Главный герой Брентган теряет память после трагических событий, пытается восстановить воспоминания, сталкиваясь с ложью друзей и сомнениями жены, что приводит к разрыву доверия и необходимости открыться.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между потерей памяти и правдой, который приводит к разрыву доверия между Брентганом и Джесси.

Ключевые идеи

Потеря памяти как средство обмана и самоподтверждения
Влияние дружеских интриг на личные отношения
Страх перед открытием правды и его разрушительные последствия

Вывод

Книга показывает, что страхи и ложь разрушают доверие, и лишь открытость может восстановить связь.

Кому полезна

Читатели, интересующиеся психологическими драмами
Те, кто хочет разобраться в сложных отношениях и влиянии памяти на восприятие

Главные темы

Потеря памяти
Ложь и обман
Доверие в отношениях

Персонажи

Брентган — Пьяный и запутанный, пытается восстановить воспоминания и понять, что произошло
Джесси — Сомневается в честности мужа, но готова выслушать его объяснения
Лей — Старается скрыть правду о Брентгане от Джесси, но в итоге оказывается в конфликте с ним
Грет — Встречается с Брентганом, но отказывается признать его
Годвин — Уходит в поезд, оставляя друзей в ожидании

Цитаты

Лей, коварно смеясь, наблюдал приятеля, взявшего дрожащей рукой трубку.
Он молчал, и она поняла его.

Сводка по автору из Wikidata

1880–1932. Александр Грин. российский и советский писатель и поэт (1880—1932)

Читать онлайн

Страница 2 из 2

III

Ему открыла женщина, которую Брентган не успел разглядеть, так как она тотчас убежала, кутая голые плечи в меховую накидку. Он прошел к раскрытой двери гостиной и остановился. Никто не появлялся, лишь в соседней комнате слышался шепот. Затем раздался смех и появилась девушка лет двадцати трех, в цветной пижаме и желтой юбке. Эта пижама и гладко остриженные черные волосы придавали ей больной вид. По равнодушию ее взгляда Брентган видел, что она знает его, но сам ничего не помнил. Зевнув, она протянула руку.

– Ах, это вы, – сказала девушка, рассматривая посетителя в тоне раздумья. – Других нет? Вы один?

– Один и не надолго, – ответил Брентган с волнением чрезвычайным.

– Дело в том, что я адски хочу спать, – заявила она, идя за ним в гостиную и поигрывая пальцами в карманах пижамы. – Вы нас разбудили, молодой человек… а ваше имя? Ах, да… вы… этот… этот… Ренган? Если хотите, сидите и дожидайтесь, пока я пополощусь в ванной.

– Послушайте, Грета…

– Грета еще не встала. Вы перепутали.

Никакие усилия не помогли Брентгану вспомнить ни девушку, ни маленькую гостиную ярких тонов с роскошным трюмо и с концертино на низком столике рядом с конфетной коробкой, полной окурков. Запах вина и духов угнетал Брентгана.

– Послушайте, – сказал он, – со мной произошла дикая вещь. Я ничего не помню: ни вас, ни эту квартиру. Но мне сказали, что я был здесь…

– Да. – Девушка мрачно смотрела на посетителя; она испугалась. – Но вы не были со мной. Также и с Гретой. У вас что-нибудь пропало?

– Не был?! – вскричал Брентган, схватив ее руки. – Не был? Говорите, говорите! Я хочу знать правду. Правду о себе. Только это! Повторите еще!

– Прочь! – Она вырвала свои руки и отскочила. – Что вы хотите?

Он молчал, и она поняла его.

Ее крашеный рот двинулся неопределенным, жалким движением. Деланно рассмеявшись, она указала на кресло:

– Тут вы спали, и вас ничто не могло разбудить. Эти ваши приятели – дураки. Еще больший дурак – вы. Это они сговорились, – понимаете? – сговорились водить вас за нос. Я слышала.

– Я так и думал, – сказал Брентган, сердце которого одним сильным ударом вышло из угнетения.

– Думал? Тогда вы не приехали бы сюда.

– Сюда? О, это не то… Простите меня. Я не мог представить, что… Но вы понимаете.

– Конечно, я понимаю, – сказала она, вся потускнев и смотря взглядом побитой. – Теперь идите к вашей жене и не беспокойтесь… Ваши приятели… о, они не любят вашу жену. Они говорят, что вы «пресноводное».

– «Пресноводное»? – Брентган весело рассмеялся. – Ну, пусть их…

Его охватила теплая, искренняя признательность к этой девушке с зачеркнутым будущим, которая поняла его состояние и не поддержала глупую травлю.

– От всего сердца благодарю вас! – сказал Брентган, снова беря ее руку и крепко сжимая узкие холодные пальцы. – Вы – благородное существо.

Ответом ему был неожиданный щелчок в нос, нанесенный так метко и зло, что Брентган вскрикнул.

– Зачем вы это сделали? – спросил он, потерявшись и задыхаясь от унижения.

– Уходите! – Она стояла в слезах, обозленная и растерявшаяся до того, что едва не кинулась на него. – Ступайте вон!

Не помня себя от стыда, Брентган вышел, вздрогнул от грома хлопнувшей двери и подозвал такси.

Стыд долго не покидал его. Лишь входя в свою квартиру, Брентгану удалось вернуть чувство веселья и счастья быть невиновным, говоря с Джесси.

IV

Он застал ее в кабинете, на самом верху лестницы, у книжного шкапа. Взяв нужную книгу, Джесси спустилась, опираясь рукой о плечо мужа, и сказала:

– Вот, ты вернулся, и я спокойна теперь. Я знаю, – что-то произошло.

– Да, произошло. Я расскажу, пока еще взволнован, чтобы ты видела, в каком я был состоянии. Оно окончилось. Я был очень… очень пьян. Как животное.

– Да? Печально. – Джесси шутливо покачала головой и, видя, что Брентган затрудняется говорить, положила на его рукав свою руку. – Мне все можно сказать, дорогой Кай. Мой дорогой!

– Да? Конечно. О-о! Ну… Мы были у женщин, знакомых Бутса или Томаса, я не знаю наверное, – быстро говорил Брентган, желая скорее передать сущность, чтобы успокоить Джесси. – Я ничего не помнил. Утром мне сказал Лей. Он и остальные выдумали, что я… не помня себя… тоже. Все перемешалось во мне. Я раздобыл адрес, отправился в то место и узнал от… одной из двух, что все ложь. Оказывается, я проспал ночь, сидя в кресле, и был увезен к Лею бесчувственный.

– Ты боялся, что?.. – тихо спросила Джесси.

– Да, я боялся, что… в таком состоянии мог.

– Разве ты не знаешь себя?

– Знаю.

– Как же ты мог бояться?

Брентган молчал. Приветливая улыбка Джесси ввела его в заблуждение: он мало всмотрелся в ее замкнувшиеся глаза.

– Я тебя не узнаю. Ты ли это, Кай?

– Это я, Джесси. Я сам.

– Но даже я сообразила, что это не могло быть. Бутс сказал, что ты стыдишься ехать домой. Разве то, чего ты боялся, меньше появления в пьяном виде?

– Сама мысль ужаснула меня. Внутренний голос молчал. Я не мог прийти к тебе с такими сомнениями. Теперь ты видишь, что все это – пустяк, пусть даже все было связано с попойкой.

– Пустяк? Допустим. Да, ты прав, конечно… Пустяк. Но в этом пустяке ты не был мужчиной.

Брентган так изумился, что выронил папиросу, которую собирался закурить дрожащей рукой. Настойчивость и прямота действий, совершенных им, вполне удовлетворяли его. Он затосковал, взял неподатливую руку Джесси и склонился к ее чистой прохладе горячим лбом.

– Так что же, что же? – простонал он, зная, что ни за что не сможет признаться, теперь и никогда, в унизительных подробностях сцены у спасшей его женщины.

– Надо было рассмеяться и дернуть, даже больно, Лея за ухо. Тогда он и все узнали бы, что ты, мой муж, знаешь себя во всем и всегда.

– Джесси, я думал о своем страхе!

– Конечно, но не думал обо мне. О, успокойся! Ты невинен, бедный мой Кай!

Она нервно расхохоталась, отчего Брентган колко спросил:

– Джесси, ты недовольна?

– Знаешь, мне легче было бы, – взволнованно ответила Джесси, – легче было бы мне снести ту правду, которой ты так боялся, чем эту. Ты и я теперь всю жизнь обязаны девушке, к которой ты явился допрашивать и тем, конечно, страшно обидел ее.

– Ты меня больше не любишь? – спросил Брентган после продолжительного молчания.

– Я любила и буду любить тебя, но сегодня я тебя не люблю. Прощай; мне надо съездить к Доротее Сноу.

В дверях мелькнули перед ним ее полные слез глаза, и, тяжко вздыхая, Брентган подошел к окну.

Кусая губы, он смотрел в переулок, залитый дождевой грязью. Проехал огромный фургон, расхлестывая брызги, попавшие на отшатнувшихся прохожих. Один из них выругался, погрозил кулаком и начал с остервенением счищать коричневые шлепки, размазывая их по материи. Другой прохожий, взглянув на свой рукав и, видимо, решив дать пятну отсохнуть, продолжал путь, читая заголовки в газете.

Брентган бессознательно провел пальцами по своему рукаву, но темная ассоциация угасла, едва наметясь.

Он сел и задумался.

Страница 2 из 2

Назад 1 2Далее