Загрузка...

AI-разбор доступен после входа

Суть книги, пересказ, главный конфликт, ключевые идеи, вывод, кому полезна, главные темы, персонажи и цитаты можно получить после входа в BookRa.

auto_awesomeПолучить AI-разбор

О книге

Одна решительная негритянка и два замызганных расиста выиграли в лотерею. Джолейн Фортуне намерена во что бы то ни стало спасти клочок леса. Бод и Пухл мечтают организовать ополчение. Расисты совершили большую ошибку, украв у Джолейн ее лотерейный билет. В компании специалиста по угрызениям совести репортера Тома Кроума Джолейн покажет расистам, как страшен «Черный прилив», примирится с хард-роком, прочитает лекцию о нравах канюков и отпустит на волю черепашек. Паломники толпами едут в захолустье, дабы прикоснуться к чудесам: в Грейндже Мадонна плачет слезами, сдобренными пищевым красителем и парфюмом, на перекрестке женщина в подвенечном платье молится Иисусу – Дорожное Пятно, беглый газетный редактор валяется в канаве с черепашками, у которых в один прекрасный день на панцирях проявились лики апостолов, а по городу шастает человек с носками на руках – он бережет свои стигматы. Паломнический бизнес в Грейндже процветает. Остросюжетная комедия Карла Хайасена «О, счастливица!» – фарс на достоверном материале. Вы и не представляете, какие чудеса творятся во Флориде.

Дата написания1996-12-31
Язык книгиru
Язык оригиналаen
Возрастное ограничение0+

Читать онлайн

Страница 1 из 105

Annotation

Одна решительная негритянка и два замызганных расиста выиграли в лотерею. Джолейн Фортуне намерена во что бы то ни стало спасти клочок леса. Бод и Пухл мечтают организовать ополчение. Расисты совершили большую ошибку, украв у Джолейн ее лотерейный билет. В компании специалиста по угрызениям совести репортера Тома Кроума Джолейн покажет расистам, как страшен «Черный прилив», примирится с хард-роком, прочитает лекцию о нравах канюков и отпустит на волю черепашек.

Паломники толпами едут в захолустье, дабы прикоснуться к чудесам: в Грейндже Мадонна плачет слезами, сдобренными пищевым красителем и парфюмом, на перекрестке женщина в подвенечном платье молится Иисусу – Дорожное Пятно, беглый газетный редактор валяется в канаве с черепашками, у которых в один прекрасный день на панцирях проявились лики апостолов, а по городу шастает человек с носками на руках – он бережет свои стигматы. Паломнический бизнес в Грейндже процветает.

Остросюжетная комедия Карла Хайасена «О, счастливица!» – фарс на достоверном материале. Вы и не представляете, какие чудеса творятся во Флориде.

Карл Хайасен

Один

Два

Три

Четыре

Пять

Шесть

Семь

Восемь

Девять

Десять

Одиннадцать

Двенадцать

Тринадцать

Четырнадцать

Пятнадцать

Шестнадцать

Семнадцать

Восемнадцать

Девятнадцать

Двадцать

Двадцать один

Двадцать два

Двадцать три

Двадцать четыре

Двадцать пять

Двадцать шесть

Двадцать семь

Двадцать восемь

Двадцать девять

Тридцать

Прозрение

notes

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

Карл Хайасен О, счастливица!

Это художественное произведение. Все имена и персонажи вымышлены или использованы фиктивно. Перл-Ки – воображаемое место; впрочем, неразборчивость в еде у голубого краба и грифа-урубу описана точно. Однако использование в стоматологических целях «ВД-40», продукта, охраняемого товарным знаком, не одобрено никем.

Лорин, одной на миллион

Один

Днем 25 ноября женщина по имени Джолейн Фортунс заехала в мини-маркет «Хвать и пошел» в Грейндже, штат Флорида, и купила мятные жевательные конфеты «Сертс», невощеную зубную нить и один билетик «Лотто», лотереи штата.

Джолейн Фортуне зачеркнула те же числа, что зачеркивала каждую субботу вот уже пять лет подряд: 17 – 19 – 22 – 24 – 27 – 30.

Смысл ее лотерейных чисел был вот каким: каждое означало возраст, когда она отделывалась от обременительного мужчины. В 17 – от Рика, механика из «Понтиака». В 19 – от брата Рика, Роберта. В 22 – от биржевого брокера по имени Колавито, который был в два раза старше Джолейн и не выполнил ни одного из своих обещаний. В 24 – от полицейского, еще одного Роберта, влипшего в неприятности из-за обмена штрафных квитанций за нарушение правил Дорожного движения на секс. В 27 – от Нила-хиропрактика, полного благих намерений, но невыносимо от нее зависимого.

А в 30 Джолейн бросила Лоренса, юриста, своего первого и единственного мужа. Лоренса уведомили о лишении адвокатского звания ровно через неделю после его женитьбы на Джолейн, но та держалась за него почти год. Джолейн была увлечена Лоренсом, ей хотелось верить в искренние протесты относительно многочисленных обвинений в мошенничестве, усугубившие его проблемы с адвокатурой Флориды. На время апелляции по своему делу Лоренс устроился приемщиком платежей на автостраду Билайн – отважный карьерный ход, чуть не покоривший сердце Джолейн. Но однажды ночью его поймали за попыткой стащить тридцатифунтовый мешок мелочи, по большей части четвертаков и десятицентовиков. Не успел он внести залог, как Джолейн упаковала почти все его вещи, включая дорогие галстуки от «Эрме», и подарила их Армии спасения. А затем подала на развод.

Пять лет спустя, будучи все еще одинока и свободна, она, к собственному величайшему изумлению, сорвала джекпот во флоридской лотерее. В одиннадцать вечера, когда объявляли выигрышные номера, она сидела перед телевизором с тарелкой обглоданных индюшачьих костей.

Джолейн не грохнулась в обморок, не заорала и не начала дико выплясывать по всему дому. Впрочем, она все же улыбнулась, подумав о шести отвергнутых мужчинах из прошлого – вопреки всему они в конце концов ей что-то да принесли.

Двадцать восемь миллионов долларов, если быть точным.

Часом раньше и почти за три сотни миль от Джолейн к круглосуточному магазину во Флорида-сити подъехал карамельно-красный «додж-рэм». Из пикапа выбрались двое: Бодеан Геззер, известный в округе как Бод, и его спутник Пухл, заявлявший, что фамилии у него нет. Хотя они и припарковались в зоне «только для инвалидов», физическими недостатками ни один из них не страдал.

Бод Геззер был пяти футов шести дюймов ростом, чего так и не простил своим родителям. Он носил говнодавы из змеиной кожи на трехдюймовой подошве, а походка его наводила на мысль не о накачанных мышцах, а скорее о приступе геморроя. У Пухла имелось пивное брюшко, шесть футов два дюйма роста, влажные глаза, собранные в хвост волосы и недельная щетина. Он постоянно таскал заряженный ствол и был лучшим и единственным другом Бода Геззера.

Они были знакомы два месяца. Бод Геззер пришел к Пухлу, чтобы купить поддельную наклейку «инвалид», которая обеспечила бы ему лучшие парковочные места у здания службы пробации и надзора за условно-досрочно освобожденными и у прочих государственных контор, где он вынужден был время от времени отмечаться.

От трейлера Пухла – как и от самого владельца – воняло влажно и затхло. Пухл только что отпечатал новую партию фальшивых знаков и лаконично раскинул их веером на кухонном столе, точно покерную колоду. Их качество (резко контрастировавшее с окружающей обстановкой) было безупречным – универсальный символ инвалидной коляски уверенно расположился на темно-голубом фоне. Ни один полицейский на свете не придерется.

Пухл спросил Бода Геззера, какая наклейка ему нужна – эмблема на бампер, значок для заднего стекла или табличка на приборную панель. Бод сказал, что и обычная наклейка на стекло вполне сойдет.

– Двесси баксов, – сказал Пухл, почесывая череп салатной вилкой.

– Я тут чуток поиздержался с наличкой. Лобстеров любишь?

– Кто не любит?

И они заключили сделку: поддельный инвалидный пропуск в обмен на десять фунтов свежего флоридского лобстера, которого Бод Геззер стащил из ловушки неподалеку от Ки-Ларго. Союз браконьера и фальсификатора был неизбежен – если учесть их обоюдное абсолютное презрение к правительству, налогам, гомосексуалистам, иммигрантам, меньшинствам, законам об оружии, самоуверенным женщинам и честному труду.

Пухл и не подозревал, что у него есть политические взгляды, пока не повстречал Бода Геззера, который помог организовать многочисленные объекты ненависти Пухла в единую злобную философию. Пухл был убежден, что Бод Геззер – умнейший человек из тех, кого ему доводилось встречать, и был польщен, когда новый приятель предложил сформировать отряд ополчения.

– Типа тех ребят, что взорвали суд в Небраске?

– В Оклахоме, – резко сказал Бод Геззер, – и сделало это правительство, чтобы подставить тех двух белых парней. Нет, я про милицию. Вооруженную, дисциплинированную и хорошо организованную милицию. Как во Второй поправке [1].

Страница 1 из 105

Назад12105Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 3

Назад123Далее