Н.Б. Вам, должно быть, ужасно тяжело сидеть, ведь теперь весна. Ну, не буду дразнить, до свидания, если что нужно – пишите. Н.Б.»
  • "Маменька родимая, свеча неугасимая…" – слова из народной песни XIX века.
  • "Культ Венеры и Астарты – Венера у древних римлян, Астарта у древних сирийцев – богини любви."

Сводка по автору из Wikidata

1880–1932. Александр Грин. российский и советский писатель и поэт (1880—1932)

Читать онлайн

Страница 31 из 35

– Вот что, Костя! – сказал Ганс. – Сейчас я иду решать дело, от удачного исхода которого зависит все существование нашего комитета… Я говорю серьезно, – добавил он, заметив недоверчивую улыбку в глазах товарища.

Лицо Кости сразу стало серьезным, и глаз перестал косить. Он заправил один ус в рот и сказал:

– Та-ак-с…

– И мне нужна… или, может быть, понадобится ваша помощь… Пойдемте со мной? Это будет не долго, а? У вас есть револьвер к тому же…

– Хорошо-о… – протянул Костя в некотором раздумьи. – А… какое дело?

– Уверяю вас – я не могу вам сказать сейчас; во-первых, потому, что мало времени, во-вторых, потому, что у меня уже все решено в голове, и вы можете понадобиться только в крайнюю минуту, на случай опасности…

Костя заторопился, надевая верхнюю блузу, шляпу и закладывая обойму в револьвер. Ганс вынул свой браунинг и пересчитал патроны, держа руки в глубине окна.

III

Река медленно и сонно плескалась у берегов, невидимая в темноте. На пароходных пристанях тускло горели красные фонари, дрожащим, призрачным светом выделяя из мрака полуразвалившиеся штабели дров, «бунты»[29] товара, окутанные брезентами, и лодки всевозможных размеров, уткнувшие в песок свои носы. В отдалении звонкой, щелкающей трелью заливалась трещотка ночного сторожа.

Ганс и Костя спустились к воде у конторки «Кавказа и Меркурия».[ 30] Тут лежали толстые бревна, очевидно, когда-то употреблявшиеся для настилки сходней. Влево высилась черная масса пристани и по борту ее ходил человек с фонарем, осматривая что-то. Дремлющий ветер донес с середины реки пьяные звуки гармоники и подгулявших голосов.

Они остановились у бревен, и Ганс сказал:

– Костя, вы пройдите, пожалуйста, и спрячьтесь где-нибудь за дровами… Если вы услышите, что я крикну: «сюда!» – спешите скорее. Если же нет – не показывайтесь… Жаль только, что вы не услышите нашего разговора…

– Один вопрос, товарищ: это дело не касается лично вас?

– Меня? – усмехнулся Ганс. – Да нет же… Оно касается всех… и вас в том числе.

Костя еще постоял немного в раздумьи. Ему было слегка неприятно, что он играет пассивную и подчиненную роль, и самолюбие его, эта ахиллесова пята революционеров, было сильно уколото. Но он не подал вида, отчасти потому, что был еще новым лицом в городе и, следовательно, – пока зависимым; отчасти же потому, что Ганс сильно заинтриговал его, и ему хотелось узнать суть дела хотя бы путем участия в нем. Кроме того, Костя был не трус, а опасность притягивает. В силу всех этих соображений он еще раз соображающе выпятил губы и скрылся в грудах березовых дров и колесных ободьев.

Ганс сел на бревно и перестал улыбаться. Фигура его, прилично одетая в черное пальто и такой же картуз, почти совершенно сливалась с погруженным в темноту берегом. Вытянув ноги в лакированных штиблетах, он вдруг вспомнил что-то, опустил руку в карман и, вынув белый носовой платок, обернул им ладонь левой руки. Еще одно соображение мелькнуло в нем. Он встал и подошел к сколоченной из старого теса будке старика лодочника, приютившейся возле громадных сходней пристани, и крикнул:

– Эй, дедка!

Разбуженный «дедка», седой, сутуловатый, но еще крепкий и жилистый старик, вылез из будки и устремил на юношу свои красные, подслеповатые глазки. «Дедку» – в его вечном ватном картузе до ушей и огромных валенках знала вся городская молодежь, и он ее, так как сходки и вечеринки часто устраивались где-нибудь на островах, а у старого лодочника была превосходная, быстрая и легкая «посуда».

– Лодочку, барин? – закряхтел «дедка».

– Четверку… ту – востроносую… Дорого не бери, смотри…

– Цена известная… Лодки-то, почитай, все разобрали… Ай, нет, есть никак… Денежки пожалуйте.

Ганс заплатил деньги, взял весла и спустился к воде. Быстро отперев цепь и вскочив в лодку, закачавшуюся под ногами, он вставил весла в уключины и в два взмаха очутился у бревна, на котором сидел. Выскочив на берег, он вытащил лодку до половины на песок и снова уселся на бревне.

Ветер, поднявшийся было с востока, стих, и воздух застыл в легкой прохладе речной сырости. Сверху, из темных сбившихся облаков, блестел тусклый, месячный свет. С горы, усеянной темными купами деревьев, доносились звуки голосов, сонное тявканье собак, бряканье калиток; светились красные четырехугольники окон.

Сердце билось у Ганса сильнее обыкновенного. Он перевернул браунинг, лежавший в кармане, рукояткой вверх и стал ждать, посматривая в сторону спуска.

Ждать пришлось недолго. Прошло пять-шесть минут, и на дороге, пролегавшей вдоль берега, показалось черное пятно человека, идущего медленным, легким шагом. Человек подошел к сходне пристани, остановился, помахивая тросточкой, и начал осторожно спускаться к воде. Ганс не видел лица идущего, но чувствовал пытливый и подозрительный взгляд, направленный в сторону бревна. Он положил руку, обернутую платком, на левое колено и тихонько крякнул.

Незнакомец спустился к самой воде и стал шагах в двух от революционера, смотря прямо перед собой в темную даль реки. Теперь Ганс мог его разглядеть. Это был невысокий, худощавый молодой человек, с скуластым, крепким лицом и бородкой клинышком, одетый в серое пальто и черную фетровую шляпу. Тросточка его описывала за спиной беспокойные зигзаги. Наконец он скосил глаза в сторону Ганса, осклабился, увидя белый платок, и, выжидательно смотря на юношу, сказал:

– Теплынь-то, а? Благодать!.. Барсов.

Ганс начинал испытывать раздражение. Он выпрямился и сказал:

– Ну, садитесь, раз пришли! Мне, знаете, некогда!

Незнакомец вдруг оживился и просиял. Быстро засуетившись, он прислонил тросточку к бревну и, запахнув полы пальто, уселся рядом с Гансом, заговорив радостным, тихим голосом:

– Вот как хорошо, что вы пришли-с! Ей-богу! А мы-то уж думали, думали! Мы-то гадали, гадали! Уж прямо-таки решили, что вы, не дай бог, захворали или что!.. Ей-богу! Господин ротмистр[31] даже расположения духа лишились, право! Сердитые… ходят взад и вперед и все говорят: – «Уж эти мне петербургские! Осторожности на целковый, а дела на грош!» Да-с… Вы уж извините, что я так говорю…

– Да говорите, что же мне ротмистр! – прервал его Ганс. – Только почему это вы так беспокоились? Ведь мы условились именно сегодня?

– Так-то так, да все же-с… Думали: господин Высоцкий сами заглянут, улучат минутку… А вы вот, видите ли, – осторожны. Что же? По совести, и я бы так делал-с… В нашем деле нельзя иначе, нельзя-с… Опасное дело по нынешним временам!..

– Да, неприятное, – вздохнул Ганс. – Можно живота лишиться…

– И-и! Сколько хотите!.. Я вот, знаете ли, на днях: иду за одним эсэриком… да вы его знать должны, как же-с: еврейчик, часовщик, Трейгер фамилия…

– Как же, знаю! Ну, этот не опасен – мальчишка… Другие есть, настоящие…

Страница 31 из 35

Вам также может понравиться

Страница 1 из 102

Назад12102Далее